Студент в СССР 3 (СИ)
— Если бы, — вздохнула Соколова. — Родственников с деревни приедет — сажать некуда. Мои родители ведь с деревни из-под Емецка. Получили образование и здесь в городе остались. Не пригласишь кого из тамошних, обидятся.
Я еле удержался, чтобы не усмехнуться. Какой все-таки короткий путь у женщин от плача до расчетливого продумывания дальнейшего жития.
— Ну я тогда к парням загляну, посмотрю, что нарыли.
— Посмотри-посмотри. А то нос задрал.
В тоне Марины отчетливо просматривались нотки ехидства.
Народ, конечно же, нашел в большой, так называемой «Столовской» палатке. Здесь стояла печь, самовар и пахло свежей выпечкой. Армейская кухня давно покинула лагерь и еду доставляли из города или закупали в местном магазине.
— Кирюха, привет. Народ, наше вам с кисточкой.
Обедающих или поздно завтракающих парней я не знал, для окончания работ, видимо, наняли новых. Из москвичей присутствовал лишь Кирилл, деловито копающийся в толстых тетрадках. Он радостно протянул руку:
— Здорово! Куда запропастился. Тебя тут искали.
— Это кто интересно?
— Овсянников вроде. Во всяком случае упоминали твое имя с нехорошим словом. Найди его сам.
— Да ну его!
Мне уже были по барабану те две полставки в музее. Откуда вылезли закрытые сведения неизвестно. Но Овсянников или кто-то из его окружения решил с какого-то перепуга использовать меня по полной программе. И такой подход требуется обламывать сразу. Пожалуй, стоит оставить себе полставки для официального прикрытия и переговорить с кем следует предельно жестко. Я им такую рекламу сделал, что они мне век должны! Я ведь связался с краеведческим музеем лишь для будущей научной работы.
— Ну показывай, что нарыли?
Вот зря я это сказал. Как раз в последние две недели, когда я пребывал в нравственных мучениях и искал выход для спасения всего человечества, парни сделали несколько замечательных открытий. И в этот раз молодцом оказался Кирилл. Вот есть голова у человека! Надеюсь, к тому времени, когда я закончу учебу, этот парень станет кем-то из научных руководителей. Да, я такой — уже начинаю обрастать связями. И искать надо именно среди молодых и перспективных.
С интересом рассматриваю фотографии и рисунки. Ребята напрягли как следует музейных, и те предоставили в их распоряжение технику и лабораторию. Даже пишущая машинка стоит на столе. Умеют все-таки москвичи везде устраиваться.
— Вот эти два украшения характерны для эпохи Великой Моравии. После нашествия венгров часть населения ушла в другие районы. Подобные височные кольца были найдены не так давно около Киева. Датировка как раз десятый век.
— То есть на Днепр ушли ремесленники или люди, умеющие подобное делать? А как она сюда попала?
Кирилл пожал плечами:
— Торговля скорее всего. Привезли в эти места на пару веков позже. Похоже, что тут в районе церкви находилось некоторое знаковое место.
— Скорее священное, если рядом могилы вождей нашлись.
— Но тогда почему их только две? И захоронения те более поздние. Здесь же около церкви культурный слой почти беспрерывный. С десятого века, как минимум.
— Ты серьезно? Есть доказательства?
— Вот смотри –арабские монеты. Ну их еще проверить надо. Мы в Москву уже отправили. Ваши музейщики с таким объемом точно не справятся.
— Ты прав.
С Кириллом мы засиделись до самого вечера. Он только иногда выходил дать задание бригадирам. Раскопки были прекращены и сейчас все консервировалось до следующего лета.
— Точно приедете?
— Я да. Якушев вряд ли. Он точку «открыл» и скорее всего двинет в другое место.
— Любит новое?
— Обожает! Но тут ему понравилось. Так что заедет, как сможет.
— Еще бы ему тут не понравилось! Природа, девки!
Кирюха оглянулся:
— Ревнуешь, что ли?
— К кому?
— Да я видел, как на тебя эта рыжуха посматривала.
— Да нет, — я вздохнул, — все в прошлом. Так что пусть Валера нянчится.
— Ха-ха! — Кирилл засмеялся, — ну это еще неизвестно кто там командовать будет. Видел я как Маринка умеет пропесочивать. Так что Якушев еще не понял в какую сказку попал.
Я с интересом посмотрел на москвича. А он секёт в житейских вопросах. Но на самом деле мне было радостно от осознания того, что я помог двум людям найти друг друга. Сделал Марину смелее и опытней в элементарных вопросах. Таким мужикам, как Якушев клуши и кисейные барышни точно не нужны.
Уехал попуткой, тому водителю как раз надо было к железнодорожному вокзалу. Вечерний, остывший от лета город встретил яркими окнами квартир, темными загадочными закоулками, некоей таинственностью. Мы привыкаем к светлому северному лету, темнота у нас с ним никак не ассоциируется. В этом и странность архангельских сезонов.
Чего-то меня на романтику потянуло?
После нескольких дней относительного балдежа и расслабона в ночи раздался настойчивый телефонный звонок. Все-таки я внутренне был готов к подобному развитию событий и схватил телефонную трубку первым.
— Караджич Сергей Васильевич?
— Да.
— Через десять минут у подъезда вас примет наша машина. Возьмите с собой только тревожный чемоданчик и удостоверение. Остальное выдадут на месте.
И все — ни здрасьте, ни до свидания!
С десяток секунд стою, осмысливая дальнейшие действия.
«Я помыт, белье свежее. Какое белье? Нужно теплое! На месте одену. Что еще?»
— Сережа, что случилось? На тебе лица нет.
Рядом стоит заспанная мама, вот и отец поднялся.
— Меня срочно вызывают на военные сборы. Мам, чаю и бутер сможешь сделать по-быстрому?
— Какие сборы посреди ночи?
Надо отдать должное поколению наших мам. Она громко возмущается, но уже на кухне ставит чайник на плиту. Отец также деловит:
— Что собрать?
— Да почти все уже собрано.
Я достаю стремянку и лезу на антресоли, снимая оттуда штурмовой рюкзак. Мне его Ярослав подогнал. Новый образец. Станковый типа «Ермака», но убрали выступающий металл и прицепили по бокам ремни, чтобы крепить вещи.
— А говорил, что для туризма.
На рюкзаке по бокам уже прицеплены каремат и спальный мешок для холодной погоды. Купил сам в специализированном магазине. Коврики-карематы в обычной торговле не найти. Там же на последние наличные взял мультитул и «набор выживателя», в котором находились штормовые спички, сухой спирт и куча всяких полезных мелочей. Упаковываю в рюкзак белье, теплые носки и зимний свитер.
Отец внимательно смотри на мои приготовления и спрашивает:
— Тельник нужен? На еще вот этот фонарь, батарейки свежие.
— Давай, спасибо.
— Сережа, ну какие еще сборы на ночь глядя.
— Мама — это армия! — в коридоре надеваю зубастые туристские ботинки с толстой подошвой, взял еще весной для раскопок. — Извини, что раньше не сказал, но точное число мне не сообщили.
— Все равно странно! Ты же недавно отслужил.
Я вздыхаю и напяливаю старую теплую куртку. Отец озадаченно хмыкает. Придется выкладывать им заготовленную заранее легенду.
— Мам, пап. Мне нельзя о многом говорить. Просто в последние полгода я в армии служил в не обычном подразделении.
— Каком интересно?
— Бать, ну ты же знаешь, кому подчиняются погранвойска.
Отец понятливо кивает, он сам служил на флоте и участвовала в атомных испытаниях на Новой земле. А мама спохватывается и бежит на кухню.
— Не волнуйся, сын. Я все матери объясню.
«Ну да, попробуй тут!»
Мама вернулась и сует мне термос и большущий пакет с пирожками и бутербродами.
— Ну куда столько? Мам, в армии кормят.
— Ты же будешь не один? Бери!
— Не волнуйся, ма. Нас там немного погоняют на полигоне и сразу домой. Просто служба такая, особенная. Но я крепкий, выдержу. До свидания.
Вот тут я чуть не облажался, когда отец и мама меня обняли на прощание. Почти расплакался. Пришлось даже постоять на межэтажной площадке, чтобы немного успокоиться. Ведь, по сути, очень может быть, что я прощаюсь с ними навсегда. Но лучше о таком исходе не думать, иначе совсем размякнешь.