Якудза из другого мира. Трилогия (СИ)

От людей, стоящих у дверей, меня закрывала фигура врага. Вряд ли кто смог увидеть моё быстрое движение. Я же вытер пот со лба и выдохнул. После чего взглянул на группу «Оммёдо кудо», осматривающих разруху, царящую вокруг.
– Откуда вы здесь взялись?
– К нам в клуб залетел мяч, и на нем была кровь. Когда же мы выбежали наружу, то увидели разбитое стекло и поспешили сюда, – ответил Акира Утида. – Что это за человек? И где госпожа Икэда? С ней всё в порядке?
Я зацепил краем глаза шевеление в недрах кабинета. Что же, похоже, что Минори пришла в себя и сейчас приводила свой вид в порядок. Надо говорить погромче, чтобы потом было одинаковое алиби. И я чуть ли не закричал:
– Я не знаю! Я помогал госпоже Икэда убирать мячи и прибираться в зале, когда появился этот человек! Он напал на госпожу Икэда, отчего та потеряла сознание, а я… я не мог оставить её в таком положении и принял бой! Что с ним? Почему он напал на нас? Ох, как же болят ребра…
– Киту, Акуми, посмотрите, что с госпожой Икэда. Сэти, вызови полицию. Агура, помоги Изаму. Я продержу этого человека до прибытия офицеров и тогда мы узнаем, чего он хотел! – скомандовал Акира.
Я же взглянул в оскаленное лицо Кеничи, наткнулся на его остекленевший взгляд. Вряд ли он кому‑нибудь что‑нибудь расскажет. Впрочем, это уже не так важно. Немного информации к размышлению я от него получил, так что теперь осталось доиграть партию до конца. Снова напялить костюм испуганного мальчишки…
  
Глава 9
 
Мы с Акирой сидели в полицейском отделении. Теперь это был уже не кобан, а самое настоящее отделение полиции. Хмурые лица, сосредоточенные взгляды, даже пуговицы на рубашках полицейских выглядели строго и сурово. Серые стены давили настолько сильно, что невольно хотелось рассказать всё, что знаешь, лишь бы выбраться из этого сумрачного места.
– Я уже говорил вашему напарнику, что не знаю нападавшего. Услышал шум, крики госпожи Икэда и поспешил на помощь…
Я произнес это, глядя в блеклые глаза комиссара Асано. Этот полноватый мужчина в возрасте под пятьдесят пытал нас уже больше получаса. До этого мы попадали под расспросы других людей. Надеюсь, что комиссар Асано будет последним, кто попытается нас разговорить.
Мой голос звучал устало. Я и в самом деле заколебался отвечать на одни и те же вопросы, только поданные под разными соусами. В этом плане от российских ментов японские дознаватели мало чем отличались. Они допросили всех, кто находился в момент смерти Кеничи в зале. Учительница физкультуры сказала, что не знает умершего человека. Он ворвался в спортзал и начал громить всё подряд. И она даже не помнила, как я появился в спортзале, так как к этому времени потеряла сознание.
Вряд ли ей поверили, но кто же будет допрашивать раненную женщину? Её всё‑таки зацепило обломком двери и пропороло кожу на руке. Рана несерьезная, хотя на вид и страшная. Да и крови потеряла Минори не мало. Так что она успела стрельнуть в меня глазками и умчалась прочь на машине «Скорой помощи».
– Я понимаю, что для вас это шок… господин Такаги, – комиссар даже сглотнул, прежде чем назвать меня господином. – Но это наша работа. Мы должны выяснить, почему сын господина Абэ, молодой Кеничи, преследовал тебя на железнодорожной станции? И почему трое из преследователей погибли?
– Комиссар, я только вчера писал заявление по этому поводу… Спросите госпожу Хикамару, она подтвердит мои слова. Похоже, что друзья господина Ицуми невзлюбили меня, но я не виноват ни в чем… Я лишь только защищал свою жизнь. Даже когда господин Абэ Кеничи напал на меня, то я не нанес ему ни одного удара. Я выставлял Земляные Щиты и звал на помощь!
Ну да, не звал, но орал же. А уж чего я там орал – кто разберет? Ребята из «Оммёдо кудо» подтвердили, что я стоял на коленях перед Кеничи, а тот уже поднял руку, чтобы ударить меня кирпичом. Акира только задержал его…
А то, что Кеничи умер… Ну, это он сам напоролся на острые обломки, когда провалился под пол. Он же нападал, а я только защищался.
 
Я и сам чувствовал, что всё это шито настолько белыми нитками, что не поверит ни один нормальный полицейский. За обычным пацаном побежали десять человек и теперь трое из них мертвы. Да, я признался и сейчас «говорю, как есть», но в глазах комиссара светится такое недоверие, что если выключить электричество и закрыть шторы, то в комнате останется по прежнему светло.
– Я понимаю, что вы сейчас взволнованы и потрясены. Такое не каждому молодому человеку под силу пережить. Да, я читал ваше заявление по поводу нападения друзей господина Ицуми. Но также читал и ответные заявления. Молодые люди, как один, утверждали, что вы на них напали, а они хотели только догнать вас и предать в руки правосудия. В общем, я могу подвести итог, что и вы, и друзья господина Ицуми не очень честны с полицией. А между тем, дело серьезное. И если оно повернется плохой стороной, то кто‑то может получить реальный срок. Да при том ещё и за тройное убийство…
– Я ничего не знаю, – снова устало выдохнул я. – На меня нападают, преследуют, а теперь ещё хотят и убийство повесить…
– Никто на вас не вешает убийство, – слащавым голосом произнес комиссар. – Тем более, что много людей видело, как господин Утида схватил живого человека в Небесный Захват, а выпустил уже мертвого…
– Что? Вы на меня хотите всё повесить? – взглянул Акира на комиссара. – Я сделал то, что должен был сделать – обездвижил нападающего. Могу прямо сейчас продемонстрировать, как это сделал. Это несмертельный прием, направленный только на задержание, так что не нужно бросать намеки. Я не убивал сына господина Абэ…
– Вы, господин Утида, не убивали… господин Такаги не убивал… но мы имеем три тела молодых людей. Ладно, первые два появились в результате несчастного случая, но вот третий… – пока комиссар говорил, он не спускал с меня глаз.
Наверное, ждал какой‑нибудь реакции. Я же давал ему эту реакцию сполна: кашлял, ерзал, поглядывал в окно и хрустел пальцами. То есть всеми силами выдавал напряжение и волнение. А вот Акира как раз наоборот, являл собой ледяное спокойствие айсберга. Он всем своим видом показывал, что ни на миг не сомневается в правильности действиях. И у него как раз было железное алиби… Подскочил, нейтрализовал и… И всё. Пределы допустимой самообороны ему не инкриминируешь – слишком много глаз вокруг было. Причем не просто глаз обычных людей, а глаз детей аристократов. И себе дороже выказывать неверие их словам.
К Минори тоже не подкопаешься – безупречная выслуга, никаких нареканий, рана и почти бессознательное состояние на момент смерти нападающего. За неё в случае чего тоже заступятся…
Остается всё повесить только на несчастного хинина. Тем более, что ранее уже были претензии со стороны полиции…
– Господин Утида, вы можете пока подождать за дверью? – вежливо спросил комиссар.
– Могу, но я бы предпочел оказаться там вместе с моим другом, за честность и порядочность которого ручаюсь головой, – проговорил Акира.
– Я всего лишь задам вашему другу несколько вопросов. Они могут показаться аристократам несколько задевающими их честь…
– Ничего, я сдержусь, – отрубил Акира.
– И вместе с тем, я всё‑таки попрошу вас покинуть мой кабинет, – уже тверже сказал комиссар Асано. – Не вынуждайте меня вызывать охрану.
– Акира, всё нормально. Я благодарен тебе за заботу, но сейчас я и сам могу разобраться, – предупредил я очередной возглас друга.
Он блеснул на меня из‑под черных бровей и уверенными шагами вышел из кабинета. На комиссара даже не взглянул.
 
– Эх, как же трудно порой бывает работать с аристократами, – проговорил комиссар как бы про себя. – Вот вроде бы такие же люди, как и ты, а вот поди ж ты… Надо подходить аккуратно и с оглядкой. Нельзя просто так взять и арестовать какого‑нибудь человека из числа высших сил, сразу же начнутся жалобы, выволочки от начальства…