Сага о Слиянии душ. Книга 1. Всадник дракона

Даже издалека Джай видел, как мужчины и женщины падали на колени в мольбе. Несколько сотен продолжали сопротивляться, дергая коленопреклоненных, пытаясь убедить их встать. Эти немногие будут сражаться до конца, но остальных, возможно, пощадят, чтобы они жили в плену… если подобное можно считать жизнью.
Константин прочистил горло и встал со своего трона. Он подошел к Ивару, смотревшему снизу вверх на шестифутового короля, закаленного в боях. До сих пор эти двое были соперниками – даже врагами, – хотя редко вступали в прямой конфликт.
  
Затем Константин раскинул руки и заключил Ивара в объятия.
– Тогда дарую благословенное милосердие! – объявил он, отстраняясь. – В честь союза двух наших великих династий. Милосердие!
Леонид одобрительно хмыкнул и притянул ухо Джая к своему рту.
– Присматривай за этими данчанами, – прошипел он. – Союз с ними еще не скреплен.
 
Глава 3
 
Обратный путь в императорский дворец пролегал по Кашмирской дороге. Джай и Леонид ехали в старой императорской карете, трясясь на подушках и слушая щелканье кнутов.
Увы, Леонид снова велел задернуть занавески в их обитом войлоком экипаже, и на протяжении всего двухдневного путешествия в Лациум Джаю оставалось лишь смотреть на храпящего старика.
Юноша тосковал по своим книгам. По настоящей еде, а не по жидкой, но полезной каше, которой питался Леонид во время своих путешествий, – ее приходилось есть и Джаю. Но больше всего на свете Джай жаждал взглянуть на окружающий мир.
Почти вся его жизнь прошла при дворе сабинян. За десять лет, проведенных там, он почти не покидал территорию императорского дворца, словно пленник. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.
Когда он был ребенком, его отец, Рохан, король племени Кидара, вступил в союз с другими народами Великой степи против Сабинской империи. Рохан стал Верховным ханом степного народа и повел его в кровавый поход сопротивления, который принес большие страдания обеим сторонам. В конце концов дело дошло до последней битвы. Отец Джая проиграл ее, после чего Леонид лично казнил Верховного хана.
Но к тому времени Леонид был уже стариком, чьи недуги еще более усугубились из-за годичной войны. Измученный, он передал своему сыну Константину императорскую корону – в тот самый день, когда казнили Рохана.
У Константина не было желания вторгаться на бескрайние луга, а волнения множества цивилизаций, поглощенных его империей, не прекращались – их вдохновлял пример отца Джая.
Так возникло мирное соглашение. По нему ханы племен платили сабинянам ежегодную дань, а воины, уже взятые в плен, оставались жить в империи и работать в оковах.
Кроме того, ханы отправляли своих детей на воспитание при дворе сабинян до достижения ими двадцатилетнего возраста. Если какие-то племена нарушали мир или отказывались платить дань, их детей убивали.
Будучи третьим сыном в роду своего отца и рожденным от безымянной куртизанки, Джай был столь же незначителен при дворе, как и на родине. В то время как к двум его старшим братьям относились с некоторой долей уважения, поскольку они были проводниками и спутниками принца Тита на охоте, уделом Джая было вытирать слюни с всклокоченной бороды Леонида и выполнять другие, еще более постыдные обязанности. Его прозвище «подтирка» было жестоким, но довольно точным.
У него не было цели ни при этом дворе, ни в Великой степи. Он был лишь примечанием в анналах истории. Впрочем, Джая это вполне устраивало. Он просто хотел мирного существования в месте, которое мог бы назвать своим домом, хотя иногда задавался вопросом, мог ли он вообще называть Великую степь своим домом, если ее не помнил.
– Мы подъезжаем?
Вопрос Леонида отвлек Джая от размышлений. Старик поднял голову, и Джай поспешил поддержать его шею и поднести к губам Леонида кувшин с водой.
– Надеюсь, – ответил Джай. – Если бы я мог выглянуть в окно, я бы дал более точный ответ.
Леонид поднял голову и посмотрел на Джая, вглядываясь в его лицо. Видел ли он в нем смешанное происхождение? Более светлая кожа, унаследованная от матери, выделяла Джая среди других степняков. Или Леонид просто видел степняка, похожего на Рохана, с черными волосами до плеч и карими глазами? Все остальные точно видели.
Через мгновение Леонид одобрительно хмыкнул, и Джай, улыбнувшись, осторожно раздвинул занавески, стараясь не ослепить старика светом.
Прижавшись лицом к стеклу, он смотрел на холмы сабинских земель. Другой человек нашел бы это скучным, потому что смотреть было не на что, кроме густых полей пшеницы, колышущихся в лучах послеполуденного солнца. Но для Джая это было невиданное зрелище, о котором он лишь читал в обширной библиотеке Леонида или слышал, когда старик предавался воспоминаниям. Джай задумался, насколько иначе выглядели его родные места с этих холмов, и порылся в памяти.
Он смутно помнил родные края. В конце концов, ему было всего четыре года, когда его едва отлучили от груди кормилицы, отослав жить при дворе. Но какие-то воспоминания все же остались. О мужчинах и женщинах, сидевших кружком, смазывавших маслом волосы друг друга и заплетавших их в косы. О еде, которая обжигала рот, но оставляла ощущение тепла и жизни. И что самое мучительное – об ароматах, названий которых Джай не знал, и вкусах, которые ощущал лишь во сне.
Если бы не Балбир, женщина, отправленная в империю ухаживать за ним и его братьями, он, возможно, вообще ничего не знал бы о своем народе… Теперь даже ее спрятали от Джая, отправив работать в знатную семью в торговый район Лациума. В тех редких случаях, когда ему разрешалось покидать дворец, Джай делал все возможное, чтобы повидаться с ней, но обычно им удавалось лишь перекинуться парой слов, пока она драила парадные ступени, а затем хозяйка загоняла Балбир в дом.
– Ну? – спросил Леонид.
Джай вздохнул и опустил занавеску.
– Я вижу только поля.
Леонид сухо кивнул и поглубже зарылся в подушки.
– Подъезжаем, – подтвердил он. – Город всегда был окружен полями. Любого захватчика можно заметить задолго до того, как он доберется до его стен.
– Захватчика? – уточнил Джай. – Так далеко на юге?
– В старые времена у нас было много врагов, – усмехнулся Леонид. – Восстания, бунты… Но это больше не проблема. Остались только данчане.
Джай придвинулся ближе.
– Остались? До сих пор? Вы просили меня последить за ними. Зачем?
Леонид вздохнул и потер глаза.
– Десятилетиями они совершали набеги на наши побережья и северные территории империи. Как ты думаешь, почему я не уничтожил их, как всех остальных своих врагов?
– Очевидно, из-за драконов, – догадался юноша.
Леонид захихикал, и смех перешел в надрывный кашель. Джай усадил старика поудобнее и растирал его спину, пока тот не затих.
Драконы. Даже в такой стране, как Сабинская империя, где дикие земли населены множеством опасных существ, само это слово вселяло страх и трепет во всех, кто его слышал. Легенды до сих пор рассказывали о том, как эти хищники заполоняли небо по всему миру. Теперь их осталось всего несколько десятков, они летали куда хотели, но каждый год возвращались, чтобы размножаться в ледяных горах Северной тундры, охотясь на нарвалов и тюленей в Серебряных морях.
Леонид перестал судорожно кашлять и глотнул еще воды.
– Драконов? Тьфу! Данчанам хочется так думать, – прохрипел Леонид. – Но наша Гвардия грифонов не уступит их драконам, если дойдет до битвы. Численность, мой мальчик. У нас сотня или больше грифонов, которая способна сразиться с дюжиной их драконов. В честном бою.
  
Сердце Джая забилось быстрее при мысли о личных защитниках императора – наездниках на собственных огромных зверях. Грифоны, конечно, меньше и слабее драконов, но Леонид прав: их больше, и все они подчиняются военной гвардии. Драконы же, насколько знал Джай, образовывали связь души только с высшими слоями данского общества.
– Тогда почему вы их не уничтожили? – снова спросил юноша.