Абсолютная Власть. Трилогия (СИ)
Я вёл птицу в километре впереди нашего небольшого кортежа, прочёсывая местность. И моя предосторожность оказалась не напрасной.
Впереди за поворотом дороги, где старый мост через пересыхающий ручей создавал идеальное место для засады, я их увидел. Десять, может, двенадцать человек. Спрятались в кустах у обочины, укрылись за каменными опорами моста. В руках арбалеты, похоже, что с магическими болтами.
Очередные наёмники.
Моё сознание мгновенно вернулось в тело. Я открыл глаза, встретившись со встревоженным взглядом Трояка, который, видимо, почувствовал моё резкое возвращение.
– Останавливаемся, – мой голос прозвучал резко и тихо. – Все. Немедленно.
Карета замерла. Секач тут же подскакал к окну.
– Проблема, ваше благородие?
– Засада впереди, у старого моста, – я быстро описал обстановку. – Десять человек – галопом вперёд! Обойти их слева, через холмы. Не вступать в бой, пока не будет сигнала. Всем остальным – поднять воронов!
Я снова закрыл глаза, возвращаясь к ворону. Мои всадники быстро приближались к засаде и заходили в тыл к ничего не подозревавшим наёмникам. А с неба на них уже пикировали птицы.
Я мысленно отдал приказ своему ворону, и он ринулся вниз вместе с остальными.
Это было страшное и завораживающее зрелище. Вороны, словно метеоры, врезались в позиции наёмников. Магические взрывы один за другим разорвали тишину. Грохот смешался с криками.
Когда дым немного рассеялся, мои всадники уже мчались по дороге. Они добили тех, кто уцелел, кто пытался отползти или подняться. Бойня была быстрой и безжалостной. Наёмники, рассчитывавшие на внезапность, не имели ни единого шанса.
Через несколько минут всё было кончено. Наша процессия тронулась снова, теперь уже минуя это мрачное место, усеянное обгоревшими телами и обломками.
Я молчал. Каждая такая стычка, каждая смерть… Они приближали то, что было неизбежно. Войну. Полномасштабную и беспощадную.
Ближе к Владивостоку я начал ощущать давление технологического поля города. Тонкое, но неумолимое. Моя магия, всегда бывшая продолжением меня самого, начала слабеть, становиться вязкой, непослушной.
Когда мы приблизились к окраинам города, на дороге показалась полицейская машина – чёрная, блестящая, с мигалкой на крыше. За ней – армейский броневик с солдатами в полной экипировке. Машины остановились, перегородив дорогу. Из броневика вышел офицер имперской армии с недовольным лицом.
– Барон Владимир Градов? – спросил он, подходя к моей карете.
– Он самый, – ответил я, открывая дверцу.
– Капитан Михайлов, – он отдал честь. – Мы сопроводим вас до здания суда.
Я усмехнулся, глядя на его безупречный мундир и новенький броневик.
– Где же вы раньше были, капитан? Нас по дороге дважды пытались отправить на тот свет. Ваша помощь пригодилась бы немного раньше.
Офицер покраснел, но его лицо осталось непроницаемым.
– Мы обеспечиваем безопасность в пределах городской черты, ваше благородие. То, что происходит за её пределами, не наша юрисдикция. Но теперь вы под нашей защитой.
«Как удобно», – подумал я.
– Ну ладно. Что есть, то есть. Поехали.
Наш кортеж, теперь усиленный военными, тронулся дальше. Владивосток встретил нас серыми улицами, людьми, спешащими по своим делам, и всё усиливающимся гнётом технологического поля.
Наконец, мы подъехали к массивному, помпезному зданию суда из тёмного камня. У подножия высокой лестницы уже толпились люди – зеваки, журналисты с фотоаппаратами, охрана.
Там же, у крыльца, я увидел Базилевского. Он о чём‑то оживлённо беседовал с пожилым дворянином, но, заметив мою карету, быстро извинился и поспешил к нам.
– Владимир Александрович! Как доехали?
– Всё как и предполагалось, – я вышел из кареты, поправляя пиджак. – Было немного оживлённо. Но мы справились.
– На вас всё‑таки напали? Наёмники?
– Да. Всё, как мы и думали.
Филипп Евгеньевич свёл брови и мотнул головой.
– Неслыханная наглость! Атаковать по дороге в суд!
Я лишь пожал плечами.
– Ну что, Филипп Евгеньевич, вы готовы к заседанию?
Его лицо сразу стало собранным, профессиональным. Он расправил плечи и кивнул:
– Как никогда. Мы размажем альянс, даже не сомневайтесь! У меня всё подготовлено, все доказательства выстроены в безупречную цепь. После сегодняшнего дня о Муратове будут говорить только в прошедшем времени.
– Не сомневаюсь, – я похлопал его по плечу и двинулся к широким мраморным ступеням. – Идёмте. Посмотрим, чем всё это закончится.
Поднимаясь по ступеням под пристальными взглядами собравшейся толпы, я мысленно добавил: «И будем готовы к тому, что следом начнётся…»
Глава 16
Вердикт
Судья Малиновский вошёл в зал и, не церемонясь, ударил молотком.
– Итак, начнём заседание! – его голос рокотом разнёсся по залу. – Господа, я должен признаться, что это одно из самых запутанных дел, с которыми мне приходилось работать. Однако на прошлом заседании сторона защиты заявляла о намерении признать вину. Если так, то мы можем закончить всё быстро. Господин Воротынский, готовы ли вы подтвердить свою позицию?
Все взгляды устремились на сторону защиты. Муратов смотрел сквозь стол, не шевелясь. Фон Берг, напротив, постоянно ёрзал и поправлял воротник.
Адвокат Воротынский, не спеша, поднялся.
Я мысленно уже готовился к формальному признанию. И одновременно ждал подвоха.
Именно его мы все и получили.
– Ваша честь, уважаемый суд, – начал Николай Сергеевич. – Прежде чем говорить о признании, я вынужден заявить о серьёзнейших нарушениях, допущенных стороной обвинения. Представленные так называемые доказательства являются, по меньшей мере, сомнительными, а по большей – откровенной фальшивкой, изготовленной с целью очернить моих доверителей.
В зале повисла гробовая тишина. Я усмехнулся. Мы думали, они готовы признать всё что угодно, лишь бы поскорее развязать себе руки. Но по какой‑то причине альянс решил сразиться.
«Они не хотят признания, – пронеслось у меня в голове. – Они хотят выиграть время. До Муратова наконец‑то дошло, что он не сможет так просто раздавить нас. Или… Или дело в другом».
Я посмотрел на Воротынского, на его уверенную, почти торжественную позу. Затем обратил внимание на Игнатьева. Советник сверлил взглядом судью, и хотя он не улыбался, лицо будто сияло изнутри.
«Борьба за пост генерал‑губернатора, вот в чём дело. Если Игнатьев победит, он сможет повлиять на суд. Добиться оправдания или, на худой конец, смягчить наказание».
Филипп Евгеньевич вскочил с места и воскликнул:
– Это возмутительное заявление! Все доказательства были добыты законным путём и заверены…
– Заверены кем? – перебил его Воротынский. – Вашими же людьми? Свидетелями, которых вы же и нашли? У меня есть заключения независимых экспертов, готовых подвергнуть сомнению подлинность показаний.
Началась словесная перепалка. Базилевский, пылая праведным гневом, парировал удар за ударом. Он требовал привести доказательства фальсификаций, вызывал в свидетели тех самых экспертов, что работали с нами. Воротынский виртуозно уходил от прямых ответов, сыпал процессуальными терминами, настаивал на своём. Он ставил под сомнение всё.
Это была хитрая тактика. Он не оправдывал альянс – он дискредитировал само обвинение.
Судья Малиновский метался между ними, то хмуря свои густые брови, то в ярости стуча молотком, требуя порядка. Было видно, как его раздражает такой внезапный поворот событий – он сам сказал, что ожидал быстрой и громкой расправы, а не грязной тяжбы.
Я сидел неподвижно, наблюдая за юридической баталией, которая становилась всё ожесточённее.
– Ваша честь! – голос Базилевского прозвучал твёрдо, перекрывая гул в зале. – Если господин Воротынский сомневается в наших доказательствах, я готов представить суду живых свидетелей. Людей, которые лично пострадали от действий альянса и не дадут себя запугать никакими так называемыми независимыми экспертами!