Монастырь призрачных шахидов (СИ)
- Итак, господин Белкин… - полковник на секунду остановился, усмехнулся, - Прелестная фамилия для специалиста по пушкинскими исследованиям. Можно сказать, судьбоносная.
Роман неопределенно повел плечом. Подобные речи он слыхал не раз и не два. Счастье еще, что родители не назвали его Иваном, как пушкинского персонажа.
Полковник раскрыл папку и принялся словно карточный пасьянс раскладывать перед собой вполне официального вида бумаги:
- Ваши ответственные рекомендатели – Рико и Свитезь, - он снова остановился и покачал головой, - Хотя вот у них-то как раз ответственности никакой, ну совершенно! Лучшие наши работники, а ответственности… - и полковник безнадежно отмахнулся широкой ладонью. – Заключение мадемуазель Ленорман… - полковник принялся рассматривать мелко исписанный бланк, а Роман тревожно завозился. Выходит, бабка не только усыпила его, но и составила какое-то заключение.
- Заключение мадемуазель Ленорман вполне благоприятное. Не без недостатков, конечно, но вполне, вполне… Думаю, в дополнительном тестировании нужды нет, - и полковник решительно сунул бланк обратно в папку. – Мнение службы безопасности? - и полковник неожиданно поклонился в угол кабинета.
Роман вздрогнул, поняв, что в кабинете их вовсе не двое, а трое. В полутемном углу кабинета просматривался размытый мужской силуэт. Причем полутьма существовала только там, в единственном углу, словно бы свет лампочки загнал ее туда. Но гораздо больше этого самостоятельного кусочка тьмы в ярко освещенной комнате Романа напугало, что человек был тот самый. Тот же, что и в кабинете милицейского капитана, тот же, что в милицейском мерсе. А может, то был вовсе и не милицейский мерс? Как там Янка сказала: «Полковник любит немецкое качество»?
- У кандидата присутствует здоровый инстинкт сохранения информации. – прозвучал из угла знакомый голос, - С господами милицейскими он был довольно сдержан. Только зачем же вы, Роман Борисович, капитану про рассказ Мериме намекнули? Так разумно помалкивали и тут вдруг разоткровенничались. Лишнее. Впрочем, спишем на молодость, особенности воспитания и отсутствие опыта. Со стороны службы безопасности возражений нет, - и приподняв шляпу так, что она снова закрыла лицо, он вышел из кабинета.
Полковник строго воззрился на Романа:
- Нехорошо, молодой человек. Просто скверно. Запомните раз и навсегда: закрытость информации – суть альфа и омега нашей деятельности. Никогда, никому, ничего и ни с кем. Только по служебной надобности и с последующим составлением полного отчета. – он еще раз просверлил Романа грозным взглядом и снова уткнулся в бумажки. Вытащил бланк и проворчав, - Резюме, вы, конечно, предоставить не удосужились, - принялся чиркать ручкой в графах. - У вас вроде бы аспирантура закончена? А что с диссертацией?
Господи, причем тут его диссертация! Но вопрос был понятным и привычным и Роман торопливо пояснил:
- У меня тема завязана на архивные источники Британии и Франции, без них я не могу закончить. Я выиграл американский исследовательский грант, но он, к сожалению, теперь недоступен, из университета я уволился…
- Грант именной? – быстро спросил полковник, - На ваше имя?
Роман кивнул.
- Так мы его у университета выцарапаем. - полковник энергично взмахнул ручкой, поглядел в ошеломленную физиономию Романа и вдруг развеселился, - Чему вы так изумляетесь, юноша? Слыхали ведь, мы организация бюджетная и деньги для нас лишними не бывают. Тем более что Общество поощряет научные исследования. Не в ущерб основным служебным обязанностям, конечно.
Роман тихонько, чтоб полковник не услышал, вздохнул. Говорят, «месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным». Ерунда, самоутешение для тех, кто не успел разобраться с врагом вовремя. Только от мгновенной мести можно получить полное удовольствие, а в отложенной на потом что-нибудь обязательно да изгадит истинный кайф. Еще сутки, всего сутки назад Роман бы все отдал, чтобы сквитаться с бывшим шефом. И вот сбылось! Полковник оставит университет без уже захапанных, посчитанных и поделенных денег, и ректорское, и деканское неудовольствие будет столь велико, что неизвестно, чем оно для любезного шефа кончится. И все это Роману совершенно ненужно! Ни радости, ни злорадства, ни торжества. Он лишь ждет, когда полковник отвяжется от проблемы американских денег и Роман, наконец, узнает, что ждет его впереди.
- Владеете английским и французским? – занудно поинтересовался полковник.
- Владею, - ну давай уже, сил нет!
- Чудесно, и весьма. В нашем деле языки весьма значимы. Латынь? Греческий? Иврит? Арамейский?
- Простите? – Роман чувствовал, что обалдевает.
- Не владеете. Жаль. У нас, между прочим, за каждый полагается пятипроцентная надбавка. Впрочем, есть языковые тренинги. Желаете посещать?
- Я… это… не знаю…
- Определяйтесь побыстрее. Группы формируются сразу после Рождества. Спорт?
- Что спорт?
Полковник оторвался от заполняемого бланка и раздраженно воззрился на Романа:
- Вы святой отшельник, вьюноша? Бессребреник? Процентные надбавки вас не интересуют?
- Я просто не понимаю, на что надбавки!
- На жалованье, естественно! Или вы намерены работать на Общество бесплатно?
- Я вообще не намерен работать ни на какое Общество!
Полковник медленно положил ручку и откинулся на спинку стула. И поглядел на Романа с такой нежной ласковостью, что тому стало до обморока жутко:
- Ну коли не намерены, так я вас более не задерживаю.
- Как? Что… - Роман поднялся и нерешительно потоптался посреди кабинета. Он может вот так просто уйти? Он сделал шаг к двери. Полковник недоуменно поднял брови, мол, что же ты, давай, уходи. Вот сейчас Роман откроет дверь, выйдет во двор и… что, уйдет? Навсегда сохранив воспоминания о статуе императрицы, Рико и Янке, странном сборище в обычном пансионате – и больше ничего? Он же сам чуть ли не вешаться собрался, когда чудо ушло из его жизни, а теперь оно вернулось – странное чудо с зарплатой и процентными надбавками – а он выдрючивается? Роман уселся обратно на стул:
- Прошу прощения, Афанасий Федорович. Больше не повторится.
- То-то же, - полковник коротко фыркнул в усы, - Так что там со спортом?
- Рукопашный бой, первый разряд.
- Годится, - полковник удовлетворенно кивнул, - Как насчет фехтования? Некоторые наши клиенты только хладное железо и понимают.
- Куда я попал? – снова не выдержал Роман, - Кино «Ночной дозор»? Телесериал «Баффи – совратительница вампиров»?
- А вы как думаете, вьюноша? – искренне удивился полковник, - Наше время – время паблик релейшенз. Мало ли что случиться – Общество должно иметь позитивный имидж. Американские коллеги комиксами да сериалами пиарятся, у россиян своя специфика, они больше на литературу упор делают. У питерцев проект сугубо удачный, как там его… а, Макс Фрай. Говорят, какая-то дамочка из их PR-отдела старается, но я, грешным делом… - полковник снизил голос до полушепота и доверительно подался к Роману, - …подозреваю, сам старый лис Яков Виллимович литературкой забавляется.
- А мы, что же, никаких пиар-акций не ведем? – с усталой иронией поинтересовался Роман. Ему казалось, что кто-то тут бредит – или он, или полковник.
- Вот за это хвалю! – полковник даже пристукнул кулаком по столешнице, - Еще в штат не поступил, а уж за честь управления радеет! Не беспокойтесь, мой мальчик, держимся в русле тенденций. Без большого размаха, но в меру сил, - и полковник на мгновение вскинул глаза под потолок.
Роман поднял голову… Мир под ним вдруг мягко дернулся и поплыл, вызывая тошнотворное головокружение. Он ощутил, что несется куда-то, понимая, что ощущают пассажиры падающего с небес самолета. Роман скользнул не вниз, нет, не было ни верха, ни низа, просто куда-то. А высоко (низко?..), над ним (под?...), где-то в абсолютном вовне, абсолютном не здесь, мерцали глаза. И зрачки метались: туда-сюда, туда-сюда, будто бегали по строчкам…
- Нет! Нет! Невозможно! Нельзя! – Роман отчаянно, судорожно дернулся, рванулся… И ощутил, что бьется на холодном линолеуме пола, а на него, перегнувшись через стол, с сочувственным любопытством взирает полковник, - Не может быть!