Страсти-мордасти (СИ)
— Слышала, что ультрафиолетовые лучи солнца приводят к раку кожи?
— И не раз.
— И ты не боишься подхватить эту болезнь?
— Не-а.
— Почему? Может у тебя есть какое-то средство против этого?
— Конечно.
— Какое? Ну, поделись с подругой секретом! — настаивала Ирина.
— Мне не будет так страшно, потому что мы вместе заразимся этой болезнью и вместе будем украшены ужасной высыпкой на коже, от чего все симпатичные парни будут шарахаться от нас, как от прокаженных.
— Мамочки, я не хочу быть уродиной! — завизжала в истерике Ирина, поднявшись из шезлонга. — Надо скорее отсюда ноги уносить. Доша, посмотри сюда. У меня тут чешется. Нету ли там уже высыпки?
— Нету, — спокойно ответила я, даже не взглянув на ее плече.
— Но ты даже на меня не взглянула! — рассердилась Ира.
— Ирюша, успокойся. Ложись и продолжай нежиться на солнышке. Я пошутила.
— Ничего себе! Ну, у тебя и шуточки, Дошка! Я чуть не поседела от ужаса.
— Ты сама начала. Ультрафиолетовые лучи вредны! Рак кожи можно получить! Фигня это все. И мобилки — вредны. Могут вызвать рак мозга, привести к опухоли. Да все это чушь собачья! Этим можно запугать только детей и лохов.
— Спасибо, что просветлила меня, лохушку, — съязвила Ирина саркастически.
— Всегда готова.
51
Жена Смольного, Люсинда, была блондинкой с большими достоинствами, но с небольшими умственными способностями, которая, правда, умело пользовалась теми, что были, когда дело касалось мужчин. Она с таким проворством умела убедить своего муженька в том, что ей было выгодно, что любая женщина ей бы позавидовала.
— Илюша, тебе вредно долго быть на солнце, — просюсюкала она.
— Не волнуйся обо мне, родная. Я силен, как бык и здоров, как … как … Геракл.
— Ты бы все-таки покрыл свою голову чем-то, а то у тебя нету волос, и я боюсь за тебя. Как бы ты с перегревом не попал в больницу, солнышко мое!
— Люсиндочка, умным и богатым всегда везет. У нас есть личный Бог богатства, и он каждого такого, как я защищает. Со мной ничего не случиться.
— Хорошо, котик, ты меня убедил. Как тебе это удается? Ну да! Таких, как ты все слушаются! Илюшенька, зайчик, ты бы принес мне стакан чего-нибудь прохладительного, — заворковала она ласково к муженьку. — Так жарко! Ох! Жуть, как пить охота.
— Конечно, лапонька, — вмиг согласился Смольный. — Одна нога там, другая тут.
Директор помчал в помещение.
— Пока он будет бегать за соком, — обратилась Люсинда ко мне и к Ирине, — то его черепушка хоть немного остынет от солнца.
Ну и хитрющая она! Так ловко заставила мужа сделать то, что она просила, он даже этого не заметил.
— Доша, смотри, — попросил меня Карлито. — Это кажется твоя бабушка. Она в открытом купальнике! Вот это женщина!
Я чуть не проглотила кусок лимона, облив себя напитком.
— Где?
— Вон там! — указывая рукой куда-то.
— Я не вижу.
— Доша, тебе пора вместо бабушки носить очки. Она и то тебя быстрее заметила. Вон машет рукой.
Я никак не могла заметить среди молодых и красивых женщин свою бабушку, пока Карл не подошел к одной из них. У меня от удивления широко открылся рот. Женщина с таким роскошным и еще совсем молодым телом оказалась моей бабулечкой?! Как же мне повезло! В ее возрасте я буду такой же молодой и подтянутой! Однако, вблизи все-таки черты лица выдавали ее возраст. Ей, конечно, нельзя было дать больше сорока в ее шестьдесят с хвостиком, и этим моя бабулечка пользовалась по полной программе. Возле нее вились молодые мужчины, которые готовы были приударить за такой обворожительной женщиной, да еще с туго-набитым кошельком.
— Госпожа Острофанова, какая неожиданная встреча! — поприветствовал ее Карл.
— Карлос, и вы здесь? Какими судьбами в «Бермудах”?
— Наш директор Смольный устроил всем его сотрудникам маленький отдых в раю. Все расходы, конечно, он взял на себя.
— Какой у вас замечательный руководитель! — радостно стала чирикать моя бабулечка.
— И не говорите! — иронично подметил Карл.
— Доша, маленькая плутовка! — обратилась рассержено она ко мне. — Почему ты меня бросила вчера в салоне красоты? Куда ты удрала?
— Бабулечка, не сердись на меня, пожалуйста, — стала я оправдываться. — У меня на то были серьезные причины.
— Какие?
— Э-э-э … ы-ы-ы …
— Не хочешь со своей бабушкой секретом поделиться? Ай-яй-яй! — закивала она пальчиком перед моим носом.
— Бабушка, не сердись. На то и есть секрет, чтобы его никто не знал. Ты ведь сама меня этому учила.
— Ах, гадкая девчонка, обводишь меня вокруг пальца моими же словами!
— Девочки, хватит припираться, — вмешался в наш разговор Карл. — Давайте лучше выпьем за приятную и неожиданную встречу.
— О, госпожа Острофанова! — удивился Смольный, вернувшийся быстро с соком для любимой женушки. — И вы здесь! Какой мир — тесный все-таки.
— «Бермуды» мое любимое место препровождения после салонов красоты и магазинов.
— Вы выглядите превосходно, мадам, — сделал Смольный комплимент бабушке, поцеловав ей ладошку в знак его глубочайшего уважения и искреннего восторга ее женственностью. — Впрочем, как всегда. Да, и по-другому быть не может. Ведь вы, мадам Острофанова, само совершенство, богиня красоты и молодости! Лицезреть вашу красоту я готов целую вечность! Только бы вы позволили своему ничтожному рабу пасть к вашим ногам. Но, увы, я этого не достоин!
Да ему в сериалах надо играть, он непревзойденный актер! Подумала я.
— Ох, Илюша, какой вы, однако, льстец! Умеете даме сделать приятно, — затараторила моя бабушка, при этом стеснительно вырвав свою ладошку из рук льстеца, как юная девчонка, которая до этого не слышала в свой адрес таких вычурных слов благосклонности.
— Котик, сделай еще одно приятное дело, — попросила Люсинда мужа. — Сбегай еще разок за выпивкой. Мы хотим отпраздновать такое событие.
— Конечно, лапуленька.
— И ты, Карлито, помоги брату с напитками, — потребовала женщина таким властным тоном, который не терпел пререканий и неповиновений.
— Конечно, сестренка. Пошли, братец, — сказал Карл Илье, обняв его рукой за плечо и игриво улыбнувшись ему.
— Убери руку, брат, — рассердился Смольный на Карла. — А то я за себя не ручаюсь.
52
— Мальчики, я все слышу! — подала голос Люсинда. — Прекратите ссориться.
— Кисонька, мы не ссоримся, — начал оправдываться Илья, послав жене воздушный поцелуй. — Мы просто мило беседуем.
— Ну-ну, зайчик! — помахала Люсинда ему пальчиком. — Я за вами наблюдаю.
“Мальчики” исчезли в помещении, а мы, “девочки”, принялись чесать языками на наши женские темы: мужчины, деньги, салоны красоты и магазины.
— Ох, девочки! — зачирикала моя бабулечка. — Какие шикарные туфельки я видела в одном бутике! Это что-то! Поверьте мне на слово. Я их купила. Не пожалела пару зеленых. Для себя любимой ничего не жалко. Такие удобные! Я в них бегала четыре часа по городу. Сперва салоны красоты, потом кучу магазинов обошла. А ноги мои ни капельки не устали! Притом, что туфельки на огромном каблуке.
«Ну, бабулечка дает! — завертелось у меня в голове. — Она проездила в лимузине четыре часа и считает, что от этого можно устать. Да я бы проходила четыре часа по городу на шпильках-дрильках и не устала бы!»
— Люсинда, а вы были в «Марко»? — спросила моя бабушка жену Смольного.
— Нет, — ответила та. — Я предпочитаю ходить только в «Лидию». Там я чувствую себя очень комфортно и персонал там профессиональный.
— Советую вам завтра же туда сходить. Это потрясающее место! А какой там массажист есть! Ах! — сладко и одновременно томительно вздохнула бабулечка. — Аполлон красоты! Смотрю на него, и глаза мои не устают. А руки у него словно волшебные! Я вся так и таю от его прикосновений. После этой процедуры я чувствую себя моложе на двадцать лет. Что там на двадцать! Прям на все тридцать.
— Ох, Томочка! — воскликнула Люсинда. — От такого удовольствия я не откажусь. Завтра же запишусь к этому массажисту. Как его имя?