Верность (ЛП)

На мне больше не было того платья цвета слоновой кости. Я была в свитшоте и легинсах для йоги. Не знала, чьи они — Сильвии, или Делорис позаботилась о моей одежде. Мне было все равно, лишь бы не быть в том платье и на каблуках. Я опустилась на колени у кровати, все еще сжимая мамину руку, и положила лоб на край матраса.
— Не оставляй меня. Я знаю, что оставила тебя, но я не уходила по-настоящему. Я была далеко. Я-я не знаю, что бы я делала...
  
Слова перестали складываться в предложения, когда рыдания перебили мою речь.
Отпустив ее руку, я вцепилась в край матраса. Опустив голову, я плакала. Плакала, потому что боялась, что она не выживет. Плакала, потому что боялась того, что с нами будет, если она выживет. Мы нарушали завещание моего деда. Я не могла просить Нокса или Орена содержать нас обеих. Это было неправильно.
Я плакала по той маленькой девочке, которой не хватало материнской ласки. Еще больше слез пролилось при осознании ее жертвы, нашей общей жертвы. Мне ее не хватало, как и ей — меня. Может, дело было не в том, что она не замечала, а в том, что была слишком занята тем, чтобы держать монстра подальше. Я чувствовала это всей душой. Вещи, которые говорила Джейн. То, чего я не понимала тогда, теперь казалось ясным.
Я выплакала слезы, которые сдерживала в поместье Монтегю.
Я плакала по Челси и по всему, от чего она отказалась ради меня.
Со временем мои слезы утихли, а дыхание начало выравниваться. И тут я почувствовала прикосновение к голове, поглаживание по волосам.
— Тш-ш. Не плачь.
Голос был слабым, хриплым, но я узнала бы голос собственной матери из тысячи.
Голова сама собой подскочила вверх. Она выглядела точно так же, как и раньше. Ее глаза все еще были закрыты. Но рука... она пошевелилась. Это я ее сдвинула? Мне показалось?
— Мама?
Она не ответила.
— Мама?
Мониторы продолжали свой мерный ритм, когда дверь открылась.
Орен обошел Лиз: — Александрия, ты в порядке?
Лиз поспешила к мониторам: — Все стабильно. Что-то случилось?
— Она говорила.
Орен перевел взгляд с меня на маму и обратно. В его выражении была скептическая надежда: он хотел мне верить, но сомневался в моем рассудке.
— Аделаида?
Я отступила назад, когда он потянулся к ее другой руке.
— Аделаида, это Орен. Александрия здесь.
Близость в его прикосновении заставила мою кожу покрыться мурашками. Это было неправильно, но он не колебался, наклонившись вперед и поднеся ее руку к своим губам.
— Amore mio, отдыхай. Мы тебя не оставим.
— Не по-настоящему.
Мы все подняли головы — Лиз, Орен и я. Это не было галлюцинацией от недосыпа. Она снова заговорила.
— Мисс Коллинз, это отличный знак, — сказала Лиз. — Доктор Росси скоро будет здесь. Она не покидает поместье. Мы захотим провести обследования, посмотреть, как она реагирует. Вам сейчас больше ничего не нужно делать. Почему бы вам не поспать?
— Я-я не хочу...
Дверь открылась шире. В выражении лица самого красивого мужчины, которого я знала, что-то было. Это длилось лишь долю секунды, когда он вошел в комнату. Его шаг запнулся, а затем он прошел вперед — мой уверенный, властный Бэтмен. — Я слышал, произошло что-то хорошее?
Я кивнула и проглотила подступающие слезы: — Она разговаривает.
Нокс потянулся за моей рукой: — Принцесса... — он поцеловал меня в лоб, — ...ты самая красивая женщина, которую я знаю, но, — он сделал паузу, чтобы вытереть слезы с моих щек, — ты выглядишь измотанной. Я тоже измотан. Твоей маме лучше. Давай поспим? — Он посмотрел на Лиз: — Если она понадобится, она будет в люксе в конце коридора. Не стесняйтесь нас будить.
— Да, сэр.
Он кивнул Орену: — Спасибо.
— Завтра поговорим.
— Ты не...?
— Нет. Всему свое время.
Нокс глубоко вздохнул и кивнул на маму: — Они знают, что она пропала.
Орен кивнул: — Я слежу за пересудами.
— Погодите! — сказала я. — Что? Вы думаете, они придут сюда? Вы думаете, они попытаются ее забрать?
— В конечном итоге, — ответил Орен. — Но никто не войдет на эту территорию без ордера.
Я схватилась за руку Нокса: — У Алтона есть люди. Он проник в нашу квартиру.
Орен улыбнулся: — Иди поспи. Наши люди следят.
Нокс моргнул в знак согласия и улыбнулся отцу. А затем его светло-голубой взгляд снова устремился на меня: — Пойдем, принцесса. У меня есть планы.
  
Глава 13
 
Нокс
Прошли годы с тех пор, как я в последний раз переступал порог главной спальни в доме в Рае. Знаю, это звучит безумно. Я не продал дом после смерти Джо. Я не мог. Он принадлежал моей матери. Она любила этот дом. Мне нужно было отделить себя от своей утраты.
Я держался подальше. Я избегал дома своего детства, как чумы. В моем сознании он убил не только мою мать, но и мою жену. По сути, я отдал его Сильвии. Она заслуживала его больше, чем я. Она заботилась о нем и чтила его. Вероятно, сейчас я не был бы здесь, как и Орен, Аделаида или Чарли, если бы Сильвия тогда приняла мое предложение.
Несмотря на то, что, как я знал, это приведет к спору с Ореном, у меня была готова дарственная на имя Сильвии. Там было все, кроме моей подписи. Именно Делорис убедила меня привезти документы в Рай, сесть с Сильвией и сказать ей, что дом теперь ее. Я был готов сделать это из Нью-Йорка и забыть о нем навсегда.
Разговор, который последовал, был из тех, что могут понять только люди, ставшие друг другу родными. Чарли называла Челси своей сестрой. Сильвия была моей. К черту кровное родство. Братьев и сестер определяют не гены, а общая жизнь, триумфы и разбитые сердца. Моя мать говорила мне, что Сильвия приехала жить к нам, потому что ей была нужна семья. Не думаю, что я по-настоящему осознал это, пока сам не начал нуждаться в семье.
Когда моей матери и жены не стало, а отец оказался на другом конце чертова мира, в день, когда я вернулся в Рай, я сделал интересное открытие. Я узнал, что Сильвия разделяет мою утрату. Моя мама была для нее как мать. Моя жена была для нее как невестка. Да, Сильвия следила за домом, но не из чувства долга передо мной. Она делала это из любви и преданности женщинам, которые любили этот дом и которые любили нас обоих.
Я протянул ей бумаги. Она держала в руках право собственности и с тем классическим итальянским благоговением перед семейными ценностями бросила их в меня и велела повзрослеть. Я никогда не забуду выражение ее лица, когда документы разлетелись по всей кухне. «Мне не нужен этот дом. Мне не нужны деньги, которые, как ты говоришь, я могу получить, продав его». Она указала прямо на меня. «Я никогда его не продам. Это не мне решать, и, Леннокс, тебе тоже. Это дом Анджелины. Она любила его, потому что он олицетворял ее семью. Встреться лицом к лицу со своими призраками и будь мужчиной. Ты нужен этому дому».
Она бросила мне вызов остаться на одну ночь. Посмела меня. Как чертова сестра подначивает брата, и, поскольку именно такой моя мать хотела видеть нашу семью, я принял вызов. Это была одна из самых долгих ночей в моей жизни.
По сей день я не знаю, догадывается ли Орен, что я хотел избавиться от дома. Думаю, это его не касается. Тем не менее, я примирился с этим местом. На следующий день мы с Сильвией тоже пришли к согласию.
Она — моя семья, с кровным родством или без.
Я начал стараться навещать ее чаще. Обычно это был просто ужин, но когда Орен был в городе, я иногда оставался. Я убеждал себя, что делаю это, чтобы держать его подальше от моей городской квартиры. Возможно, так оно и было.
  
Мы никогда не обсуждали это, но Орен всегда занимал главную спальню. Признаюсь, поначалу это бесило меня: мысли о матери, которая была там одна, пока он был занят черт знает чем. Однако со временем я втайне оценил, что он избавил меня от необходимости снова входить в ту комнату. Годами я ее избегал.