Верность (ЛП)

Зубы ныли от того, как сильно я стиснул челюсти, боясь обернуться, боясь узнать, что делают Ева и эта коробка. Черт, я сталкивался со смертью чаще, чем мог сосчитать. Но это было другое, даже другое, чем с Анджелиной.
Моя бывшая жена боролась до конца. Я не был с ней, когда она делала последний вздох. В последний раз, когда я ее видел, мы разговаривали. Я говорил больше, чем она, но в ее глазах я читал ее ответы и ее правду. Она примирилась со своей жизнью и своей смертью. Хотя потеря ее в столь раннем возрасте оставила дыру, которую невозможно заполнить, знание того, что она была готова к тому, что ее ждет, давало мне утешение.
  
Аделаида не была готова. Я видел ее на кадрах из «Магнолия Вудс». В последний раз, когда она была по-настоящему в сознании, она умоляла Джейн поговорить с Александрией. Аделаида Монтегю должна была жить. Это неправильно.
— Помоги мне переложить ее на пол.
— Кислород…
— Мне нужно, чтобы она была на твердой поверхности, чтобы делать СЛР.
— СЛР? — спросил я, осторожно укладывая обмякшее тело Аделаиды на пол.
— Да, разряд не сработал.
Я отступил на шаг, когда доктор Росси упала на колени. Сцепив руки, она наклонилась над Аделаидой и начала давить на грудную клетку, отсчитывая вслух. Я думал помочь, но не знал, что делать. Я чувствовал себя совершенно беспомощным, когда коробка снова заговорила:
— Прекратите СЛР. Анализ.
Мои колени ослабели, подбородок упал на грудь от тошнотворного осознания того, что оба родителя Александрии умрут из-за меня. Любовь всей жизни моего сына будет ненавидеть меня вечно. А почему бы и нет? И не только она: Леннокс тоже возненавидит меня. Влага, которую я не мог сдержать, потекла по щекам, пока я представлял свое признание.
Каждая из их смертей была разной, но я был тем общим звеном. Рассел — это бизнес, долг, а Аделаида — непреднамеренно. И все же, если переезд из «Магнолия Вудс» стал триггером, это моих рук дело.
Смогу ли я когда-нибудь убедить наших детей, что если бы я знал, я никогда бы не перевез Аделаиду? Я бы никогда не заставил ее отправиться в эту поездку.
Салон снова наполнился пронзительным звуком.
На этот раз я наблюдал, как ее миниатюрное тело дернулось, падая обратно на твердый пол.
Мы с доктором замерли, ожидая, что скажет коробка.
— Разряд неэффективен. Начните СЛР.
Ева повернулась ко мне: — Иди сюда. Ты делаешь компрессии грудной клетки, пока я ввожу адреналин.
Я не знал, что сделает упомянутое лекарство, и не знал, что делаю сам. Тем не менее, я сделал, как она велела. Опустившись на колени там, где была Ева, я сцепил руки и положил их на грудину Аделаиды. Прежде чем начать, я повернулся к врачу: — Я не хочу сделать ей больно.
Ее выражение было торжественным: — Она ничего не чувствует. — Ева коснулась моего плеча. — Быстро и сильно. Ей нужно, чтобы ты это сделал.
Я делал все, как видел: используя собственный вес, чтобы давить на грудину. Я понимал физику процесса — необходимость сжимать мышцу сердца достаточно сильно, чтобы вытолкнуть кровь и дать телу необходимый кислород. Но когда я давил, звуки, похожие на хруст хрящей и ломающихся костей, наполняли мои уши. С каждым щелчком и хрустом желчь, которую я пытался сдержать, подступала к горлу.
Быстро и часто сглатывая, я давил изо всех сил, подпрыгивая вверх-вниз, пока Ева наполняла шприц.
Я досчитал только до десяти, когда Ева ввела содержимое шприца в порт капельницы Аделаиды, и коробка снова заговорила:
— Прекратите СЛР. Анализ.
За те несколько секунд, что последовали, я вспомнил свою клятву. Александрия может ненавидеть меня вечно, ведь на моих руках будет кровь не только ее отца и матери. Но и ее отчима тоже. В одиночку я буду ответственен за потерю всей ее семьи.
Мы оба отпрянули, когда пронзительный звук стал выше и длиннее, эхом отдаваясь по всему салону. Тело Аделаиды снова дернулось. Я приготовился продолжать СЛР. Процедура была более изнурительной, чем я представлял, но мне было плевать. Я буду делать это до самой посадки, если понадобится.
— Разряд успешен. Следите за дыханием.
Мои глаза расширились, когда я посмотрел на доктора Росси. Коробка выдала другое сообщение.
— Что это значит?
Она опустила стетоскоп на грудь Аделаиды, ее маска спокойствия рухнула, и она издала долгий вздох. — У нее есть сердцебиение. — Доктор наклонила голову ниже, ее щека оказалась рядом с лицом Аделаиды.
Не теряя ни секунды, Ева зажала нос Аделаиды, приподняла ее подбородок и вдула воздух ей в рот. Два вдоха, пауза. С каждым вдохом грудь Аделаиды поднималась и опускалась.
— Иди за кислородом.
— Я… я не нашел его.
— Ищи! — крикнула она, прежде чем снова припасть губами к губам Аделаиды.
Ближе к передней части салона был узкий шкаф. Если бы я был в здравом уме, я бы понял, что это самое очевидное место для кислорода. В конце концов, баллон был высоким и узким, зеленый цилиндр. Рядом, в пластиковом пакете, лежала прозрачная маска с большим мешком и пластиковой трубкой. Цилиндр стоял на подставке с колесиками и ручкой, похожей на одноколесную тачку.
Как мог быстро, я притащил все это доктору Росси. Она больше не делала искусственное дыхание. Вместо этого она сосредоточенно слушала стетоскопом. Я ждал, пока она вынет наушники.
Она потянулась к пластиковому пакету и освободила маску. Накрыв ею рот и нос Аделаиды, она сказала: — Она дышит сама, но кислород поможет. Нам нужно переложить ее обратно на диван. В воздухе так безопаснее. Мы можем пристегнуть ее ремнем. Ее сердцебиение стабильно.
Я кивнул. — Хочешь, чтобы я поднял ее?
— Да. Давай закрепим ее.
Многие минуты доктор регулировала капельницу, слушая и перенастраивая. Только когда она осталась довольна результатом, мы оба откинулись на свои сиденья, и я посмотрел ей в глаза.
— Нет слов. Я бы не знал, что делать.
Ее щека дернулась в неровной улыбке. — Я стала врачом, потому что спасение жизней никогда не было приоритетом нашей семьи. — Она пожала плечами. — Я подумала, может, будет хорошо, если следующее поколение это изменит.
Я помнил, как отец Евы считал, что его дочери незачем идти в медицинский. Это не умаляло его гордости за ее успех.
— Ты заставила этого члена семьи гордиться и чувствовать благодарность.
Она посмотрела на часы. — Мы должны приземлиться через час. Скажи мне, что у тебя заказана машина скорой помощи, которая встретит нас в аэропорту.
— Да.
— Я бы хотела остаться с ней на следующие двадцать четыре часа, как минимум. Если вы не против, мистер Феррари? — Ее улыбка задействовала обе щеки при использовании моего фальшивого имени.
— Мы с женой будем очень признательны.
  
Глава 7
 
Чарли
Хотя люди на летном поле ждали, мы все сидели, словно завороженные, читая текстовое сообщение от Орена.
«ПРИЗЕМЛИЛИСЬ. ПЕРЕЛЕТ ДАЛСЯ ЕЙ ТЯЖЕЛО. ОБЪЯСНЮ ПОЗЖЕ, НО СЕЙЧАС ОНА СТАБИЛЬНА И УЖЕ В ПУТИ».
Ужас заполнил мой желудок, когда Челси потянулась к моей дрожащей руке. — Что там написано?
Я посмотрела на Нокса, который читал экран вместе со мной. — Написано, что она стабильна, — сказал он.
— Твой отец сказал, что полет дался ей тяжело, — возразила я. — Что это значит?
— Она стабильна, — повторил Айзек.
— Она с кем-то? Там есть врач?
— Да, принцесса, — сказал Нокс, целуя меня в щеку. — У нее уход лучше, чем был в «Магнолии Вудс».
Я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться на хорошем. Я хотела спросить еще, но Нокс больше не смотрел ни на меня, ни на телефон. Его внимание переключилось на то, что происходило за окном.
  
Я тоже обернулась и заметила полицейского, идущего к нашему внедорожнику.
— Сэр, — спросил Айзек, — хотите, чтобы я…
— Нет, — прервал его Нокс, открывая дверь. Он кивнул на свой телефон, который все еще был у меня в руках. — Оставь его, на случай, если отец снова напишет.