Ученик гоблина. Книга V (СИ)

Я промолчал, хотя про себя подумал, что это весьма спорное и сугубо гоблинское утверждение. Гоблинш я, разумеется, видел. И, признаться честно, они снились мне после этого в кошмарах куда дольше, чем даже Теневой Монарх.
Ростом они обычно ещё ниже своих мужчин, а в ширь — из-за постоянных, нескончаемых родов — со временем раздаются так, что могут без труда посоперничать с самыми коренастыми гномами.
  
Ну да ладно, не о том сейчас речь.
— Так вот, госпожа Ан’Си была очень слаба здоровьем от самого рождения. И детей она рожала… — Полуухий вдруг замолчал на полуслове, слегка приподнялся и настороженно прислушался к тому, что происходило снаружи нашего укрытия. Лишь окончательно убедившись, что рядом никого нет и подслушать нас попросту некому, он продолжил, ещё сильнее понизив голос: — … они всегда рождались уже мёртвыми, Менос. Из цикла в цикл эта страшная история повторялась, нэк. Учитель мог бы просто бросить её. Ему бы точно разрешили взять себе другую, молодую и крепкую самку. Он ведь уже тогда был не последним шаманом и сильным Высшим. Но старик безумно её любил. Настолько, что готов был делить с ней это проклятие до конца.
— Стоп! Я уверен, что жена учителя умерла своей смертью.
— Что? — Арах уставился на меня с искренним недоумением.
— Спрашиваю, причём тут Ан’Си? Она умерла сама, а значит никак не может быть связана с эльфами и быть причиной ненависти старика к остроухим тварям.
— Госпожа Ан’Си! — вдруг яростно зашипел на меня Полуухий, подавшись вперёд.
В его зрачках вспыхнули злые искры, словно я только что смертельно оскорбил его близкую родственницу или ту, кого он знал лично. Хотя это было попросту невозможно, насколько мне было известно, жены учителя не стало уже очень давно, задолго до того, как мы с Арахом вообще появились на свет.
— Ладно, ладно, не злись, — я примирительно выставил перед собой раскрытые ладони, показывая, что не собирался осквернять память покойной. — Продолжай.
Гоблин несколько раз шумно втянул носом воздух, успокаиваясь.
— Однажды случилось чудо и в очередном помёте выжил детёныш. Всего один. Но во вселенной, Менос, всегда соблюдается баланс. В качестве платы за одну жизнь боги забрали другую. Госпожа Ан’Си умерла. Но она подарила учителю дочь.
Я невольно замер.
Дико было представлять Зуг’Гала молодым и убитым горем.
— У старика попросту не осталось времени горевать по почившей супруге так, как ему, наверное, хотелось бы, — продолжил Полуухий. — Он остался один на один с крошечным, беспомощным младенцем на руках. Клан, разумеется, предложил ему отдать девочку на воспитание одной из многочисленных кормилиц, как это заведено. Но Зуг’Гал наотрез отказался разлучаться с дочерью.
Полуухий шмыгнул носом.
— Он с головой погрузился в отцовство, Менос. Великий Высший шаман сам варил питательные смеси, чистил шкурки и лично оберегал сон маленькой Сиот’Гал.
Мне бы, по-хорошему, следовало поторопить Араха. Потребовать, чтобы тот кончал размазывать пьяные сопли и поскорее переходил к сути — к эльфам. Но я поймал себя на том, что просто не могу этого сделать.
Слишком уж непривычно и удивительно было слышать о том, что наш вечно ворчливый, резкий на язык и скорый на подзатыльники старик когда-то, давным-давно, был совсем другим.
— Все в клане любили Сиот и хотели с ней дружить, — шёпотом рассказывал гоблин, и по его зелёным щекам катились слёзы. — Детвора к ней так и липла… А всё потому, что старик ради своей дочки мастерил деревянные и костяные игрушки для них всех, нэк… Каждому…
— Ты чего ревёшь, придурок?
— А меня отец только колотил, — гоблин пожаловался, вытирая рукавом текущие сопли. — И чаще всего вообще без всякой причины. А единственной моей игрушкой в детстве была сушёная свиная голова, найденная на помойке, нэк.
— Ну… хочешь, я тебя обниму?
Гоблин почему-то моей душевной щедрости не оценил. Более того, ещё и обозвал меня бесчувственной сволочью. Но хотя бы реветь перестал, и то ладно.
Мастер Зуг’Гал, если верить рассказу гоблина, души не чаял в Сиот’Гал.
Но малютка, унаследовав, видимо, слабое здоровье покойной матери, тоже росла хрупкой и болезненной. Любое похолодание оборачивалось хрипами в груди. Чем сильнее это проявлялось, тем яростнее старик её оберегал, и тем крепче становились родственные узы между отцом и дочерью.
Отдав всего себя без остатка воспитанию единственной дочери, наставник всё же сумел её вырастить. И уже став взрослой девушкой, Сиот’Гал, как и полагалось по обычаю, вскоре тоже вышла замуж.
— И тоже умерла во время родов, — Арах окончательно расклеился, уже не пытаясь сдерживать слёзы.
— И учитель остался совсем один?
— Нет, — гоблин мотнул головой. — Его личный кошмар повторился почти что в точности, нэк. Он потерял любимую дочь, но взамен у него появилась внучка. Малютка Аю’Гал.
— А её отец?
— Папаше Аю хватило ума уступить ребёнка убитому горем шаману, а самому завести другую семью.
Вот уж действительно, истории свойственно повторяться… ещё и с подобной садистской точностью.
Я совершенно иначе взглянул на Зуг’Гала. За маской безжалостного, деспотичного старика, который гонял нас до кровавого пота и издевался, внезапно проступил глубоко несчастный, изломанный судьбой гоблин, у которого жизнь дважды отнимала самое дорогое. Мне впервые за всё время нашего знакомства стало его по-настоящему жаль.
— Аю, как и все по женской линии, вместе с редкой красотой получила слабое здоровье. Но и от старика ей кое-что досталось, нэк. Причём нечто куда более редкое и ценное, чем просто наследственная хрупкость.
Неожиданно для самого учителя, у девочки обнаружился врождённый талант к травничеству. Ещё не наступил её девятый день рождения, а маленькая Аю уже умела варить целебные зелья, мало чем уступающие дедовым, такие, на изготовление которых у иных учеников шаманов уходили долгие годы кропотливого обучения.
— Говорят, она первый раз сама, без чьей-либо подсказки, сумела правильно подобрать травяной сбор от лихорадки, ещё даже толком не зная всех названий растений, нэк. Просто взяла и смешала, будто руки сами знали, что делать.
В это я легко мог поверить. Наш наставник никогда не принял бы незаслуженной похвалы, а значит его внучка действительно обладала невероятным талантом.
Возможно, именно поэтому и собственное здоровье девочки со временем значительно окрепло. Ведь кто, как не она сама, лучше всех понимала, чем поддержать собственное слабое тело.
Так или иначе, но со временем учитель, поначалу трясшийся над единственной внучкой пуще собственной жизни, начал понемногу отпускать её одну собирать травы в ближайшем лесу.
Видя, что внучка твёрдо стоит на ногах и не падает в обморок от каждого дуновения ветра, учитель постепенно успокоился.
Клановые охотники регулярно выбивали любого опасного зверя в округе на несколько лиг вокруг. Зуг’Гал и подумать не мог, что в тех чащах с его сокровищем может случиться хоть что-то плохое.
— Однажды утром Аю сказала деду, что идёт в лес искать колокольчики. И Зуг’Гал её вновь отпустил.
— Что ещё за колокольчики? — меня почему-то насторожило название травы.
— Оооо, Менос, ты точно знаешь, о чём речь, — гоблин посмотрел на меня почему-то с жалостью.
  
Прошлое Зуг’Гала ч2
 
Много циклов тому назад
Деревня гоблинов
— Да что же это такое, — глухо проворчал Зуг’Гал, с размаху выливая в зловонную выгребную яму содержимое котелка. Уже третье безнадёжно испорченное за это утро зелье.
  
Густая сизая жижа с шипением ушла в землю, оставив на стенках посуды грязный налёт. Старый шаман раздражённо вытер тыльной стороной ладони лоб и вздохнул. Он решительно не узнавал самого себя.
Ладно бы речь шла о каком-то сложном и капризном составе, требующем идеального соблюдения температуры кипения или своевременного применения катализаторов. Так нет же — простейшее, копеечное лекарство от серой чесотки, которую каждую весну подхватывал молодняк. За свою долгую жизнь он варил этот отвар столько раз, что, признаться, даже не знал, как правильно зовётся число с таким чудовищным количеством цифр. Да что уж там говорить, если его маленькая Аю в свои неполные девять лет в одиночку справлялась с этим рецептом за каких-то полтора часа, ни разу не ошибившись в пропорциях.