Знай, что я люблю тебя (СИ)
- А он хорош, - Раиса услышала голос отца, вставшего рядом. Чуть повернув голову, заметила мать Ярослава и свою собственную, стоящих близко друг к другу, будто старые подруги и улыбнулась.
- Теперь не выхухоль? – спросила весело, поймав смешинки во взгляде подполковника Кошкина. Мужчина качнул головой, усмехаясь.
- Всегда выхухоль. Но еще сын, которым очень горжусь, - мягко произнес, по-отечески улыбнувшись. Он смотрел на Ярослава, перечисляющего благодарности и пожимающего руки иностранному фотографу, чье имя Раиса забыла, хотя очень пыталась запомнить. Она все также мало понимала в искусстве, хоть честно пыталась разобраться. А он всегда только смеялся, качая головой, по третьему кругу объясняя принцип золотого сечения на снимках. Поднесла сложенные ладони к губам, любуясь им на сцене, забыв обо всем вокруг.
- Прежде, чем мы начнем торжественное открытие, я бы хотел показать вам кое-что важное, - проговорил Ярик, стоило Ноне отойти в сторону. Она кивнула одному из рабочих, выключивших свет всюду, заставляя людей ахнуть. – Не пугайтесь, это лишь на несколько минут.
Повсюду, на натянутых ранее белых полотнах, на стенах появлялись один за другим снимки. Цветные, черно-белые. Рая поднесла ладонь к губам, ошарашенно оглядываясь. Каждая фотография – сладкое воспоминая о счастливых минутах вместе. Там в квартире с красками, за завтраком, на улице и парке. Себя саму не узнала сразу, поражаясь гамме чувств, что они передавали. Следок счастливая мордочка Пуси, вызвавшую умиление и смех. Важный, толстый кот Сникерс, Канарейкины и Радовы, Лана, Немцовы, ее собственные родители, Инга – затем десятки счастливых влюбленных людей с улицы, просто парочки в метро.
- Любовь – одно из самых сильных чувств. Говорят, что она может разрушать целые города и империи. Но еще способна созидать, дарить жизнь, дарить желание просыпаться по утрам ради человека, которого любишь, - его голос чуть сорвался, дрогнув от воспоминаний, накрывших с головой и Ярик усмехнулся в микрофон шумно. – Однажды я пытался уйти, остаться в темноте да неведении, но куда бы не пошел, не смог бы оставить позади ту, что любил и которую едва не потерял. Потому эту выставку я посвятил целиком и полностью женщине, сумевшую растопить лед в моем сердце, ради которой теперь могу сказать четко без уверток: знай, я люблю тебя. Говорил, говорю и буду продолжать повторять из года в год, изо дня в день даже там на небесах. Любите и будьте любимыми. Помните, что любовь – это не только страдания, боль да ссоры. Это прощение, совместные ужины, теплые объятия в самый лютый мороз. Это вторые шансы и миллионы возможностей, подаренных тем, кто по-настоящему в вас верит. Будьте счастливы, а я объявляю начало нашего праздника, который, надеюсь, вам понравится!
Он закончил на одном дыхании, опуская микрофон, почувствовав, как сердце бьется бешено в груди. Включившийся свет осветил лица присутствующих, многие из которых едва сдерживали слезы, а другие внезапно осознали присутствие своих вторых половинок, робко касаясь рук, шепча на ухо приятные слово, обнимая, целуя, смеясь на произнесенную шутку или кивая в ответ. Они смотрели на фотографии, проникаясь этой атмосферой. Вот оно – признание. Разве можно мечтать о чем-то еще на данном поприще?
Почувствовал руку Ноны, забирающую у него микрофон и удивленно посмотрел на улыбнувшуюся женщину, кивнувшую в сторону, где среди гостей стояла Раиса.
- Иди к ней, Ярослав, - произнесла мягко, а Тасманов не стал раздумывать, шагнув к ступенькам, быстро спускаясь, пересекая зал. Лишь на секунду бросил взгляд на стайку девушек. Одна из них опустила ресницы, предвкушая момент, когда Ярик подойдет к ней, дабы позвать на танец, который объявила Нона со сцены. Да только красивый, холеный блондин лишь весело улыбнулся, пройдя мимо прямо к той, что стояла в отдалении от всех.
- Это еще кто? – выдохнула девушка, ошарашенно уставившись на темноволосую красавицу, рядом с которой Тасманов вовсе казался сказочным принцем.
- Не знаю, но такое ощущение, что я вижу финал какой-то сказки, - отозвалась ее собеседница.
- Опять хвостом помотал, да? – проворчала Раиса, смахивая набежавшие слезы с глаз, обвивая руками его шею, прижимаясь крепче к Ярославу, ощущая скользнувшие по талии руки. Вокруг не было никого и ничего. Только они вдвоем, а остальной мир где-то за гранью их личной территории, на которой они медленно двигались в танце.
- Ай, что за слова такие, Рысенок? – ухмыльнулся Ярик, касаясь губами кончика носа девушки. – С каждым месяцем ты все вреднее.
- Так сам виноват, нечего улыбаться всем подряд.
- Сказала женщина, у которой такой нескромный вырез!
- Да это очень скромное платье, - фыркнула девушка, невольно улыбнувшись, забираясь пальцами в светлые волосы. – Но мне очень нравится, как ты ревнуешь, - промурлыкала в губы, прежде, чем Тасманов успел возмутиться.
Он не слышал ни шуток Кенара насчет несдержанности некоторых гиен, ни возмущений отца Раи, смеха матери, фырканья Сергея. Смеха подруг Раисы, щелчков фотоаппаратов и завистливых вздохов мужчин, ворчливых шепотков дам.
Отныне и навсегда балагур, весельчак и бабник Ярослав Тасманов жил, дышал только ради одной женщины.
Эпилог - Как пожениться, невзирая на бывших
Это должна была быть свадьба века. Сказочная, наполненная волшебством ожидания. Никаких поездок на экзотические острова, как в случае с Канарейкиными. Никаких пышных приемов, как у Радовых. Самая настоящая свадьба: выкуп, дурацкие шутки, тамада, лимузин, белое платье, Загс и фотосессия.
Но Ярослав Тасманов не был бы собой, если бы планы его что-то не нарушило. Все началось с заказа торта. Раиса хотела большой, красивый свадебный торт. Несмотря на то, что после приема их жизнь в какой-то мере стала публичной, все равно жаждала полного соблюдения традиций, пусть как это в прессе обзовут. Тем более в сентябре самое время устраивать свадьбы, пусть даже в конце. Еще ни холодно, но уже не жарко. Единственное, что омрачало – тяжело протекающая беременность девушки и постоянные наблюдения у врачей. Ни о какой работе судебным приставом тут уже речи не шло. Пришлось уволиться, попрощавшись с дружным коллективом, пригласив правда всех на свадьбу. Сам Тасманов, занятый теперь творчеством расстроился не сильно. Точнее он совсем не расстроился, после приема так вовсе, позволяя девушке полностью занять себя подготовкой к «ванильной» свадьбе, как ее называл Кенар. С последним им предстояло открытие под руководством Анны и Инги пункта помощи жертвам, пострадавшим от насилия. Одного из первых, способного дать кровь, обеспечить жильем и впоследствии работой да лечением тех, кому некуда идти. Идея принадлежала именно Ярославу, он озвучил ее сразу после празднования на торжественном ужине в ресторане Павла «Баболовский дворце», получив полную поддержку друзей да родных.
Хоть открещивался он занятостью, иногда приходилось терпеливо выбирать оформления, пытаясь понять разницу между салфетками цвета индиго и темно-фиолетовым пурпурным. Прямо, как сейчас торт. Жуткое чувство неловкости в одной из лучших кондитерских, особенно когда ее директор - одна из твоих бывших, сейчас смотрящая на него с улыбкой.
- Яросла-а-ав, - потянула сладким тоном, игнорируя намеренно стоящую рядом хмурую Раису. – Какая встреча, - она аккуратно оттеснила Коршкину, цепляясь ловко, точно обезьянка за лиану, своими пальцами с темным маникюром за руку Ярика.
- Привет Ольга, - буркнул, аккуратно высвобождая локоть из цепких пальцев удивленной женщины, обходя ту, притягивая к себе обратно невесту. – Мы тут к тебе пришли торт заказать.
А сам взгляд бросил на Раису, мол говорил же, пойдем в другое место. Ответом было, как обычно – фырканье.
- Т-торт? – непонимающе перевела с одного на другую взгляд, вскинув брови. – У твоей…эээ… сестры? День рождения? – сделала предположения, заметив зажегшийся синий огонь во взгляде шатенки.