Ученик гоблина. Книга V (СИ)

— А если гордость не позволяет так поступить со своими солдатами, — я заглянул в глаза побагровевшего Ирга, — тогда можешь сам стать героем. Возьмёшь казан, сядешь вон там особняком и, прижав его хорошенько к земле, начнёшь плошкой отбивать по нему боевой марш Ковенанта. И так до тех пор, пока червь не явится на твоё персональное приглашение. А когда вернёмся из похода, обещаю, я лично напишу песню о твоём беспримерном самопожертвовании, чтобы этот подвиг никогда не был забыт последующими поколениями воинов.
  
Несколько долгих мгновений в воздухе висела тишина. Ирг стоял неподвижно, будто высеченная из камня статуя, и лишь желваки, судорожно ходившие на его массивных скулах, выдавали бушующую внутри бурю эмоций. Эрвин у него за спиной, кажется, вовсе перестал дышать, готовясь в любой момент броситься между нами, если ситуация выйдет из-под контроля.
Затем, совершенно неожиданно, старый шаман громко, от души расхохотался, хлопая себя ладонью по колену.
— А ведь неплохая идея, нэк! — прохрипел он сквозь смех, вытирая выступившие на глазах слёзы.
— Я не садиться с казан, — процедил Ирг сквозь стиснутые зубы.
— Значит найди тех, кто сядет, нэк! Так или иначе, но большая их часть, — шаман неопределённо кивнул на лагерь за своей спиной, — погибнет. Или забыл уже о цели нашего задания?
— Я помнить.
— В таком случае иди и займись работой. И ты тоже, Эрвин, не стой без дела.
Когда эти двое ушли, старик смерил нас взглядом и произнёс:
— Не думайте, что на этом всё закончилось, нэк. Возможность первыми нанести удар — это, несомненно, важно. Вот только наш противник в буквальном смысле слишком толстошкурый. Даже слитный залп всех Высших вряд ли сумеет упокоить его с первого раза.
— Мы поняли, — ответил я за нас обоих.
— Хорошо, если поняли. Ладно, заканчивайте с готовкой, что-то у меня от всех этих разговоров не вовремя аппетит разыгрался, нэк.
— А вы куда? — спросил Арах, заметив, что наставник разворачивается, собираясь уходить.
— Пойду с остальными рунниками всё согласую. Ошибок быть не должно.
— Так может… нам тоже стоит пойти, послушать? — робко предложил гоблин.
Шаман остановился и с искренним удивлением изогнул бровь:
— Зачем? — старик изогнул бровь с таким видом, будто услышал самую нелепую просьбу за последние сто лет.
— Ну… — протянул Полуухий и окончательно запнулся под суровым взглядом учителя.
Я тоже покосился на зеленокожего товарища с нескрываемым подозрением. Неужто в нём опять проснулся дух «великого воина», из-за которого мы чуть не проиграли Низшему орку у нас дома, и теперь он всерьёз вознамерился участвовать в бою с подземной громадиной?
Даже если на мгновение предположить, что это возможно, оставался самый главный, сугубо практический вопрос: как именно гоблин собирался воевать?
Неужели планировал бегать вокруг длиннющей туши и шлёпать её ладошками, пытаясь нащупать уязвимые точки, как это было со мной? Или надеется прижечь червя целебным светом, как теневого Монарха?
Ни один из вариантов не выдерживал никакой критики. Приближаться вплотную к твари исполинских габаритов — это не просто глупость, это чистое самоубийство. Если чудовище не сожрёт его в первую же секунду, то просто раздавит случайным движением, что, в общем-то, ничуть не лучше.
Лично я собирался держаться нашего старика. Рядом с ним наиболее высокие шансы выжить.
— Если будем знать очерёдность, а ещё чем и откуда будут атаковать червя, то сможем предугадать направление его ответной атаки, нэк, — ничуть не стесняясь, признался в своей трусости Полуухий. — И не попасть под неё.
Но Зуг’Гал лишь отмахнулся, напомнив, что он голоден.
— Арах, я всего лишь собираюсь убедиться, что никто из этих выскочек-идиотов, мнящих себя первоклассными магами, не додумался приберечь самые сильные руны на потом. Потому что в противном случае никакого «потом» ни для кого из нас попросту не настанет, нэк. Может, ещё кому дам дельный совет, чем именно лучше бить, если у этих недоумков возникнут сомнения в выборе. Вот и всё. Никакой очерёдности и прочей ерунды согласовываться не будет. Спустя минуту после того, как покажется червь, всё вокруг захлестнёт неуправляемый хаос. Так что, если это наш последний ужин, постарайся, чтобы он был чертовски вкусным.
Во многом слова наставника оказались пророческими. Единственное, в чём он ошибся — просчитался во времени на ту самую обещанную минуту.
Хаос начался ещё до появления червя.
  
Глава 16
 
Где-то с полчаса мастер-десятник расхаживал между небольшими группами воинов. Он всё никак не мог определиться с выбором тех, кого придётся принести в жертву.
Но тут Ирг внезапно остановился и принюхался, будто гончая, взявшая след, и его и без того тёмное от природы лицо налилось дурной кровью. Оказалось, шестёрка орков из третьей десятки, ещё до того, как весь лагерь узнал про Червя, успела втихаря распить небольшую бутыль хмельного. Буквально по паре чаш на брата, не больше, чисто для бодрости духа перед ночным переходом. Пьяными их назвать было нельзя, разве что чуть более разговорчивыми, чем обычно. Но выдавший их запах оказался куда красноречивее любых оправданий, а вместе с ним нашёлся и железный повод для наказания за нарушение дисциплины — повод, который сейчас пришёлся до крайности кстати.
Когда мастер-десятник прижал провинившихся к стенке, ни один из них не позволил себе даже заикнуться с вопросом «за что». Достаточно было одного взгляда на побагровевшую физиономию Ирга, чтобы понять — сейчас точно не время для пустых пререканий.
Орк лично отобрал у хмурых штрафников почти всё снаряжение, оставив им лишь боевые топоры, и всучил взамен пустые походные казаны.
— Раз уж у вас нашлось время на медовуху, — рыкнул он на родном орочьем наречии, и Заблис, стоявший рядом с нами, любезно перевёл каждое его слово, — то станцуете червю так, чтобы он оглох.
Штрафники, злые в первую очередь на самих себя за собственную же глупость, не проронив ни звука, поплелись на открытый участок солончака. Позиция, которую им отвели, находилась в некотором отдалении от общего построения — ровно настолько, чтобы наживка не путалась под ногами у остальных, но при этом продолжала оставаться частью общего замысла.
Я наблюдал за всем этим со стороны, стоя рядом с Арахом чуть в глубине лагеря, там, где скучились Высшие рунники.
— Готов? — донёсся до меня хриплый оклик Ирга.
Штрафники не ответили — вместо этого разом принялись яростно топать по земле тяжёлыми сапогами, вколачивая каблуки в соль с таким остервенением, будто пытались выместить на бедной почве всю накопившуюся злость. Вперемешку с этим глухим топотом загрохотали перевёрнутые котлы — орки колотили по ним обухами топоров, выбивая рваный, совершенно немузыкальный, но оглушительно громкий ритм, от которого закладывало уши даже на приличном расстоянии.
— Вот сейчас и начнётся самое интересное, нэк, — негромко произнёс подошедший Зуг’Гал, и в его голосе на этот раз не было ни капли привычной насмешливости.
Я покосился на старика. Обычно невозмутимое лицо наставника сейчас казалось непривычно сосредоточенным. Таким я видел его только, когда одна-единственная ошибка могла стоить здоровья, а то и жизни.
В центре построения, повинуясь его же приказу, Высшие рунники один за другим принялись загодя призывать свои сциллы. Я невольно скосил взгляд в их сторону — вместе с низким гулом воздух вокруг магов налился свечением разных цветов и оттенков их сцилл.
Кто-то из рунников бормотал себе под нос молитвы, кто-то стоял с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на внутреннем резерве, а кто-то нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на землю под собой, будто опасался, что она вот-вот разверзнется прямо под его сапогами.
  
— Выдержки им не хватает, — тихо заметил я, наблюдая, как один из магов нервно разминает пальцы, примеряясь к паре рунных глифов. Будто упражняясь на скорость реакции.