Ученик гоблина. Книга V (СИ)

— Или ждут кого-то, нэк, — сглотнул Арах, и в его голосе явственно прозвучала тревога.
Коротко посовещавшись, мы всё же приняли решение спускаться в город следом за противником. Так было и удобнее подобраться незамеченными, чем маячить на открытой местности, и, если Полуухий оказался прав в своих мрачных предположениях, стоило поторопиться прежде чем к Плетям успеет присоединиться подкрепление.
  
Чтобы не прозевать момент, если Плети вдруг всё же надумают покинуть город, пока мы спускаемся в низину, на пригорке оставили наблюдателей — Шонца и того самого крысолюда, что когда-то пытался разоблачить блеф Араха со склянкой яда. На всякий случай учитель распорядился разлучить пару подосланных к нам шпионов. Возможно, из предосторожности, чтобы у них не возникло искушения сбежать при первой удобной возможности — мало ли, вряд ли кто-то из них мог предположить, что простое разведывательное задание обернётся встречей с целым отрядом разумных монстров.
В случае, если Плети всё же покинут город раньше нас, дозорным предстояло проследить за направлением их движения и немедленно спуститься следом, чтобы предупредить остальных.
Мы довернули немного левее и поскакали к городку не по открытой дороге, а через небольшой перелесок, укрывавший нас от посторонних глаз. Судя по остаткам на удивление ровных рядов деревьев, некогда здесь располагались чьи-то ухоженные фруктовые сады, теперь уже было не разобрать за буйно разросшимся, спутанным подлеском. Без должного ухода за долгие годы всё это одичало и превратилось в подобие молодого, непроходимого леса, где старые, покорёженные временем стволы соседствовали с молодой порослью.
Главное, что таким извилистым путём нас не было видно со стороны городских построек, а плотный настил прелой листвы на земле надёжно скрадывал и звук шагов.
Когда вошли в городок от вида всеобщего запустения на душе стало по-настоящему тоскливо. Даже покинутые гномьи подземелья, признаться, не давили на сознание настолько сильно, как эти брошенные, безжизненные улицы. Слишком уж зловеще выглядели местные дома в мягких отблесках закатного солнца. Тёмные провалы окон, покосившиеся, местами обвалившиеся крыши, поросшие мхом и вьющимся плющом стены, будто сама природа настойчиво пыталась стереть последние следы человеческого — или чьего-то ещё — присутствия в этих краях.
Кое-где на выцветших от времени вывесках ещё можно было различить полустёртые буквы неизвестного мне алфавита, явно указывавшие на прежнее назначение построек — не то лавка, не то мастерская. На одной из площадей, мимо которой мы прокрались короткими перебежками, сиротливо застыл пересохший каменный фонтан, весь покрытый трещинами и облепленный сухим бурьяном, а некогда, судя по остаткам искусной резьбы, украшавший центр городка. Жизнь здесь оборвалась давно, резко и, судя по общему виду, отнюдь не мирно — тут и там среди мостовой попадались зазубренные выбоины, подозрительно напоминавшие следы старых сражений. Но при этом мы не видели ни одного скелета. Ни единой кости.
Ветер гулял между постройками. Он стучал сломанными ставнями, скрипел проржавевшими дверными петлями, с тихим, протяжным гулом врывался в выбитые оконные проёмы. Всё это усиливало чувство неотвратимой обречённости.
Каждый подобный звук заставлял меня невольно вздрагивать и хвататься за рукоять оружия, хотя разум прекрасно понимал — это всего лишь ветер, не более того. По крайней мере, пока.
Лошадей оставили на самой окраине, загнав их в полусгоревший амбар, чтобы с улицы никто не сумел их заметить. Дальше мы двигались уже пешком, постоянно прислушиваясь к малейшим звукам вокруг. Плети могли оказаться как на противоположном конце городка, так и притаиться за ближайшим углом соседнего дома. Потому продвигаться приходилось медленно, шаг за шагом, крайне осторожно, стараясь не издать ни единого лишнего звука.
В какой-то момент старик резко поднял руку, подавая знак остановиться. Когда все подтянулись ближе и присели за прикрытием полуразрушенной каменной ограды, он обвёл нас всех таким изучающим взглядом, что я на мгновение испугался, а вдруг сейчас решит снова разделить отряд, чтобы обыскать больше площадь. Но обошлось. Наставник всего лишь выбирал, кого именно послать к приметной каменной часовне, возвышавшейся над остальными постройками. Если подняться на самую вершину её узкой башни, оттуда весь городок должен был открыться как на ладони, а это куда лучше, чем продолжать тыкаться вслепую по улочкам, надеясь на удачу, что первыми услышим Плетей мы, а не наоборот.
Выбор, разумеется, пал на нас с Арахом. Кто бы сомневался.
На короткое мгновение меня даже посетила совершенно параноидальная мысль, а вдруг старик всё же расслышал наш недавний ночной разговор в яме, и это своеобразное, изощрённое наказание за излишнее любопытство? Отправит нас двоих наверх, а сам просто бросит на произвол судьбы, использует как приманку для Плетей, пока остальные будут наблюдать издалека?
Но я довольно быстро отогнал от себя эти дурные мысли. Не мог наставник так поступить. Слишком много сил он вложил в наше с Арахом обучение, чтобы так походя всё перечеркнуть. Да и удовольствия от подобной мести он бы попросту не получил. Мы бы перепугались до полусмерти, что верно, но сам он этого зрелища так и не увидел бы своими глазами.
Внутри часовня встретила нас тем же, что и весь город — пустотой, гулким эхом от сквозняков и запахом многолетней пыли.
Резные скамьи, некогда ровными рядами стоявшие вдоль центрального прохода, теперь валялись опрокинутыми, кое-где расколотые в щепу, будто кто-то в ярости прошёлся по ним тяжёлым молотом или двуручником. На стенах ещё проступали остатки выцветших фресок — размытые, едва различимые силуэты каких-то божеств или духов, чьи лики давно стёрло время и сырость.
Деревянные половицы винтовой лестницы, ведущей на башню, безбожно скрипели под каждым осторожным шагом, отзываясь противным, протяжным стоном где-то в глубине старого дерева. Поэтому поднимались мы очень и очень медленно, стараясь переносить вес тела как можно плавнее, переставляя ногу с одной ступени на другую с максимальной осторожностью.
Арах шёл впереди, то и дело замирая на месте и напряжённо прислушиваясь, прежде чем сделать следующий шаг. Я старался наступать точно в те же места, куда только что ступил он, наивно рассчитывая, что раз половица уже выдержала гоблина, то выдержит и меня.
Мы успели добраться лишь до уровня третьего этажа — оставался ещё один пролёт до самого верха, — когда откуда-то снаружи, из глубины городских кварталов, вдруг прогремел оглушительный взрыв.
Мы оба мгновенно присели на корточки и замерли, обратившись в слух.
БУМ — донёсся ещё один, ничуть не менее мощный взрыв, спустя всего пару секунд после первого.
Источником шума явно был не в наш отряд, но находился и не слишком далеко от нас. Судя по силе звука и ощутимой, прокатившейся под ногами вибрации половиц.
Пользуясь поднявшимся шумом как естественным прикрытием, мы поспешно рванули дальше наверх, уже не особо заботясь о скрипе древних досок.
Источник взрывов обнаружился почти сразу же, стоило нам выглянуть в узкое окно последнего пролёта. Всего в пяти домах от часовни крыша одного из зданий целиком исчезла в густых клубах поднявшейся пыли и дыма. Каменный фасад осыпался прямо на мостовую, наполовину перегородив узкую улицу грудой битого щебня.
А напротив разрушенного здания стояли две Плети.
Из-за плотной завесы пыли разглядеть детали оказалось непросто, но Арах, прищурившись и напряжённо всматриваясь, тихо шепнул мне на ухо, что различает силуэты змеелюда и человека — по крайней мере, внешне похожих на представителей этих рас.
  
Длинные хвосты скверны, растущие у них из спины, хищно подрагивали в воздухе, будто живые. При этом они были направлены в сторону обрушившегося дома. Выглядело так, будто твари ожидали новой атаки именно оттуда, готовясь отразить удар в любое мгновение.
Вдруг в клубящейся завесе пыли показалась крупная, массивная тень — куда крупнее и шире в плечах даже чем орк. Она медленно, неспешно выступала из провала разрушенного здания, тяжело переставляя ноги по битому камню, и волокла за собой что-то грузное, оставляющее на растрескавшейся мостовой заметный, тёмный след.