Тринадцатая принцесса

Я отступила на шаг и отсалютовала посохом, который даже не раскрыла, императорской ложе.
Судья махнул рукой. Победа засчитана.
Выдохнув, я поспешила к своим – выпить воды и утереть пот. Не столько от усилий, сколько от переживаний.
Еще один бой, из которого столичный вышел победителем, и вот – второй тур.
Возможно, последний.
Здесь и сейчас определяются места. Третье, второе, первое.
  
Трибуны смолкли, готовые в любой момент разразиться воплями.
На арене двое.
Я и Иньшен.
Глаза в глаза.
Его грудь вздымается часто, словно он только что разметал кучу врагов. Хотя, как и я, наг отдыхал, наблюдая за предыдущим сражением.
Тоже нервничает? Хорошо бы. Возможно, совершит ошибку.
Неожиданно наг роняет свой меч на песок. Разминает пальцы, демонстрируя всем отсутствие иного оружия.
Он что, решил, что сумеет победить меня голыми руками, добавив немного унижения?
Фыркнув, отбрасываю посох.
Пусть попробует.
Принц двигается плавно, нарочито-медлительно, как настоящая змея. Подчиняющий ритм шагов, манящий, гипнотизирующий взгляд.
Я крадусь ему в такт, но не подчиняюсь. Сбиваю шаги, делаю паузы – крошечные, но достаточные, чтобы не поддаться и не стать предсказуемой.
Зрители начинают тревожно гудеть.
Им не нравится, что мы до сих пор не обменялись ни единым ударом. Толпа хочет крови и зрелищ, как всегда.
Но я не хочу бить первой.
Мне нужно видеть, насколько уважает меня противник. Выложится для атаки, как с равной, или пощадит юную невинную деву?
*даос – короткий прямой или слегка изогнутый меч, в основном используется кавалеристами.
 
Глава 8
 
Все это время Иньшен готовил нечто невероятное.
Его удар чуть не снес меня с арены. Я не пересекла линию лишь чудом – и ценой двух ногтей, которыми вцепилась в закипевший песок намертво.
Щит трех стихий закрыл меня от прямого попадания, но чистой силой все равно пригнуло к земле.
Уважает.
Невольно расплылась в довольной ухмылке, стерла с губы выступившую кровь (прокусила от напряжения) и врезала в ответ воздушным кулаком с пыльным наполнением. От атаки принц увернулся, но повисшая перед лицом песчаная взвесь заставила мужчину прищуриться – и потерять меня из виду на мгновение.
Переместившись ему за спину, прыгаю. Вверх и вперед, обхватывая его шею ногами.
Человеку я могу так запросто свернуть шею.
Убийства на турнире запрещены, так что придушу – и хватит.
Но меня ждет неприятный сюрприз.
Мышцы Иньшена настолько сильны, что успешно сопротивляются моему давлению. Чтобы он потерял сознание, нужно пережать артерию. Но она надежно защищена.
А вот я в опасной близости от его рук.
Спрыгнуть не успеваю.
Наг разворачивает меня, как диковинное ожерелье, и впивается зубами во внутреннюю сторону бедра.
Мы застываем. Время замирает.
Не верю, что он это сделал.
При всех.
Боевой захват неожиданно перетек в совершенную непристойность. Где-то далеко, за гранью восприятия, вопят зрители. Слышу голос отца, но не разберу слов.
Перед глазами темнеет, и я проваливаюсь в дурманное забытье.
Сознание возвращается неохотно, урывками.
Теплое, убаюкивающее чувство полета. Чужие руки обнимают, но вырываться не хочется. В них спокойно и надежно.
Прохладные простыни. Запах лекарственных трав и мыла.
Шелест одежды. Негромкая беседа. Слов не разобрать, но кто-то явно зол.
Проваливаюсь все глубже в темноту, изредка выныривая на поверхность.
Пока, наконец, не просыпаюсь. Резко, как от удара.
Хватаю ртом воздух, группируюсь и окончательно запутываюсь в простыне.
– Тише, бой закончился, – Ронни успокаивающе и осторожно касается моей руки.
– Что… что произошло?
Воспоминания возвращаются пугающе ярко.
Его зубы в моей плоти. Боль, смешанная с чем-то обжигающе-горячим и незнакомым.
Щеки заливает румянец стыда.
Боги, как теперь жить!
Как же хорошо, что я уезжаю! После такого позора разве что в монастырь. Ну или к нагам, куда подальше.
Сквозь стиснутые зубы вырвался стон, переполошив подругу.
– У тебя что-то болит? – Ронни принялась ощупывать меня, проверяя.
Даже под одеяло заглянула, и я заодно.
Бедро около паха пересекала белоснежная повязка.
Значит, действительно укусил. Мне не привиделось.
– Лекарь сказал, яд рассосется через несколько часов, но ты сутки не приходила в сознание. Я беспокоилась. И он тоже, – шепотом добавила Ронни, поглядывая на ширму.
Ради меня в целительском крыле отгородили угол, создавая некоторое уединение. Другие больные лежали в общем зале, я слышала их напряженное сопение.
Ловили отголоски нашей беседы, наверняка. О том, какие слухи будут ходить по дворцу после моего отъезда, лучше не думать. А то пойду убивать всех присутствующих.
Императору это вряд ли понравится.
– Ему-то что беспокоиться? – фыркнула, натягивая простыню под подбородок.
– Его высочество Иньшен отказался от дальнейшего участия в турнире! – заявила Ронни гордо, будто сама его выгнала. – Ты занимаешь второе место. К сожалению, награждение получилось скомканным: тебя унесли, он за тобой убежал, так что вся слава досталась тому парню из Луньшаня.
– Зачем он за мной убежал? – спросонья соображать получалось не очень.
Подруга хихикнула и красноречиво изогнула брови.
– Переживал! – пропела она и к чему-то прислушалась. – О, опять идет. С утра уже раз шесть забегал, проверял как ты. И яду сцедил нашим целителям, вот они радовались!
Не успела я переварить новости, как ширма с треском отъехала в сторону, являя перекошенное лицо принца нагов.
Ронни, предательница такая, извинилась, присела в беглом полупоклоне и скрылась в основном зале, попутно поправив загородку так, чтобы за нами не подглядывали. Судя по протяжному звону магии – еще и щит поставила от прослушки.
Умница она у меня.
Иньшен потоптался у постели и неловко опустился на колени в изножье.
Я аж села.
Спохватилась, что меня прикрывает лишь рубашка, и снова легла, но подтянула под голову побольше подушек, чтобы лучше видеть.
Униженный принц нагов – редкое зрелище.
– Я повел себя неподобающе и непростительно, – тихо, но весомо произнес он. – В горячке боя трудно контролировать свои инстинкты, а ты пахла… кхм. В общем, приношу свои искренние и глубочайшие извинения. Я испортил тебе репутацию и сорвал турнир. Мне нет прощения.
Я сглотнула, с трудом заставляя себя сохранять спокойствие.
– Ты… от имени брата отказываешься от брака со мной? – выдавила пересохшим ртом.
Не та беседа, которую я готова вести, только очнувшись после болезни. Но что поделать. Принцесс учат держать лицо в самых тяжелых и неприятных ситуациях.
Как эта, например.
Наг поднял на меня исхудавшее, измученное лицо. Судя по синякам под глазами и припухшим векам, он ночью не спал.
Неужели переживал за меня?
Но это всего лишь укус. Все равно он меня должен был покусать в брачную ночь, сам же говорил.
– Я пойму, если от замужества откажешься ты, – твердо заявил Иньшен. – Шийлингджи не будет иметь никаких претензий к Империи. Все договоренности останутся в силе. Это моя вина, мне и нести ответственность за свою ошибку.
Скажи он это день назад, я бы без раздумий согласилась.
Остаться в школе, никуда не уезжать, расти дальше как воин и свободная женщина…
Заветная мечта, которой не суждено осуществиться.
Не после того, что произошло на арене.
Наг будто издевался, не понимая, насколько меня опозорил единственным укусом.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
  
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на Литрес.