Студент в СССР 3 (СИ)

— Много меди. Видать, во все времена люди мелочь роняли. Вот остатки гвоздей, все кованые.
— Разве железо тогда не берегли?
— Так ломать не строить! Люди уезжали, продавали, или жилье было служебным. Но этого добра, как и разнообразных костей хватает.
— Кого ели наши предки?
— В основном крупнорогатый скот, хотя попадаются и олешки.
— Эти-то откуда?
— Ненцы зимой привозили. Ты не видел разве фотографии с ними начала двадцатого года?
— Вроде припоминаю.
— Мезенским трактом в основном шли. Сейчас он позабыт, позаброшен. Вот глянь, у меня есть его карта.
— Изучаешь?
— Пытаюсь помаленьку. Хочу диссертацию защитить.
— Ну, бог в помощь!
Мы сидим в небольшом кабинете, сводчатое окно выходит на набережную. Отличный вид открывается! Пожалуй, в собственном будущем кабинете от такого бы не отказался. На улице мелкий дождь, а у нас горячий чай и «домашняя наливка», по сути, тот же самогон, настоянный на ягодах. Зря я думал плохо о научных работниках. Геннадий вводит меня в собственные планы и перспективы развития музея. Оказывается, им на пятилетку выделили неплохие деньги на капитальный ремонт Гостинки и реставрацию еще нескольких исторических зданий. Получается, что Городская усадьба Плотниковой и особняк на набережной, где располагалась таможня, будут отреставрированы на двадцать лет раньше?
Можно гордиться собой. Ведь именно я подтолкнул этот камень, давно готовый сорваться с места. А там покатилось так, что не остановишь. И главное — с толком и расстановкой. Наши открытия не только по Союзу, но по всему миру прокатились. Так что ждите следующим годом десант не менее именитых гостей. И как эти музейщики своей прибыли не понимают? Им точно нужен хороший администратор! Надо бы об этом Маргариту попытать, а то она, как свалила после конференции, так я её и не видел. И квартиру некстати у нас отняли. Я и Иришка уже привыкли к некоторому комфорту. Жилье — это больной вопрос. И его надо бы как-нибудь закрыть.
— Так-так, чай, значится… — Овсянников принюхался и нехорошим взглядом окинул Геннадия, — …пьете.
— Да мы так, — Гладышев резко подтянулся, — погода…понимаете!
— Ага, погода, дождь, настроение. Ты молодые кадры мне не спаивай!
Я решил быстро увести тему в сторону. Гостеприимного хозяина подводить не хотелось.
— Я все по тому вопросу, Олег Владимирович, на месте южной башне, что была сломана в девятнадцатом веке. Ничего там не обнаружено?
— Не пудри мне мозги, Караджич! Нет там никакого подземного хода и, соответственно, клада. Не знаю, что там тебе тот дед заявил, но подземелье в нашей почве — это сказки.
— Так я что, я ничего! Значит, в той газете враки или дед что-то напутал.
— Вы, о чем? — недоуменно воззрился на нас Гладышев.
— Да вот Сергей пристал с каким-то подземным ходом. Вроде как некий дед ему рассказал, что в Гражданскую, когда Архангельск оккупировали интервенты, в одной из газет написали, что англичане нашли под Гостиным некий ход и даже обнаружили клад. Но их срочно перебросили на фронт, и находка осталась внутри.
На меня тут же уставились умные глаза Геннадия:
— А доказательства у деда есть?
— Откуда? И память уже не та.
— Газеты с той поры не сохранились. Во всяком случае не у нас.
Я сразу понял на что намекает главный археолог. Если контрреволюционные листы где-то и остались, то в КГБ. А те с учеными точно не поделятся. Ну если только по приказу. Но заметку в памяти я себе поставил.
— А ты, друг ситный, — Овсянников внезапно воззрился на меня, — никак в Заостровье лыжи навострил?
— Так со всеми этими делами…
— Нет уж. Там есть кому в грязи копаться. Сезон все равно заканчивается. Вон как дожди полили и синоптики лучше погоду не обещают. Так что раскопки покамест заканчиваются. И нам пора приводить в порядок ваши находки. Я уже договорился с Валерием Степановичем. Так что ты на неделю поступаешь в наше распоряжение. Помогать описывать уже найденное. А то накопали столько всего, а кто бумажной работой заниматься будет? У меня кадров лишних нет. Институт отморозился. Типа все студенты разъехались. Ну и уж раз ты всю бучу начал, то тебе и доводить.
 
«Здрасьте! Это еще что за новости!»
— Олег Владимирович, но позвольте…
— Возражений не принимается! Понимаю, что ты привык к более молодежному обществу, Дружки, девушки, портвейн. Но придется вкусить и чёрствого хлебушка. Так что заканчивайте ваши …хм, чаепития и завтра на неделю ты наш раб на галерах.
Да уж, месть археолога поистине была жестока! Гладышев злорадно улыбается. Ну-ну, я к тебе еще чай пить приду не раз. Так что запасы наливочки точно уменьшатся.
Но нет худа без добра. Побуду в городе, потусуюсь с корешами. Может, с ними куда и выберусь, почитаю, телик, в конце концов, посмотрю. Вечерний обзвон друзей, однако, озадачил. Паша работает, дома бывает редко, а у Кеши никто не отвечал. Ладно, завтра с конторы всем позвоню. Наши новоявленные студенты вряд ли куда далеко уехали.
Первый день работы в музее принес первые сюрпризы. Трудиться в холодном подвале нас поставили со Светланой Владимировной. Да с той самой. Я её с зимы не видел. И мне показалось, что она здорово похорошела. Немного потрепавшись о том и сем, мы дружно занялись работой. Доставали ящики с находками, сверяли бирки и делали записи в толстенные гроссбухи. Временами приходилось бежать за специалистами, а то и за самим Овсянниковым. Некоторые предметы так и остались неузнанными. Боюсь, что в таком неразгаданном виде они и пропадут для науки. Надо будет сделать себе галочку на будущее и переслать фотографии в Москву с Якушевым. Если попадется, что интересное, то он найдет там специалистов.
Светлана рассказала, что весной развелась и сошлась с вдовцом. Рукастый, мастер на заводе. Не пьет и не курит. Хобби — собирать мебель. Живет сейчас с ним в частном доме. Видимо, и на постельном фронте у них все нормально. Вон как расцвела мадам! О чем я тут же чем не преминул брякнуть. Вот сколько лет человеку, но все равно дурак старый!
Светлана Владимировна после этого замкнулась, и мы дальше разговаривали только по делу. А их хватало. Пока я таскал ящики туда-сюда, открывал и законопачивал обратно, женщина копалась в архивах и записях, чтобы точнее описать предметы. Самые ценные украшения упаковывались наособицу, описывались подробней и отдельно фотографировались. Ну тут уже я был на коне. У музея имелся лишь старенький Киев-4. Позорище, конечно. Но зато есть целый световой стенд. На нем висели таблицы выдержки и диафрагмы, так что для меня проблемы фотографировать что-либо не составило. А Светлана была благодарна за то, что не пришлось бегать за специалистами и уговаривать снимать нужные предметы. Правда, все равно меня игнорила.
Нет все-таки сложно работать с женщинами, с которыми были отношения.
  
Глава 19 Где наша не пропадала!
 
Через пару дней, наконец, удалось выцепить корешей на небольшой променад. Паша трудился в АПАПе, отец устроил его туда на лето, а Кеша вкалывал санитаром на Скорой помощи. Постигал, так сказать, все тяготы и премудрости медицинской службы. Ну это еще ничего, следующим летом у студента мединститута намечались военные сборы. Так что нам было, о чем с ним потолковать. Но сначала мы дружной троицей посетили кинотеатр «Русь». Все были свободными, без прицепов. Иннокентий с подругами по старой жизни как-то разошелся, моя у бабушки стоит в заманчивой позе на огороде, Паше с женским полом всегда как-то не везло.
Наши начали на удивление снимать крепкие боевики, да еще на фоне природы Африки. Впечатляет! Никакого сравнения с той убогостью, что выдавали в мои восьмидесятые. Потому вышли мы на улицу малость припечатанные только что просмотренным. Да и я давненько не видал ничего подобного на широком экране. Интересно, не был ли режиссер из «моего племени» или кто-то ему подсказал? Как бы то ни было, но фильм явно делал кассу.