Якудза из другого мира. Трилогия (СИ)

Выйдя в коридор, я отправился в подсобку. Ни Кимико, ни Сэтору не было видно. Что же, это можно было предвидеть. Неторопливо дойдя до подсобки, я стукнул условным стуком. Три раза, потом пауза и два раза. Снова пауза и три раза.
– Да, Изаму‑кун, войди. Я жду тебя, – послышался голос Кимико.
Ага, судя по голосу, «она» находится справа, возле стеллажа с моющими средствами. Внутреннее зрение обрисовало прямо стоящую фигуру. Что же, очень хорошо. Чуть подкорректировать рост и…
Я резко рванул дверь на себя левой рукой и обрушил палку на стоящего Сэтору. Послышался хруст ломаемой кости. Набалдашник удачно попал по ключице и заставил улыбку смениться на гримасу боли. Я тут же захлопнул дверь.
– Тут крыса! Я убил большую крысу!!! – что было силы завопил я, играя на камеру и крича стоящим неподалеку ребятам.
За дверью раздалось тоненькое поскуливание.
– Похоже, что не до конца убил. Надо бы вызвать дезоратизаторов, а то расплодятся эти твари и начнут за ноги кусать! – покачал я головой. – Пойду, скажу учителю Окагаве.
Несложно было догадаться, что когда я приглашу Кимико в подсобку для интимного разговора, сюда припрется Сэтору, чтобы снова восхититься своим умом и моей тупостью. Захочет поржать в очередной раз.
Вот только теперь я немного переиграл его. Очко осталось за мной. Неизвестно, как оно мне аукнется, но за сломанную ногу я отомстил. Мог бы и убить, ударь на сантиметр левее…
  
Глава 17
 
– Такаги‑сан, так что у вас произошло? – в очередной раз спросил директор школы Сайконогакко Митсуру Оказуми.
Я в очередной раз пожал плечами и завел прежнюю пластинку:
– Утром я увидел здоровенную крысу, которая скрылась под крыльцом школы. Я хотел сказать об этом учителю, но так торопился на урок, что забыл. На перемене же снова об этом вспомнил и мне даже показалось, что снова увидел её. По крайней мере, я заметил, как мерзкий голый хвост скрылся в подсобке. Как истинный самурай я решил сам разобраться с этой тварью. Когда я постучал в дверь, то услышал там писк и шебуршение. А потом уже рванул дверь на себя и ударил эту сволочь тростью… Я честно не знал, что там будет Мацуда‑сан.
При этом я старательно пучил честные глаза и пытался создать впечатление самого искреннего человека на свете.
Мы сидели в директорском кабинете. Не могу сказать, что мебель была самой дорогой и шикарной, но была подобрана со вкусом. Шкафы с книгами должны подчеркнуть глубину мудрости, а золотые корешки фолиантов ещё и обращали внимание на аккуратность и рачительность хозяина кабинета.
Я чуть ерзал на кожаном сидении кресла, уперев руки в мягкие подлокотники, всё пытался пристроить больную ногу так, чтобы она оставалась в выпрямленном положении. Со стены за моей спиной на кабинет взирал исполненным спокойствия взглядом наш император Нарукато.
– Но вы знаете, что Мацуду увезли в больницу?
– Как же не знать? Я сам и вызвал машину скорой помощи. Как только я понял, какую невероятную ошибку совершил, так тут же попытался изгладить вину. Но откуда же я мог предполагать, что сын старшего комиссара будет прятаться среди швабр и чистящих средств? Слушайте, а он не мог там употреблять наркотики? – я даже руками всплеснул. – А что? Говорят, что дети таких родителей часто слетают с катушек от вседозволенности.
– Нет, Мацуда‑сан вовсе не принимал там наркотики… Он…
Что он? Поджидал своего врага, который позвал потрахаться его подружку? Неужели Мацуда такое сказал?
– Неожиданно у него заболели глаза, и он спрятался там, чтобы глаза немного отдохнули… И он точно не догадывался, что получит такое.
– Директор Оказуми, я не предполагал ничего подобного. Я думал только о крысе и о том, что она может покусать и перенести бешенство. Я не мог предполагать, что мой геройский поступок принесет такое несчастье.
Директор вертел в пальцах карандаш, смотря на него так, как будто это было самым важным на свете. И вертел он его с такой скоростью, что ещё немного и обгонит лопасти вертолета.
 
– Изаму Такаги… Ты первый хинин, который учится в нашей школе… Я не хочу сказать, что ты плохой человек, или что ты дурно учишься. Но к тебе порой относятся так, как будто ты человек второго сорта. Это не так, но…
– Я знаю, господин Оказуми. Но ко мне относятся так, как я позволяю это сделать. Дурное отношение я пресекаю на корню. Любой человек ответственен за то, как его воспринимают. Мне наплевать, что обо мне думают – гораздо важнее то, что говорят в глаза. В глаза не все могут сказать правду. А уж по поводу остального… Я не миллион долларов, чтобы нравиться всем.
Директор так и не взглянул на меня. Карандаш в его пальцах завертелся ещё быстрее. По столу пошел ветерок, как от вентилятора.
– Очень интересная личность, Изаму Такаги. Очень интересная… Я понаблюдаю за вами. Веками ваша каста была в положении рабов и слуг, поэтому очень интересно слушать ваши рассуждения. Как будто это вовсе не вы сидите в кресле напротив, а один из аристократов с древней кровью. А уж сколько гордости звучит в ваших словах. Когда вы поступили в школу Сайконогакко, то мы с коллегами даже устроили небольшой спор – как долго вы протянете здесь. Никто не дал больше месяца, но вы продержались. Причем неплохо. И даже начали давать сдачи тем, кто кичится собственным положением и чистотой крови. Несомненно, я обращу на вас более пристальное внимание. Возможно, даже напишу докторскую по вашему случаю…
Докторскую по моему случаю? Вот уж чего не хватало.
Я взглянул на директорскую руку и одним движением выхватил карандаш из пальцев. Вторым движением метнул деревянное оружие через всю комнату. Раздался стук. Брови директора взметнулись к линии волос.
– Оказуми‑сан, я хочу всего лишь учиться. Мне не нужно лишних глаз и копания в моей жизни. Я не тот, который очень интересен для исследования. Поэтому я не буду высовываться, а вы не будете обращать на меня внимание. Как вам такой договор?
Директор перевел взгляд со стены на меня. Его губы дрогнули в усмешке.
– Не подумай, что меня это впечатлило.
В следующий миг он дернул кистью так, что она описала полукруг, и выхватил из подставки на столе новый карандаш. Кисть выпрямилась, карандаш свистнул возле моего уха, взметнув прядь волос. Через полсекунды раздался стук.
Второй карандаш воткнулся неподалеку от первого – во вторую глазницу императора. Теперь два желтых деревянных стержня с красными набалдашниками торчали из лица Нарукато. Каждый точно в зрачке…
Хм, а я думал, что один хулиганю в этой школе.
– Нехило, – усмехнулся я.
– Нехило… – кивнул директор. – Я знаю, что ты вступил в якудзу, молодой человек. Что же, это твой выбор. Надеюсь, что ты образумишься раньше, чем ляжешь пушечным мясом под пресс преступной машины.
– В любом случае, это моя жизнь. И ответственность за неё несу только я. Мы с вами похожи, директор Оказуми. Вам и мне нужно спокойствие в школе. Я не хочу отсвечивать, но и в обиду себя не дам. Поэтому предлагаю нам заключить перемирие: вы не будете обращать на меня внимания, я же не буду затевать драки на территории школы.
– Договорились, господин Такаги. Думаю, что ты сдержишь своё обещание. И всё же ты очень интересный персонаж… И ведь кланы Окамото, Макото, Кобаяси, Танаки, Утида почему‑то высказываются о тебе только положительно. Чем юный якудза из семьи бедных хининов смог завоевать их расположение?
Я встал с кресла и сделал вежливый поклон. Некоторые вопросы не требуют ответа, поэтому я и не стал отвечать на последний. Директор коротко кивнул. Руку я уже научился не подавать. Пусть тут не знают, насколько у самурая Такаги выросли мозоли от меча…
 
После посещения кабинета директора я ещё немного посидел на скамеечке у дубов, а после побрел на третий урок. Кацуми снова сделала вид, что меня нет в принципе. Кимико же посмотрела со страхом, я только подмигнул в ответ. Боится, значит уважает.