Сага о Слиянии душ. Книга 1. Всадник дракона
Джай вздохнул, когда слуги, избегая его взора, стали таскать ведра, чтобы наполнить ванну с золотыми когтями в центре покоев.
– Благодарю вас, – сказал им Джай.
Они едва удостоили его взглядом и вскоре ушли, оставив Джая снимать с Леонида халат и перетаскивать его хрупкое тело из коляски в горячую воду.
Старик застонал, а Джай поставил клетчатую доску на табурет рядом с ванной и уставился на фигуры, которые не сильно отличались от тех, что были на поле боя утром. В первом ряду пехота, по краям – кавалерия. А позади – более полезные фигуры, состоящие из редких существ той земли, в которой была изготовлена клетчатая доска. Поскольку эта была сабинской, фигурами на ней были грифоны, чамроши [2], мантикоры [3] и тому подобные твари. Джай знал, что в Северной тундре фигурами были пещерные медведи и драконы, а у его народа – мамонты и носорогоподобные хиро. И все же, какими бы ни были существа, фигуры двигались по доске везде одинаково.
– Ну, разрешаю тебе сделать первый ход, – прохрипел Леонид, глубже погружаясь в горячую воду.
Джай пожал плечами и передвинул первую фигуру. Обычный гамбит: неуверенная атака легионера со щитом. Но Леонид все равно умудрился найти в этом недостаток, недовольно бурча себе под нос:
– Скажи, Джай… – Леонид направил грифона навстречу легионеру. – Что должны были сделать генералы моего сына в битве с худдитами?
Джаю даже не пришлось обдумывать ответ. У него было достаточно времени, чтобы поразмыслить над этим во время их долгого путешествия. Он прочитал много дневников Леонида, чтобы понять: то, что он наблюдал в битве с худдитами, походило на детскую тактику.
Джай склонил голову, выводя вперед второго легионера, чтобы прикрыть того, кому угрожал грифон.
– Они позволили врагу выбрать поле боя, – ответил Джай. – Горный хребет давал худдитам преимущество, а их лидерам – обзор окрестностей.
– Окрестностей, – пробормотал Леонид. – Хорошее слово.
Он выдвинул вперед по диагонали следующую фигуру – чамроша. Вырезанное из кости существо было точной копией настоящего – ястребиноголового крылатого пса, с которым предпочитали связываться душой ученики-воины, оруженосцы из Гвардии грифонов. Джай уже понял свою ошибку: два его легионера были уязвимы и окружены в центре поля.
– Как выигрываются сражения? – лениво поинтересовался Леонид.
– Битва выиграна не тогда, когда мертв последний враг, а когда разбит первый, – ответил Джай, повторив слова, которые Леонид вдалбливал ему годами.
Юноша отодвинул переднего легионера, спрятав его за первым. Леонид всегда был агрессивным игроком, и оборонительная позиция Джая редко позволяла долго противостоять атакам старика.
– Я участвовал в битвах, где враг бежал, не потеряв ни одного человека. Битва – это не мясорубка, как думает мой сын. Что ему следовало сделать, Джай?
Джай тщательно подбирал слова. Леонид любил своего сына, каким бы жестоким ни был император.
– Сир, один легион выглядел малочисленно, и это давало врагу уверенность в том, что у него был шанс. Три легиона продемонстрировали бы тщетность сопротивления и вынудили бы врага сдаться.
Он не упомянул, что капитуляция дала бы больше пленников, хотя, несомненно, это было одной из причин, по которой Константин в первую очередь погнался за ордой худдитов. Поскольку обширные сельскохозяйственные угодья худдитов внезапно перешли к нему, сабинянам понадобятся новые рабы для обработки полей.
– Что еще? – поднял тонкий палец Леонид.
Джай на мгновение задумался, затем произнес:
– Они стояли спиной к морю, бежать им было некуда. Поэтому у худдитов был выбор: сражаться насмерть или сдаться. Но если бы у них был выход…
Леонид прервал его, так как Джай задумался.
– Битва выигрывается в сердце простого воина, – сказал старик. – Нужно убедить своих легионеров, что сражаться лучше, чем бежать, а противников – в обратном. Никогда не заманивай врага в ловушку, не дав ему пути к отступлению. Большинство моих воинов были убиты или взяты в плен при отступлении, а не в бою.
Леонид выдвинул кавалериста, и Джаю ничего не оставалось, кроме как вернуть своего легионера. Игра уже превратилась в катастрофу. Леонид вывел вперед много своих лучших бойцов, угрожая всей его линии. Тем временем Джай практически вернулся к исходной точке, с одним-единственным легионером в центре поля.
– Твой отец, – пробормотал Леонид, сбивая одинокого легионера с ног своим грифоном, – знал это достаточно хорошо. Он нанес мне первое в жизни поражение.
Юноша нахмурился. Леонид уже второй раз за сегодня вспоминал об отце Джая. Это в два раза больше, чем за весь последний год. Очевидно, старика что-то беспокоило.
– Оу… – все, что смог произнести Джай, не выдав, как сжалось горло.
Леонид разглядывал доску, втянув голову в плечи.
– В нашей первой битве он заманил меня в ловушку. Послал свою армию вперед, а затем через несколько минут скомандовал ей разбежаться в мнимой панике. А когда мои люди нарушили строй, пустившись в погоню, и кавалерия бросилась в атаку впереди пехоты, чтобы уничтожить степняков… те резко перегруппировались. Развернулись и встретили нас лоб в лоб идеальной шеренгой грохочущих хиро, поглотивших моих рассеянных всадников, словно те были ничем. Мне удалось лишь перестроить то, что осталось от пехоты, и отступить в лагерь. Армия твоего отца за один день уничтожила больше сабинян, чем любой враг за всю мою жизнь…
Джай уставился на Леонида. Он знал об этой битве. На самом деле, все знали. Но подробности того, как отец Джая победил Леонида, были замутнены слухами о предательстве, чтобы спасти лицо сабинян.
Джай почувствовал гордость – чувство, которое редко испытывал, когда дело касалось его семьи и народа. Он заметил, что улыбается, и стер улыбку с лица.
Если Леонид и ощутил перемену в настроении Джая, то не подал виду. Вместо этого он замолчал, некоторое время обдумывая ход игры. Наконец старик фыркнул.
– Четыре или пять ходов – и ты у меня в руках.
Леонид кивнул на статуэтку императора в центре строя Джая, поразительно похожую на молодого Константина, и Джай послушно опрокинул ее, признавая поражение.
Леонид усмехнулся и взмахом скрюченной руки разбросал оставшиеся фигурки по полу.
– Ты очень робкий. Слишком боишься совершить ошибку, рискнуть. Ты ведь сын своего отца. Так действуй соответствующе.
Глава 5
Джай лежал на спине, прислушиваясь к утренним крикам павлинов в садах. В его комнатке было темно, потому что в ней не было окон. Да и комнатой ее трудно было назвать, скорее гардеробом, в котором ему отвели место, когда он поступил на службу к бывшему императору. Каморка находилась в углу покоев Леонида, так что старик мог позвать Джая, когда понадобится.
Сегодняшний день был особенным. Сегодня Джай не просто рутинно приводил в порядок Леонида и писал под его диктовку, скрипя пером и подсушивая чернила. Не просто читал ему вслух и растирал старику ноющую спину.
Сегодня… Джай отправлялся на охоту.
Вернее, наблюдать за охотой, если верить приглашению, полученному Леонидом накануне. Джай надеялся, что будет только наблюдать, – верховая езда всегда его нервировала.
По какой-то причине в приглашении значилось и имя Джая. Возможно, это было сделано для того, чтобы казаться более гостеприимными по отношению к данчанам, не одобрявшим политику сабинян, которые заставляли детей побежденных врагов усердно работать, а своих отпрысков и пальцем не трогали.
В любом случае, Джай был рад покинуть обнесенный стеной Лациум, да еще и так скоро после последнего раза – редкое удовольствие, от которого у него заколотилось сердце.
На самом деле, он впервые увидел городские окраины, когда был ребенком, – Балбир тогда разрешали брать с собой Джая с братьями за пределы города, где она учила их названиям и применению растений Великой степи.