Верность (ЛП)

— Что? — вскрикнула Сюзанна. — Нет, вы не можете причинить ему вред.
— Леди, — крикнул я, указывая на нее пальцем, — вы только что слышали его? Он псих!
— Нет! — она вскочила. — Он просто расстроен. — Она набросилась на Чарли: — И это твоя вина. Все из-за тебя.
Мы все замерли, когда вдалеке раздался хлопок. Могла машина дать выхлоп, может, фейерверк, а может, это был выстрел? Офицер-переговорщик первым бросился к выходу, а Сюзанна сползла обратно на стул, уронила голову на стол и зарыдала.
  
— Сюзанна, — сказала Чарли, — мне так жаль. Я никогда не хотела...
— Подозреваемый задержан... — объявление прозвучало четко и ясно.
Задержан. Не убит. Не ранен.
Глаза Чарли расширились: — Челси?
Мы протиснулись мимо Сюзанны и вышли из грузовика. Множество офицеров стекались к фасаду отеля. Я осмотрел окна. Все целы. Может, мы и не слышали выстрела?
Делорис стояла за огражденной территорией; наши взгляды встретились, она кивнула.
— О, Нокс, — выдохнула Чарли, разжимая мою руку и бросаясь вперед.
Айзек, приобнимая Челси, которая уткнулась ему в бок, вел ее к нам. Чарли подбежала к ним первой.
— Челси... — она не могла связать слова, они обнимались и плакали.
— Что случилось? — спросил я.
— Я дождался выстрела, того самого, которого ждал, — сказал Айзек. — Когда он повесил трубку, он был в ярости. До этого все было странно. Он был расчетлив и методичен. Никаких эмоций. Но услышав голос Алекс, он потерял контроль, достаточно, чтобы повернуться спиной. Он заставил всех лечь на пол.
— Мертв? — спросил я.
— Сэр, — обратился офицер к Айзеку, — сэр, пройдемте с нами.
Айзек кивнул и повернулся ко мне: — Нет, сэр. Ранен.
Миг или двадцать лет? Вопрос Делорис всплыл в памяти. Двадцать лет.
— Моя лицензия на частную охрану в... — начал Айзек, передавая пистолет полицейскому.
Я повернулся к Чарли. Она и Челси были окружены полицейскими. Я повернулся к Делорис. Каким-то образом в этом хаосе она пробралась к нашей стороне ленты.
— Шесть часов, — сказала она.
Я развернулся и встретился взглядом с Алтоном Фицджеральдом. Его удерживала полиция, несомненно, обеспечивая соблюдение судебного запрета, о котором упоминала Чарли.
— Нокс, — позвала Чарли.
Пробираясь сквозь толпу парамедиков, я обнял ее одной рукой, а другой притянул Челси. — Я... я...
Я не мог подобрать слова, которые хотел сказать.
— Мы в порядке, — сказала Чарли. — Они хотят отвезти нас обеих в больницу.
— Я еду с вами.
Губы Чарли дрогнули в улыбке: — Я так и думала.
— Айзек? — спросила Челси. — Что с ним будет?
— Он лицензированный частный охранник. Вы были его заданием. Он имел право защищать вас.
— Мне жаль, — сказала Челси.
— Почему?
— Это моя вина. — Пока она говорила, я снова посмотрел туда, где стоял Фицджеральд. Его и след простыл.
Я притянул Чарли ближе: — Давайте отправим вас обеих в скорую.
— Я хотела, чтобы он нарушил запрет, — объяснила Челси, пока мы шли. — Я хотела, чтобы он вернулся в тюрьму. Я никогда не думала, что все зайдет так далеко. — Она разрыдалась, сбавляя шаг у открытой двери машины. — Те дети были так напуганы...
Сирены взвыли — подъезжали другие скорые. Они начали грузить всех, кто был внутри кофейни.
Чарли взяла меня за подбородок и повернула мое лицо к своему: — Перестань волноваться. Мы в безопасности.
— Он был здесь.
Она кивнула: — И ты тоже.
Чертовски верно. Я больше никуда не уйду.
  
Глава 33
 
Чарли
— Мисс Коллинз, могу я что-нибудь для вас сделать?
— Выписку, — сказала я медсестре.
— Вы здесь только до утра. После того, что вам пришлось пережить, и в вашем положении, врач просто хочет убедиться, что все в порядке, и понаблюдать за вами всю ночь.
Я кивнула, и на глазах снова выступили слезы. Я не могла остановить этот поток с тех пор, как врач из отделения неотложной помощи сообщил мне новости. Я должна была рассказать Ноксу сразу же.
Я не рассказала.
Прошло несколько часов. Я лежала в больничной койке, ожидая доктора Бека.
Дверь открылась. Сначала в палату вошли цветы. Ну, и длинные ноги в джинсах, которые я знала слишком хорошо.
— Смотри, что я нашел, — сказал Нокс, ставя огромный, до нелепости, букет на столик рядом с кроватью.
— Мы улетаем домой завтра. Тебе не кажется, что это немного глупо?
— Нет, — ответил он. — После всего дерьма, что произошло, я имею полное право засыпать тебя лепестками роз.
— Я была немного удивлена, что вы с Делорис оставили меня одну.
Нокс пододвинул стул поближе: — Она с Челси. Я никогда тебя не оставлял. Я просто подумал, что тебе и врачам нужно немного уединения, но... — он наклонился и поцеловал меня, поднимая кулон с моей груди и перекатывая платиновую клетку между пальцами. — ...я не спускал с тебя глаз. И двое парней, охраняющих дверь, никуда не уходили.
Этот кулон не был тем, что записывает звук. Если бы был, он бы узнал то, на что у меня не хватило смелости сказать вслух.
Я выдохнула: — Брайс снова в тюрьме...
— В медицинском блоке. Психиатрическое отделение. Так говорят в новостях. Ранение было легким, просто царапина. Айзек знал, что делал.
Я закрыла глаза, представляя, через что проходит Сюзанна. Узнав, что он выжил, она была на седьмом небе от счастья, но тут же узнала, что его снова задержали. Теперь психиатрия. Каково это — для матери?
— Айзек сказал кое-что... — начал Нокс.
Я открыла глаза: — О, как он?
— С ним все в порядке. Его недолго продержали. Он профи. В смысле, я не нанимаю преступников, чтобы защищать тех, кого люблю. У него есть лицензия и все разрешения. Он действовал в рамках закона.
Мои щеки вспыхнули: — Я никогда не думала, что ты нанимаешь преступников.
— Твой отчим думал. В каждом разговоре он называл меня и моего отца преступниками.
— Его мир рушится. Это он бредит.
— Ты говорила со своей мамой? — спросил Нокс.
— Недолго. Я немного устала. Сказала ей, что мы вернемся завтра.
Нокс сидел на стуле неподалеку, положив ногу на ногу и откинувшись назад. Видеть его таким — спокойным и невозмутимым после всего, что мы пережили — было больно; сердце сжималось в узел. Его слова, сказанные много месяцев назад, всплыли в памяти. Они крутились в голове на повторе с тех пор, как врач в приемном покое объяснил, почему не будет делать компьютерную томографию.
Я пыталась слушать, как он говорит об Айзеке, о Брайсе. Я слышала его глубокий голос и видела движение его чувственных губ, но не воспринимала смысл. Вместо этого я слышала разговор из того вечера, когда он рассказал мне о Джослин.
«Я хочу знать, как ты относишься к детям». «Я не знаю... Мне кажется, я слишком молода». Я пожала плечами. «Думаю, мама родила меня примерно в моем возрасте, но я хочу сначала добиться других вещей». «Но в будущем?» «Полагаю, да», — призналась я. «А я — нет».
В моем сознании те слова из прошлого обрели новый смысл. Его голос в воспоминаниях звучал более решительно, более категорично.
Он не хотел. Никаких обсуждений, просто «нет».
— Чарли, ты слушаешь?
Я отогнала воспоминания: — Что? Нет. Прости.
— У тебя болит голова? — спросил он, вскакивая. — Я не понимаю, почему они не сделали этот скан. Мы могли бы уже быть в пути. Челси, вон, уже выписали.
— Нокс?
Он опустил бортик кровати и сел рядом, его вес заставил матрас прогнуться, и я покатилась к нему. Расстояние было небольшим, но его тепло — рядом, успокаивающее — накрыло меня.
  
— Я... мне жаль. — Слова застряли в горле, поднимаясь вместе с рыданиями, которые я больше не могла сдерживать.
Он выдохнул и убрал волосы с моего лица: — Нет причин извиняться. Прости. Мне стоит дать тебе поспать. Мы можем поговорить об Айзеке и Спенсере, обо всем этом, завтра или никогда. Мне все равно.