Ожившие кошмары (сборник) (СИ)

Перед едва сдерживающим слёзы Глебом встала вся троица, все внимательно смотрели ему в глаза. Манюша улыбнулась: сперва мелко, нерешительно, одними губами, а затем и по-настоящему.
— Ты кивни только — и начнёшь новую жизнь! — с улыбкой подбадривала тётя Лена.
Манюша сложила руки на груди в ожидании.
Глеб понимал, что у него нет выхода.
— Новую и счастливую… — восторженно прошептала девушка. Её глаза выпучились, а руки изогнулись в богомольи лапки.
— …хоть и не очень долгую.
  
Олег Гаврюшов. «Случай на озере»
 
— Про это озеро мало кто знает, — рассказывал Сашка двум своим приятелям, Григорию и Петру, когда они сидели за кружкой пива после тяжёлого трудового дня. — Мой тесть в тех краях лес валил по молодости. Место глухое, рыбалка отменная. Там в нескольких километрах проходит узкоколейка, и дрезина ездит из района на побережье. Машинист — мужик покладистый. Можно договориться не за дорого.
Гриша и Пётр были заядлыми рыбаками. Любителями забраться подальше от цивилизации и отдохнуть с удочкой в руках на берегу водоёма, вдали от суеты и толпы снующих под ногами людей.
Дождавшись выходных, они собрали снасти, продукты, палатку и, прихватив лыжи (поскольку дело было зимой), отправились к незнакомому озеру, где их «кореш», такой же «рыбанутый», как и они сами, «стабильно вытаскивал по ведру окуней».
В районном городке местные жители подсказали им, где найти машиниста дрезины, который действительно оказался покладистым мужиком и, немного поторговавшись, согласился за пару тысяч довезти до нужного места.
— Знаю я это озеро, — провожая их на свой транспорт, рассказывал железнодорожник. — Там недалеко деревня была когда-то. Лесорубы жили. Да только разъехались все, после того как леспромхоз закрыли.
Они залезли в дрезину, машинист показал, куда можно сесть, и помог погрузить багаж.
— Я когда помоложе был, частенько в тех местах охотился. Все тамошние леса с ружбайкой исходил вдоль и поперёк. Каждый кустик знал, — приговаривал он, запуская дизель и ловко управляя дрезиной.
Узкоколейка шла сквозь лес. Когда-то по ней возили брёвна из леспромхоза до лесопилки, а сейчас это была единственная связь между районным центром и селом, где доживали свой век несколько старых поморов.
— Давненько я рыбаков в эти места не возил. Одни старухи ездят с побережья в город, по магазинам да в поликлинику. А вы что это, — он указал на палатку, — с ночёвкой, что ли?
— Может, и с ночёвкой, пока ещё не решили. Посмотрим, какая погода будет да как рыбалка пойдёт.
Ехали недолго, около часа. Машинист остановил дрезину посреди леса и показал рукой в сторону:
— Отсюда километров десять будет. Вон на ту сопку держите, не заблудитесь.
Он подал им рюкзаки и, трогаясь с места, добавил:
— Возвращаюсь я обычно около семи вечера. Так что будьте в это время здесь. Не опаздывайте… Ну, удачи, — он улыбнулся напоследок, — окуньком угостите?
— Угостим. — Они помахали руками вслед дрезине, надели лыжи, сложили рюкзаки в сани и не торопясь побрели в сторону озера.
Было раннее утро, поднималось над лесом солнце. Стоял небольшой мороз, просыпались птицы, несколько раз попадались заячьи следы. Снег был неглубокий, шагалось не тяжело, сани тащили по очереди, время от времени меняясь, чтобы не уставать сильно. Пару раз останавливались: перекурить да попить чаю из термоса.
На озеро добрались через два часа. Петька расчехлил бур и принялся сверлить лунки, Григорий раскидывал прикормку, расставлял «экраны» и «донки», помогал другу. Потом вскипятили чайник на плитке, перекусили бутербродами и немного посидели у лунок. Клёв был отменный, Сашка не обманул. За час с небольшим наловили штук двадцать больших окуней. Не зря, значит, тащились в такую даль.
— Слушай, — Пётр поглядел на небо, — погода вроде неплохая, может, поставим палатку прямо на озере?
Действительно: ветра не было, небо чистое, да и прогноз был хорошим.
Но Григорий сомневался:
— Да хрен его знает. Погода — вещь ненадёжная. Лучше найти подходящее место в лесу.
 
— Да, сейчас в лесу место искать… Потеряем часа два. Давай на озере поставим, первый раз, что ли?
Грише и самому не хотелось уходить от лунок. После некоторых сомнений решили рискнуть. Они установили палатку входом на юг, вбили крючья поглубже, закидали края снегом, проверили застёжки, крепления и остались довольны. Ближе к ночи усталость дала о себе знать, они забрались в палатку и попытались заснуть. Небо было звёздное, на озере стояла тишина, по берегам шевелили ветками сосны да кричали лесные птицы. Приятели задремали.
Ближе к полуночи задул ветер, набежали тучи и повалил мокрый снег. С палаткой они не угадали. Ветер ударял как раз во входной полог. Переставлять её было уже поздно. Сохранялась надежда, что всё обойдётся, но ветер только усиливался. Первый же сильный порыв снёс их простенькое укрытие, оторвал растяжки от крючьев и погнал бесформенную кучу брезента в сторону леса. Григорий и Пётр бросились вдогонку. Вещи остались на льду, но они решили, что вернутся за ними позже. Сейчас главное было поймать палатку. Они забежали в лес и догнали там своё жилище.
— Пойдём за вещами? — спросил Пётр.
— Давай сначала палатку поставим, — Григорий часто дышал после сильного бега.
Они взялись за тент. На озере порыв ветра оторвал некоторые растяжки и спутал полотно. Крючья остались на льду, поэтому они решили растянуть палатку между деревьев. Рыбаки освободили один целый угол, у которого сохранилась растяжка, и привязали её к дереву, после чего стали растягивать в разные стороны брезент. В спокойную погоду и на открытом пространстве это была простая задача. Но здесь мешали сугробы, в которых приходилось барахтаться, чтобы устоять на ногах. Коченели пальцы. Снежные заряды били в лицо. Холодный ветер рвал палатку из рук. В какой-то момент Григорий оступился и, пытаясь сохранить равновесие, выпустил край, который он удерживал. Метель тут же надула тент, как парус рванула палатку и оторвала единственную привязанную верёвку. Замёрзшие пальцы Петра не справились, ветер выхватил брезент, наполнил воздухом материю и унёс её выше деревьев.
Вьюга кружила снег, свистел ветер в сосновых кронах. Неистово махали ветки. Обречённо они прислонились к дереву с подветренной стороны.
— Нужно было сразу в лесу поставить, — Григорий дышал на согнутые пальцы, пытаясь согреть их.
— Сейчас-то уж чего вспоминать? Поздно, — Пётр повернулся к Григорию. — Что делать-то будем?
— Надо костёр развести. Спички у тебя есть?
Пётр достал коробок и, рассмотрев его, произнёс:
— Немного влажные.
Пётр стал ломать сучья. Он сложил их в кучу, встал на колени и закрыл будущий костёр от ветра. Григорий разбирал спички, выискивая сухие, но таковых оказалось немного. Он выбрал несколько и стал чиркать ими по очереди. Ему удавалось разжечь их, но огонь получался слабым, его было недостаточно, чтобы поджечь ветки. Тогда Гриша взял оставшиеся, собрал их в пучок и чиркнул. Спички вспыхнули, он поднёс пламя к сучьям, и хвоя начала заниматься, послышался даже негромкий треск пламени, друзья уже было обрадовались и вздохнули облегчённо, но ударил порыв ветра, качнул ближние деревья, и крупный ком снега сошёл прямо на занимающийся огонь. Пламя потухло. Спичек больше не было. Они сели друг возле друга, сомкнувшись боками и подставив спины ветру.
Григорий взглянул на друга. Тот сидел, опустив голову вниз, вложив руки в рукава фуфайки, и слегка покачивался.
— Не унывай, — приободрил Гриша, — сейчас пять минут отдохнём, вернёмся к рюкзакам и заберём топор. Потом нарубим веток, сделаем вигвам и переночуем.
— Неплохой план, — Пётр приободрился.
Они поднялись, отряхнулись от снега и пошли в сторону озера.
Внезапно Григорий остановился и принюхался.
— Дым, что ли? — спросил он Петра.
Тот поднял голову и стал шумно вдыхать воздух носом. Он тоже почувствовал едва уловимый запах: