Якудза из другого мира. Трилогия (СИ)

Уже в темном баре, откуда сбежали все клиенты, Шакко меня спросила:
– Ну и как твоё полное имя, «грязный хинин»?
Она так похоже спародировала Ицуми, что я не удержался и хохотнул. После этого вспомнил одного мачо из своего мира и сказал:
– Такаги. Изаму Такаги, – после этого повернулся к барменше и произнес: – Мне кофе со сливками, взболтать, но не смешивать.
  
Глава 5
 
Мы бы посидели в баре ещё, но надо было уходить. Охранник Лиму виновато пожал плечами, мол, скоро госпожа Окада очнется, не стоило волновать старушку. Я подмигнул ему в ответ. Он тоже подневольная птица, клюет то, что кинут сильные мира сего.
Волновался ли я по поводу того, что потом произойдет? Нет, не волновался. Когда госпожа Окада очнется, то тут же кинется звонить Мизуки. И та устроила бы мне головомойку, если бы я не сообщил о происшедшем в публичном доме. А если я скажу об этом первым, то слову моему будет больше доверия, так как и другие охранники успели скинуть инфу. Так что как ни хотела бы госпожа Окада очернить меня в глазах Мизуки, но ей этого не удастся.
Поэтому на улице я набрал номер пятого лица Казено‑тсубаса‑кай. Мизуки взяла почти сразу же.
Я в красках описал произошедшее, уточнил, что никто не умер, а всего лишь чуточку прижали хвост молодому господину с садистскими наклонностями. Конечно же не забыл подчеркнуть, что ударенную девушку тоже звали Мизуки, поэтому у меня в голове чуточку помутилось. Я как бы заступался за всех девушек с таким красивым именем. Да, это была лесть. Судя по потеплевшему голосу собеседницы, она мне удалась.
Мизуки сказала, что я сделал всё правильно и она убедит госпожу Окада не злиться на меня. Да, неприятность с молодым господином Ицуми возможно будет иметь последствия, но я в тот момент поступил верно. В первую очередь нужно было заботиться о девушках, а уже потом о нападавших. Получилось, что я почти герой.
Хотя, когда мы уходили из публичного дома, то взгляды девушек из публичного дома светились благодарностью. Они приветливо улыбались и по их виду можно было понять, что я мог рассчитывать на большую скидку, если вдруг вздумаю воспользоваться их услугами.
– А ты хитрец, – сказала Шакко, когда я закончил разговор по телефону.
– Да что ты, просто не хочется снова получать головомойку из‑за того, что кто‑то не то сказал. Тут я рассказал всё как было, госпожа Окада расскажет по‑своему, но думаю, что больше поверят мне. Почему‑то мне так кажется.
– Да уж, в такое сложно не поверить, – девушка блеснула белыми зубками и снова по её глазам пробежала радужная волна.
Мимолетная, как будто легкое наваждение. Я даже сморгнул, думая, что мне это кажется. Мы шли по улице в сторону железнодорожной станции и вечерние сумерки потихоньку выделяли свет фонарей на асфальте. Идти рядом с Шакко было приятно. Это ощущение тихого довольства было сродни давно забытому чувству из прошлого. Тому самому, когда провожал домой девочку из школы.
В тот миг казалось, что весь мир смотрит на нас. Что вот‑вот сейчас послышится дурацкая дразнилка про «тили‑тили‑тесто», что взрослые ухмыляются, вспоминая себя в нашем возрасте, что бабушки на лавочках покачивают головами, жалея о распущенности молодежи. И вместе с тем сладкое чувство, что мы идем не просто так, а идем рядом потому, что нравимся друг другу. И нравимся уже не по‑дружески, а более чувственно.
Это чувство давно уже скрылось под грузом цинизма и тяжелым налетом обыденности. Вернее, я думал, что оно спряталось, а оно… Оно взяло и вылезло наружу. Непонятное чувство удовлетворения жизнью в сочетании с легким счастьем. Я всеми силами старался сдерживать его, но тщетно. Чувство раздвигало губы в улыбке и заставляло чуть ли не парить над землей.
– Тебе на станцию Сибуя? – спросил я в тот момент, когда молчаливая пауза затянулась.
– Да, я живу на Кун‑стрит.
– Одна?
Спросил с затаенной надеждой, что она живет одна и пригласит меня на пиалу чая. Да, я надеялся на это. Что там будет дальше – неизвестно, но хотелось как можно дольше не отпускать девушку. Черт побери, неужели я влюбился? Да ну на хрен.
 
– Нет, у меня ещё мама есть. Мы живем с ней вместе, правда… – Шакко хитровато взглянула на меня и добавила. – В это время она обычно с соседкой, тетушкой Цинь, играет в «го»…
Ага, значит, это намек на приглашение в гости. А там легкое прикосновение к плечу, «удивленное» вскидывание глаз, подставленные губы и…
Твою же кардиограмму! Вот почему‑то самое необычное чувство было глубоко спрятано и похоронено – оно отвлекало от постоянного контроля жизненных ситуаций. Я должен был быть начеку… А сейчас улица выбросила нас прямо в радушные объятия банды молодого господина Ицаму.
И ведь не зря мы так долго сидели в баре. И я старался вести Шакко закоулками, чтобы избежать встречи с гоп‑компанией. Старался, но они словно продумали план нашего похода и встретили там, где я ожидал их меньше всего.
Я даже замер на мгновение, когда встретился глазами с ледяным взором Ицуми. Всего лишь на мгновение, на один краткий миг… после этого сразу же дернул Шакко за руку назад.
Девчонка тоже оказалась не пальцем деланная – мигом сообразила, что десять человек с разного рода синяками на недовольных рожах вовсе не рецептами приготовления воздушного зефира собрались делиться. Её ноги тоже пришли в движение, и мы полетели по узкой улочке прочь под улюлюкание и мат преследователей.
И даже в этом было что‑то романтическое. Мы спасали свои жизни, за нами гнались десять горящих жаждой мести ублюдков, а мне почему‑то хотелось подпрыгивать и кричать во всю глотку. Похоже, что гормоны тела Изаму не дают мозгу работать нормально. А я‑то думал, что полностью взял тело под контроль.
– Стой, пидар! Хуже будет!
– Сам пидар! – крикнул я за спину. – Я‑то с девушкой бегу!
– А ну остановитесь!
– Ага, сейчас! Только кимоно поглажу! – крикнула Шакко в ответ.
Мы бежали с ней прочь, а казалось, что летели на крыльях…
Недолго казалось. Пока в спину не ударила ледяная волна оммёдо.
– Северная Морось! – услышал я прежде, чем холодное облако обволокло руки и ноги.
Тут же оммёдо начало распространять своё действие на мышцы, замораживая их и превращая из эластичных жгутов в подобия стальных мотков проволоки. Я споткнулся и попытался было клюнуть носом землю, когда горячая рука Шакко подхватила меня.
От раскаленных пальцев моё тело пронзило электрическим разрядом и оцепенение, вызванное ледяным оммедо, тут же растаяло. Мышцы обрели былую эластичность, а ноги даже сильнее начали отталкиваться от асфальта.
– Не дайте им уйти! – прогремел позади голос Ицуми.
– Стреляй!
– Да мне нечем!
– Снова оммёдо стреляй!
– Северная Морось!
На этот раз я быстро кинул за спину Земляной Щит. Искусством бегать спиной вперед я не обладал, поэтому пришлось подпрыгнуть, перевернуться в воздухе и выполнить необходимые мудры. Преследователи были в десятке шагов от нас, когда белесое облако, которое оставляло на земле морозный след, наткнулось на выросшую из земли преграду. Я прыгнул снова на разворот, чтобы сделать новый щит, когда увидел, как преследователи влетели в облако, затормозившее из‑за щита.
Они словно с размаху наскочили на водяную преграду – так замедлился их бег. Земляной Щит не выдержал напора и рухнул, но своё дело он сделал! Преследователи наткнулись на своё же оммёдо. Ух, теперь они явно походили на просыпающихся после спячки мух. Такие же неловкие и неторопливые.
 
– Используйте вытяжку гепарда! – раздался выкрик Ицуми.
Что это за хрень? Оглядываться и узнавать времени не было. А зеркальце заднего вида у меня на голове не приделано. Я решил не терять драгоценные секунды на получение новой информации, а поднажал что было мочи. На удивление, Шакко бежала быстрее меня, приходилось напрягать все мышцы, чтобы не отстать.