Ученик гоблина. Книга V (СИ)

Полуухий ошибся. Учитель был настолько взбешён, что даже прикажи ему лично сотник Тьяа Ан никого не наказывать за кражу напитка, он бы всё равно не отступил. Наказание было неотвратимым.
Зажглась сцилла, и её тихий гул почти сразу утонул в яростном стрёкоте электрических разрядов, когда в руке старика воплотился шипящий кнут молний.
Только когда шаман со злостью замахнулся, я запоздало понял, что достанется не только Араху. Пусть наставник и поверил, будто я здесь совершенно ни при чём, но яма, как уже отмечалось, была катастрофически узкой.
  
Треск молний тут же смешался с истошным воплем внезапно проснувшегося Араха. Спросонья гоблин не сразу сообразил, что происходит, и с испугу тоже активировал сциллу.
Чёрт его знает, что именно померещилось пьяному Полуухому, но сдаваться без боя он явно не собирался.
Повезло ещё, что в арсенале этого психа не имелось ничего боевого. Иначе всё гарантированно закончилось бы чьей-нибудь смертью. И, скорее всего, моей, ведь яма всё так же оставалась чертовски тесной.
Но, к счастью, обошлось.
Арах коснулся руны исцеления, и та почти мгновенно выжгла из его организма остатки хмеля. За подобный перевод ценного продукта учитель ещё с него спросит, зато гоблин наконец-то окончательно пришёл в себя. А уж после пятого или шестого удара плетью до него даже дошло, за что именно его охаживают.
Самое обидное заключалось в том, что разряды молний, метившие преимущественно в Полуухого, с завидной регулярностью перескакивали и на меня. Гоблин крутился и вертелся, будто это могло хоть как-то помочь. Зато постоянно касаясь меня, он делился полученной порцией молний. А вот исцеляющей магии мне не досталось ни капли.
Обязательно ему это ещё припомню.
Шум, разумеется, привлёк всеобщее внимание. Со всех сторон к краю ямы начали стягиваться зрители — орки, гоблины, да и представители прочих рас, кто уцелел в бойне с червём, спешили поглядеть на неожиданное развлечение.
Судя по нарастающему гомону и смешкам, доносившимся сверху, не меньше половины всего отряда собралось поглазеть на то, как шаман потчует разрядами собственных учеников.
Оно и понятно — всегда ведь приятно понаблюдать за чужими страданиями.
Наверное, совет командиров прошёл не слишком гладко, раз старик так легко вспылил. Не мог же он и вправду так взбеситься из-за какой-то паршивой выпивки.
С другой стороны, если подумать, не так уж он и зверствовал.
Да, лупил много и больно, но в сами молнии магического резерва вливал по самому минимуму. Но мы с Арахом всё равно старались орать во всё горло, будто нас тут на части режут. Лучше уж изобразить смертные муки, чем дать Зуг’Галу повод решить, будто наказание вышло слишком лёгким.
Зуг’Гал наконец опустил руку. Устал старик, аж вспотел.
Потрескивающий кнут молний растаял в воздухе, оставив после себя лишь осточертевший запах озона да сизый дымок, лениво поднимавшийся от нашей одежды. Шаман ещё секунду постоял над краем ямы, смерил нас обоих хмурым взглядом, затем молча развернулся и зашагал прочь.
Зеваки тоже начали расходиться по своим делам.
Мы остались вдвоём. Всклокоченные, слегка опалённые, в дымящихся вещах.
— Ну всё, — выдохнул я. — На сегодня приключений хватит с лихвой. Проваливай в свою яму.
— Мне показалось или он почему-то целился только в меня? — пробормотал он.
— Показалось. А теперь, давай, подлечи меня, — показал я обожжённый локоть.
Гоблин недовольно проворчал что-то невнятное, но сциллу призвал.
На мгновение мою кожу окутало приятным, прохладным свечением исцеляющей руны. Боль от ожога отступила.
— Всё, хватит с тебя, — Полуухий выскочил из ямы.
— Эй! Ты меня толком не подлечил, зараза! — возмутился я, разглядывая зудящую кожу.
— И так заживёт, нэк! — отмахнулся Арах сверху, деловито отряхивая колени штанов. — Нечего резерв попусту на такую ерунду тратить. А ну как другой червь нападёт? Вдруг их здесь несколько обитает. И что тогда прикажешь делать? Стоять столбом и беспомощно наблюдать с пустым резервом?
— Ты прав, — кивнул я, — лучше стоять столбом и ничего не делать с полным резервом. А вообще, знаешь как это называется?
Не успел я подобрать нужные слова, чтобы должным образом охарактеризовать жадность гоблина, как Полуухий проворно юркнул в сторону, оставив меня в одиночестве.
Ночь постепенно уступала место расплывчатому, грязно-серому рассвету. Изматывающая жара вскоре вновь будет главенствовать над солончаком.
Все, кроме немногочисленных дозорных, спешно укладывались отдыхать, торопясь поскорее уснуть.
Я тоже занялся обустройством ямы. Потрёпанный плащ превратился в навес, который днём будет надёжно укрывать меня от солнца. После этого откусил небольшой кусок солонины, выпил немного воды и почти мгновенно провалился в сон.
Проснулся я лишь ближе к вечеру — от надрывных криков, разносившихся над лагерем.
Это десятники, не жалея собственных глоток, выбивали остатки сна из самых нерасторопных солдат. В воздухе уже плотно висел горьковатый чад от разожжённых костров, на которых торопливо разогревали казаны с водой.
Этой же ночью нам предстояло снова выдвигаться на марш, а потому следовало как следует поторопиться со сборами и приготовлением еды. Требовалось успеть проглотить свою порцию горячего варева и хотя бы немного перевести дух, а не тащиться в дорогу сразу же после плотного приёма пищи.
Предстоящий переход обещал оказаться адски трудным.
Из-за вынужденного отдыха после сражения с Властителем песков мы растеряли почти весь имеющийся запас времени.
Теперь предстояло торопиться изо всех сил, чтобы успеть оказаться на месте хотя бы немного раньше самих Плетей, чтобы разведать местность прежде чем появится противник.
Когда отряд наконец построился для выступления, я окинул взглядом наши поредевшие ряды. Помятые, непривычно молчаливые, обмотанные грязными, местами пропитавшимися кровью бинтами — мы куда больше походили на разношёрстную банду побитых жизнью бродячих оборванцев, чем на солдат Ковенанта.
Прозвучала команда — и отряд наконец тронулся с места.
Нам предстояло этой ночью пройти расстояние, рассчитанное на два перехода. Учитывая, что это почти невозможно, значит какую-то часть пути придётся преодолеть под палящим солнцем.
— Менос, — поравнялся со мной Арах.
— Что?
— Насчёт нашего ночного разговора.
Сообразил, что растрепал то, о чём стоило молчать. Вот и переживал теперь.
— Забыли. Ничего не было.
— Хорошо, — вмиг повеселел гоблин.
— Хотя… ответь, почему я? — спросил я пока Арах не успел отойти.
— Ты о чём?
— Почему наставник решил взяться меня учить?
— Так решили боги, нэк.
Усмехнулся Полуухий. Я всмотрелся в его лицо, не похоже, что издевается.
— Стрелы, которые извлекли из твоей спины… на их древках было клеймо мастера-оружейника восемьдесят первого копья Вечной стражи. Такое же клеймо, как на тех, что достали из самого учителя, нэк.
Я на мгновение чуть замедлился, переваривая услышанное. Значит, те самые эльфы, что убили Аю, — это те же, кто пытался убить меня и повинен в смерти брата.
— Действительно, похоже на происки богов. Но это совсем не объясняет зачем ему нужен я.
— Всё просто, Менос. Тёмным расам нет дороги в земли светлых. Старику остаётся только ждать и надеяться, что однажды он снова столкнётся с эльфами из восемьдесят первого копья. Но ты ведь понимаешь, что шансы на подобное…
— Да, понимаю.
Мы шли без остановок всю ночь и половину следующего дня. Вода расходовалась чудовищными темпами. Сбавили ход лишь тогда, когда хрустящий под сапогами белый покров начал постепенно уступать место глине, перемешанной с редкими пучками колючего кустарника.
  
Наконец, солончак закончился.
Впереди начала проступать тёмная линия леса. Где-то там пролегал Восточный тракт, по которому прямо сейчас двигалась к своей неведомой цели четвёрка разумных Плетей.