Абсолютная Власть. Трилогия (СИ)

— Оружие у них есть?
— Топоры и ножи. Огнестрельного нет.
— А надо огнестрельное! — проревел Зубр. — Мы этой ночью дюжину стволов потеряли!
— Стволы достанем, командир, — скривился Кислый, как будто съел лимон. Из-за этой своей вечно недовольной морды он и получил прозвище. — У нас на западе схрон есть, помнишь? Там несколько винтовок лежит. Возле Орловки можно в земле покопаться, там до сих пор оружие находят.
  
— Гнилое, как твои зубы, — отмахнулся Николай.
— У меня нормальные зубы, — поморщился Кислый. — Это у Бурого…
— Всё, захлопнись! Сначала надо Градова найти, потом уже про всё остальное думать. Где грёбаные разведчики, почему до сих пор никаких вестей⁈ — Зубр бахнул кулаком по столу. — Этот урод по-любому где-то рядом!
Как раз в этот момент дверь с треском распахнулась. Ввалился Тоша и, спотыкаясь, побежал к столу Зубарева.
— Командир, командир! Их видели! — запищал он, кланяясь так низко, что носом чуть не ткнулся в стол.
Зубр почувствовал, как настроение сразу улучшилось, но не показал этого. Сведя брови, он молча смотрел на худое лицо Антона, а тот смотрел в ответ, придурковато улыбаясь.
— Говори, пока язык не оторвал, — проворчал Николай.
— В Романовке! — воскликнул Тоша и хлопнул в ладоши. — Я же говорил, командир! Я так и думал, что они к той провидице попрутся.
В кабак вошёл Волк в потёртых кожаных штанах. От него воняло конским потом, а вся одежда была в пыли.
— Засёк их в Романовке, командир… — начал он, а Тоша перебил его:
— Я уже рассказал!
— Тихо! — рявкнул Зубр и посмотрел на Волка. — Куда они поехали?
Тот почесал пальцем шрам от заячьей губы и пожал плечами:
— Точно не знаю. На северо-восток, в горы. Игорёк остался за ними следить.
— На северо-восток, говоришь… Значит, не в усадьбу, — проговорил Николай. — Или хотят какими-то тайными тропами пробраться.
Уголки его губ дёрнулись в улыбке. Это хорошо. Горы, леса, овраги, медвежьи тропы. Там полиция не выручит Градова.
— Слышали⁈ — Зубр встал и резким движением схватил стоящую у стены двустволку. — Градов теперь никуда не денется! Глушь — это наше царство!
Тоша запрыгал на месте, как заводная кукла:
— Точно, командир! Ну, хана ему теперь. А я молодец, да? Молодец, что про Романовку подумал?
— И что ты ждёшь, благодарности⁈ — рыкнул Николай, хватая его за шиворот. — Зови всех!
Тоша закивал, выпутываясь из его хватки:
— Сейчас, командир! Всё сделаю!
— И чтоб через полчаса все были здесь! Кто опоздает — кишки выпущу.
Тоша выскочил из кабака, споткнувшись о порог. Волк стоял молча, ожидая приказа. Кислый поморщился и залпом допил своё пиво. Остальные поспешно встали из-за столов, собираясь на улицу.
— Запомните и передайте всем! — объявил Зубр. — Градова не убивать, он мой. Мой и Громовержца, — он любовно погладил резной приклад двустволки. — Сначала мы ему прострелим колени. Потом заставим умолять о пощаде, и только потом прикончим.
— Ясно, командир, — скривив рот, сказал Кислый.
— Тогда пошли, — Николай накинул на плечи свой плащ с меховым воротником и направился к выходу.
Жажда прикончить Градова зудела в животе, как голод. Яркое солнце ударило в глаза, когда Зубарев вышел на улицу. Но оно уже опускалось — через несколько часов, особенно в горах, станет темно.
Зубр улыбнулся. Глушь и темнота. Отличное сочетание.
Где-то там, в этой самой глуши, ехал человек, который ещё не знал, что смерть уже идёт за ним по пятам.
Спасибо всем, кто продолжает оставаться с историей! Следующая глава выйдет в понедельник.
  
Глава 16
 
Воспоминания и монстры
 
Солнце клонилось к горам, окрашивая небо в багряный цвет. После Владивостока, где воздух был загажен выхлопами, дышалось легко и приятно. Но чем выше мы поднимались, тем злее становился холодный ветер.
Узкая тропа вилась меж скал, будто змея. Я ехал впереди, чувствуя, как осторожно лошадь переставляет копыта. Мы были бы рады ехать быстрее, но под ногами было много камней, а справа и вовсе зиял обрыв. Далеко внизу шумела река.
— Смотрите, медведь, — сказал вдруг Артём, указывая вниз.
На берегу и правда был молодой медведь, который стоял, сосредоточенно глядя в воду. А затем вдруг бросился вперёд, нырнул и вынырнул уже с рыбой в зубах.
— Молодец! — воскликнул Артём, поднимая кулак.
Медведь посмотрел на нас и поспешил скрыться в лесу.
— Звери — это хорошо, — сказал Секач, поправляя тесаки за спиной. — Значит, монстров поблизости нет. Пока что.
— Думаешь, мы их встретим? — спросил я.
— Очень даже может быть. Чем дальше в глушь, тем больше тварей. Это возле городов и в дворянских владениях разломы быстро закрывают. А если он где-то здесь в горах откроется — кто знает, сколько монстров из него успеет вылезти.
— Нам бы не помешал разлом. Я как раз хочу встретиться с сильным монстром, — сказал я.
— Зачем? — удивился Секач.
— Мне нужен камень души.
— А-а. Ну если поохотиться хотите, я не против, — улыбнулся дружинник.
— А я против, — пробормотал Артём. — Давайте мы без монстров обойдёмся, ваше благородие. Я в жизни только одного видел, и мне вот так хватило, — он провёл ладонью над рыжей головой.
— Тебя никто не заставляет сражаться, — сказал я.
— Я и сам не хочу, но не стоять же в стороне, как девчонке, — пожал плечами парень.
— Ваше благородие, — Ночник прервал наш разговор, подъехав ко мне вплотную. — За нами кто-то едет.
Я обернулся и пригляделся. Далеко позади что-то мелькнуло. Один всадник, не больше, держится на расстоянии, но не отстаёт.
Я заметил его ещё когда мы покидали Романовку. Преследователь хорошо скрывался, и несколько раз я терял его из виду. Но был уверен, что он продолжает следить за нами, и специально ждал, когда мы поднимемся повыше в горы.
— Вижу, — кивнул я. — Возьми кого-нибудь и подождите его. Схватить живым.
— Слушаюсь, — кивнул Ночник и спешился, подав знак другому дружиннику.
Мы продолжили путь, замедлив шаг. Тропа сузилась ещё сильнее, и теперь по ней мог идти только один конь. Слева была скальная стена, справа — обрыв. Лошади фыркали, с опаской поглядывая на шумящую в обрыве реку.
Солнце почти скрылось за горами. Мы прошли ещё немного и оказались на достаточно широкой площадке. Я натянул поводья и поднял руку, давая сигнал остановиться.
— Зажгите фонари, — сказал я. — Подождём Ночника.
Дружинники достали из поклажи керосиновые лампы и зажгли их. Оранжевые всполохи разогнали наступающие со всех сторон тени, и от меня не укрылось, как Артём облегчённо выдохнул.
— Я чуть пройдусь, гляну, что впереди, — сказал Секач.
Я молча кивнул, и дружинник, подняв фонарь, пошёл дальше по тропинке. Остальные тем временем успокаивали лошадей, которым темнота нравилась ещё меньше, чем Артёму.
Где-то вдалеке раздался волчий вой. И что-то мне подсказывало, что это может быть не настоящий волк. Такой же сигнал подавали наёмники в прошлый раз, когда приготовили для нас засаду за бродом.
Секач скоро вернулся и сказал, что всё в порядке. А вскоре появились Ночник с напарником.
Они вели за собой связанного человека, который весь дрожал, и явно не от холода. Следом шагала его лошадь.
— Ведите сюда, — приказал я.
Ночник дёрнул за верёвку, как за поводок. Мужчина был вынужден пройти вперёд. Он был ненамного старше Артёма, лет двадцати, с щуплой фигурой и глазами, полными страха.
— Имя? — спросил я.
— На хрена тебе знать, как меня кличут? — вдруг расхрабрился тот, хотя дрожать не переставал.
  
— Да это ж Игорёк, — сказал, приглядевшись, Артём. — На Зубра работает.
— А тебе, сучья морда, точно амбец! Крыса рыжая, кидалово! Засобачим тебя и затемним в этих горах, вместе со всеми остальными. Ни один легавый не усечёт, где ваши кости кроются!
— На каком языке он разговаривает? — удивился я.