Верность (ЛП)

— Мисс Коллинз и мисс Мур здесь, чтобы ответить на вопросы о временной шкале. Они закончили?
— Мисс Мур, — начала детектив Минс, — что случилось с вашей щекой?
Челси посмотрела на мистера Оуэна.
— Это относится к мистеру Спенсеру и мисс Саммерс? — снова спросил Оуэн.
— Я не знаю, мисс Мур, это относится к мистеру Спенсеру или мисс Саммерс?
Слезы наполнились в глазах Челси, но она держалась прямо. — У Брайса вспыльчивый характер.
  
Глаза детектива расширились: — Вы хотите сказать, что получили этот синяк от Эдварда Спенсера?
— Я... я не подаю заявление.
— Но вы готовы подтвердить его вспыльчивость?
Она снова посмотрела на Оуэна. Это была тема, которую мы все ожидали. Этот синяк был красноречивее тысячи слов. Это было доказательство насильственных выходок Брайса.
— Я подтвержу, — вызвалась я.
— Мисс Коллинз? — уточнил офицер Эмерсон.
— Я была свидетельницей конфликта. — Это была лазейка в договоренности Челси. Она не подавала заявление, и я тоже. Но я могла засвидетельствовать то, что видела, то, что пережила сама.
— Вы видели, как мистер Спенсер ударил мисс Мур?
Я глубоко вздохнула: — Да. Я была в той же комнате.
Офицер и детектив обменялись взглядами.
— Мисс Мур, мы хотели бы сфотографировать вашу щеку, если вы позволите?
Она прикусила губу, посмотрев на Оуэна, а затем на меня. Мы обе кивнули.
— Да, но я не подаю заявление.
Детектив продолжила: — Кто-нибудь из вас видел Эдварда Спенсера в субботу?
— Я видела, — сказала я. — Это было после шести часов вечера. Он звонил мне много раз в течение дня. Он был недоволен тем, что я провела день с матерью. Вы можете проверить мои записи звонков. Он хотел, чтобы я приехала в Каррмайкл-Холл. Я согласилась, но потом состояние матери неожиданно ухудшилось. Как я уже сказала, я провела день с ней и врачами. Когда я вернулась в Монтегю, мне нужно было готовиться к вечеринке. Гости должны были прибыть в 18:30.
— Вы видели его перед вечеринкой?
— Да. Он заходил в мою комнату.
— Он был все еще расстроен? — спросил Эмерсон.
Я покачала головой: — Нет. Совсем наоборот. Днем он был в ярости, но к вечеру стал спокоен и даже мил.
— Мил, — повторила детектив. — Вы говорите это так, будто это исключение из правил.
— Я не знала, чего ожидать.
— Мисс Мур, вы видели мистера Спенсера в субботу?
— Нет. Как я уже сказала, я была в поместье, а потом везде по Саванне из-за вечеринки. Я не посещала саму вечеринку и решила уехать во время нее. Я его не видела.
— У вас есть телефон?
— Да, — ответила Челси.
— Мистер Спенсер знал ваш номер?
— Да. Можете проверить мои записи. Он звонил много раз. Я даже переадресовывала часть звонков на голосовую почту.
— Чего он хотел?
Челси глубоко вздохнула: — Он хотел, чтобы я приехала в Каррмайкл-Холл. Он был очень расстроен тем, что я была «недоступна».
— Недоступна? — переспросила детектив. — Но он собирался на вечеринку, объявляющую о его помолвке перед всей Саванной... и всей страной, и он хотел, чтобы вы были доступны ему перед этим?
Челси кивнула: — Именно поэтому я хотела уехать. Поэтому я ушла во время вечеринки.
Офицер и детектив переглянулись. После долгой паузы они посмотрели на нас.
— Леди, — сказала детектив, — спасибо за сотрудничество. Сегодняшние показания не были даны под присягой. Будете ли вы готовы подтвердить эту информацию в суде?
Я облизнула губы: — Я буду. — Не мне было решать за Челси.
Мы все повернулись к ней. Наконец она кивнула: — Да.
В дверь постучали, и этот звук эхом разнесся по маленькой комнате.
  
Глава 24
 
Александрия
Офицер Эмерсон встал и открыл дверь, когда мы начали собирать свои вещи.
— Александрия!
Я обернулась на знакомое лицо Ральфа Портера. Он был на вечеринке в субботу вечером, однако до этого я не видела его много лет. По большей части мои контакты с «Гамильтон и Портер» по поводу моего трастового фонда осуществлялись через Натали, одну из их помощниц.
Я кивнула.
— Ральф?
Конечно, в приличном обществе мужчина возраста Ральфа Портера — вероятно, старше Алтона — заслуживал того, чтобы к нему обращались по фамилии. Но ничего из того, что я узнала о Ральфе Портере, от архаичного завещания моего деда до потери моего трастового фонда, моего уважения не заслуживало.
Он поднял руку, подзывая меня выйти из комнаты.
Когда я не сдвинулась с места, он сказал:
— Офицеры, если позволите. Мне нужно поговорить со своей клиенткой.
Прямо за спиной Ральфа стоял Айзек. Его голова и плечи возвышались над остальными, заставляя казаться крошечным человека, который всегда был адвокатом моей матери, а также Алтона и Брайса.
— Мы закончили? — спросил мистер Оуэн у детектива Минса и офицера Эмерсона.
— Да, спасибо, — ответил детектив, и они оба вышли из комнаты. Мы с мистером Оуэном и Челси еще не успели сдвинуться с места.
Бросив взгляд назад на Айзека, Ральф вошел внутрь и закрыл дверь.
— Дорогая, я увидел твою фотографию в новостях и примчался сюда. Ты не должна находиться здесь без адвоката.
Моя улыбка стала шире. Наклонив голову в сторону, я произнесла:
— Ральф, я уверена, ты знаешь Дэрила Оуэна. У меня есть представитель. Спасибо за беспокойство.
Его морщинистое лицо побледнело, или, может, посерело? Глаза затуманило замешательство.
— Я не понимаю. Я бросил все дела, как только увидел, что ты вошла сюда. Дорогая, ты — Монтегю. «Гамильтон и Портер» представляет интересы Монтегю исключительно с... ну, с тех пор, как был жив твой дед.
Над верхней губой Ральфа выступил пот. У него были редеющие седые волосы, которые становились гуще ближе к затылку, обрамляя голову подобно белой подкове. В свете люминесцентных ламп допросной даже его лысина казалась блестящей.
— На самом деле, Ральф, — сказала я, — мистер Оуэн очень помог не только нам с Челси, но и моему другу Ленноксу Демитри. — Я поджала губы. — Учитывая, что ты представляешь Брайса и, ну, моего отчима, я не хотела бы конфликта интересов.
— Никакого конфликта интересов. Дорогая, мы все на одной стороне. У нас одна цель. Мы все хотим, чтобы Брайса оправдали по этому нелепому обвинению. Как его жену... то есть, невесту, разве это не твоя цель?
Я сделала шаг вперед.
— Что случилось с брачным свидетельством, которое ты показывал мистеру Демитри?
— Я... я, — заикаясь, ответил он. — Я ничего не показывал этому человеку.
— Нет, вы дали его мне, — вмешался мистер Оуэн. — Со всеми необходимыми утверждениями суда. Но теперь кажется, что оно аннулировано. Возникла какая-то проблема?
Ральф посмотрел на меня.
— Александрия, пожалуйста, нам нужно поговорить наедине. На кону нечто большее, чем просто брачное свидетельство.
Я приподняла бровь.
— Подделка?
— Нет, дорогая. — Он повернулся к Челси. — Мисс Мур. Мы так рады, что вы вернулись в Саванну. Поскольку вы уже давали показания в пользу Брайса, нам понадобится ваша дальнейшая поддержка.
Когда она промолчала, он добавил:
— Нам потребуется ее поддержка.
— Спасибо, Ральф, что так быстро приехал. Как видишь, мы в порядке, и теперь мы закончили.
— Александрия, приходи в «Гамильтон и Портер», и мы поговорим. Давай приведем все в порядок. Не уезжай из Джорджии, не узнав о своих вариантах.
— О моих вариантах? О чем ты говоришь?
— Дорогая, ты видела завещание. — Он наклонился ближе. — Я не могу позволить, чтобы наследство Монтегю ушло из рук законных наследников без борьбы. Как я уже сказал, я представлял твоего деда... твоего отца, Александрия. Я был с Аделаидой, когда он умер. Я здесь ради тебя и ради нее.
  
— Я знаю, где ты была в Нью-Йорке. Пожалуйста, скажи мне, что Аделаида там, или, по крайней мере, что ты знаешь, что она в безопасности.