Любовь среди руин

Женщине показалось, что Мимоза не поняла ее слов; она помогла девушке подняться со ступа и, поддерживая ее, медленно повела вверх по лестнице.
Они оказались на просторной площадке, а затем в спальне, которую Мимоза сочла красивее всего, что ей приходилось видеть.
Огромная кровать со спинкой в форме серебряной раковины была накрыта кружевным покрывалом, которое одно, должно быть, стоило целое состояние.
  
Вся мебель была инкрустирована перламутром.
Зеркало на туалетном столике обрамляли фигурки ангелов, окрашенные в нежнейшие цвета.
Сюзетта подала Мимозе изящнейшую ночную рубашку, которую, на ее взгляд, можно было купить лишь в Париже, где ее, должно быть, сшили монахини.
Она вспомнила, как Минерва рассказывала ей, что купила неглиже во Франции, когда была там с матерью.
Сюзетта помогла Мимозе лечь, а когда та откинулась на подушки, поспешно вышла.
Мимоза не сомневалась, что женщина торопилась уведомить французские власти, занимавшиеся поисками Минервы, о ее возвращении.
Она облегченно вздохнула.
До сих пор Сюзетта ни на мгновение не предположила, что девушка не та, за кого себя выдает.
В конце концов, ни у кого в Тунисе не было оснований предполагать, будто у Минервы Тайсон может быть двоюродная сестра, как две капли на нее похожая.
И все же теперь, когда у нее появилась возможность все спокойно обдумать, ей казалось невероятным, что Минерва жила одна на вилле без отца или матери, только с одной этой француженкой, которая скорее всего служила у нее.
«Что могло случиться с тетей Эмили?»— гадала Мимоза.
Клинт Тайсон всегда казался ей обаятельным человеком, к тому же он был всегда очень добр к племяннице своей жены.
Все выглядело совершенно загадочно, и ей не терпелось получить ответ на уйму вопросов.
Но она знала — ей следует весьма тщательно играть свою роль, и могло пройти много времени, прежде чем она сможет найти разгадку, к которой так стремилась.
Прошлую ночь Мимоза спала плохо, и теперь ненадолго задремала.
Разбудила ее Сюзетта, которая стремительно вошла в комнату и немного невпопад спросила:
— Вы уже проснулись, мадемуазель? Пришел мсье Битон, тот самый, который занимается делом о вашем исчезновении, и хочет поговорить с вами.
Мимоза широко раскрыла глаза.
— Где… я? — спросила она. — Я не знаю… кто… я.
— Я уже говорила вам — вы Минерва Тайсон, — ответила ей Сюзетта. — Но не волнуйтесь, только позвольте мсье поговорить с вами, это займет всего несколько минут. Я объясню ему, что вы очень утомлены и что может пройти немало времени, прежде чем память к вам вернется.
Сюзетта вышла из комнаты, и Мимоза могла слышать, как она сказала кому-то за дверью:
— Она все еще не знает, кто она. Боюсь, те ужасные люди били ее по голове или, возможно, обращались с нею настолько ужасно, что она теряла сознание.
— По крайней мере она дома! — ответил ей низкий мужской голос. — И это, мадам, сейчас самое важное.
— Конечно, конечно, — согласилась Сюзетта.
Она шире открыла дверь, чтобы объявить:
— Здесь мсье Битон, мадемуазель.
Мимоза повернула голову.
К ней приблизился пожилой мужчина, должно быть, следователь из тайной полиции.
Повсюду в своих колониях французы нанимали подобных людей на службу.
Он подошел к кровати, а когда Мимоза протянула ему руку, склонился в официальном поклоне, хотя руки не поцеловал.
По всей видимости, он относился к ней как к весьма важной персоне.
Французы обычно не целуют рук у молоденьких женщин, разве только те успели уже стать замужними дамами.
Минерва была очень богата, а поэтому чиновники обращались с ней весьма почтительно, независимо от того, имела ли она мужа или нет.
— Могу ли я сказать вам, мадемуазель, — начал француз, — как я рад, что вы возвратились домой, а не были, как мы все того боялись, убиты. Ведь ваши похитители не оставили никаких следов, указывающих на место вашего заточения.
— Я не… помню… ничего, — слабым голосом произнесла Мимоза.
— Все придет в свое время, — вежливо заметил мсье Битон, — и я уверен, что все очень рады вашему благополучному возвращению.
Мимоза только кивнула, как будто говорить ей стоило огромных усилий.
Прежде чем начать задавать вопросы, мсье Битон немного помолчал.
— Полагаю, вы не имеете представления о том, где вы находились и кто держал вас в заточении?
— Не… могу вспомнить… — еще раз сказала Мимоза.
Она увидела разочарование на лице француза и после паузы спросила;
— А этот… это мой… дом?
— Это ваша вилла, мадемуазель, и вы прожили здесь больше года.
— Все это… мое! — прошептала Мимоза.
— Да, все здесь ваше, — с жаром подтвердил мсье Битон, — и мадам Бланк сохранила ее в совершенном порядке для вас. Она всегда верила, что так или иначе вы возвратитесь, и никогда не теряла надежду.
Мимоза отметила, что фамилия Сюзетты — Бланк; ей хотелось задать еще много вопросов, но она решила, что это было бы ошибкой.
Поэтому она закрыла глаза, как будто почувствовала себя утомленной, и мсье Битон тут же поднялся.
— Я зайду к вам как-нибудь в другой раз, — пообещал он. — А пока, мадемуазель, еще раз хочу отметить, насколько счастливы все мы вашему возвращению.
Он улыбнулся ей и продолжал:
— Обещаю, в будущем у вас будет хорошая охрана, чтобы больше с вами ничего подобного никогда не случилось.
Мимоза пробормотала тихое «спасибо», и он вышел из комнаты.
Она могла различить голоса Сюзетты и мсье Битона, которые оживленно беседовали, спускаясь вниз по лестнице.
Она победила!
Она утвердилась здесь как Минерва.
Мсье Битон также не заподозрил в ней самозванку.
Она почувствовала такое облегчение, что готова была вскочить с кровати и побежать осматривать виллу.
Кроме того, ей хотелось узнать как можно больше о своей кузине.
Она понимала, однако, все безрассудство подобного поведения и заставила себя тихо лежать в кровати.
Позже ей подали восхитительный завтрак, и Мимоза с удовольствием утолила голод.
Все время, пока Мимоза ела, Сюзетта сидела подле нее и болтала без умолку.
— Вы должны съесть все, что сможете, — сказала она, — иначе наш повар будет очень расстроен.
Мимоза отметила: на вилле есть свой повар.
— Он был в отчаянии, пока вас здесь не было, — продолжала Сюзетта, — без вас никто не наслаждался его суфле, его паштетами и всеми прочими вашими любимыми блюдами. И конечно, ему очень не хватало мсье графа, как и всем нам здесь.
Мимоза напряглась.
Потом невинным голосом тихонько спросила:
— Мсье… графа? Кто это… мсье граф?
— Ну же, мадемуазель, вы его помните, право. Мы даже подумали сначала, будто вы были настолько огорчены его отъездом, что бросились в море.
Она замолчала, но Мимоза ничего ей не ответила, поэтому француженка продолжала:
— Но потом один из садовников сказал, будто видел, как двое каких-то людей утащили вас, а когда мы нашли ваш браслет на дорожке, то поняли, что вас похитили.
— Похитили… — медленно проговорила Мимоза. — Меня… похитили!
— Да, мадемуазель, и это, должно быть, было так ужасно для вас! Они, наверное, заставили вас спать на попу или даже…
Она остановилась, видимо, решив, что будет ошибкой напоминать мадемуазель об оскорблениях и жестокости похитителей.
Вместо этого она сказала:
— Что ж, по крайней мере вы забыли ваши страдания по мсье графу.
— Отчего я… была… так… несчастна? — спросила Мимоза.
— Ведь ему пришлось вернуться во Францию, — объяснила Сюзетта. — Для вас это было так ужасно, и все мы тоже так расстроились. Мы полюбили его всем сердцем, но, думается мне, его жена настаивала на его возвращении.
  
Она негодующе фыркнула, потом продолжала:
— Женщины все одинаковые, и они могут быть очень жестокими, когда что-либо задевает их сердце.
Мимоза не отвечала. Она подумала, что, похоже, мсье граф, кем бы он ни был, вскружил голову ее кузине.