Сага о Слиянии душ. Книга 1. Всадник дракона

Приглашение на охоту Джая не означало, что их с братьями приняли. Совсем наоборот. Им напомнили об их месте. Хотя так называемых северных варваров принимали при дворе, степняки оставались побежденными врагами. А плененные враги навеки останутся рабами в оковах, и никакой брак принца этого не изменит.
– Арджун! – рявкнул Тит, протягивая арбалет. – Заряжай еще!
Джай увидел, как его брат покачал головой.
  
– Черт тебя подери, Арджун! Если опозоришь меня перед моей невестой, то твои братья на себе ощутят последствия!
Джай не знал, что побудило его пошевелиться. Возможно, дело было в выражении лица Арджуна. Его брат, который никогда не позволял врагу увидеть свою слабость, был сломлен позором.
Хиро застонал, как только Джай к нему подошел. Зверь вздрогнул от прикосновения юноши, но не шелохнулся, когда Джай наклонился и встретился с ним взглядом. Джай видел боль в глубоких темных глазах зверя. Боль – и растерянность.
Джай достал из кармана нож для сыра и приставил его к основанию черепа зверя. Это был лучший способ умертвить лошадь со сломанной ногой, и Джай полагал, что хиро не будет исключением.
– Разрешите избавить животное от страданий, лорд принц, – обратился он к Титу.
Он не осмеливался взглянуть на принца. Не перешел ли он черту? Или охотники выпустят стрелу, не заботясь о том, что та попадет в Джая?
К этому времени уже подоспели данчане, с любопытством наблюдая за происходящим. Если они и поняли значение зверя, то не подали виду. И тут заговорила служанка:
– Моя госпожа просит вас не пачкать руки, лорд принц. Вам еще снимать ее с лошади. Но для нас было большой честью увидеть, как вы его добыли. Прекрасная получилась охота с не менее славной добычей.
Даже Тит удивился тому, как легко девушка владела его языком. Принц помолчал, обдумывая ее слова.
– Возможно, это будет уместно, – произнес Тит, внезапно увлекшись этой идеей. – И в самом деле, почему бы и нет?
Он плюнул в сторону Джая и подошел ближе. Присел на корточки, а затем махнул рукой, наблюдая, словно за каким-то зрелищем.
– Давай, – разрешил он, улыбаясь Джаю. – Сделай это.
– Прости меня, – прошептал Джай.
Он глубоко вонзил нож ударом кулака и почувствовал, как на глаза навернулись горькие слезы, когда зверь застыл, а затем обмяк.
Из его груди вырвался последний вздох, и Джай услышал жужжание мух, превративших застывавшую лужу крови в бурлившую черную жижу. Это была не охота. И даже не спорт.
– Самар! Тащи сюда свою жирную задницу! – проревел Тит. – А ты, подтирка, марш к своему глупому братцу!
Джай подбежал к Арджуну, когда из кустов, спотыкаясь, вышел заплаканный Самар, и все трое встали, наблюдая за принцем. Тит подошел к хиро и пнул животное ногой.
Принц отпрыгнул от зверя в притворном страхе, а затем рассмеялся, повернулся к братьям спиной, и Джай услышал, как он расстегнул пуговицы брюк.
Тит встал, широко расставив ноги, и тут же послышалось журчание мочи.
– Вы трое разделаете этого зверя! – приказал Тит. – И отдадите его завтра собакам! А голову сохраните – хочу, чтобы ее насадили на кол!
Он слегка качнулся на пятках, а затем застегнул пуговицы и обернулся.
Джай почувствовал на себе пристальный взгляд принца. Но все же, пока его братья стояли, опустив головы, Джай смотрел Титу в глаза.
– Мне всегда было интересно, какова на вкус пища моего народа, лорд принц, – сказал Джай. – Благодарю вас за возможность ее попробовать.
Тит посмотрел на Джая так, словно его ударили. И все же, казалось, он не нашел в ответе Джая ни оскорбления, ни дерзости. А поскольку за ними наблюдала служанка, ему оставалось лишь вздернуть подбородок и ответить:
– Ты неправильно меня понял.
Принц вскочил в седло, а Джай смотрел, как охотничий отряд возвращался в лощину, оставляя трех братьев одних на поляне.
Они долго молчали и не двигались, даже когда грохот копыт затих вдали. Лучи заходящего солнца удлинились, и тело хиро отбрасывало длинную тень. Джай присел на корточки, выдохнув воздух, который задерживал, даже не подозревая об этом.
– Выродок, – всхлипнул Самар.
Арджун обнял братьев за плечи, притянув их к себе.
– Этот выскочка думает, что оставил нас страдать. А на деле мы проведем вместе весь вечер и ночь. Давайте воспользуемся этим по максимуму.
 
Глава 10
 
Братья въезжали в ворота Лациума не печалясь, а радуясь. Они устали и были по локоть в крови. Но, несмотря ни на что, торжествовали, упиваясь лучами утреннего солнца.
Они провели вместе ночь под звездами, пировали жареным деликатесом своего народа… Арджун сказал Джаю, что мясо хиро обычно употребляли в пищу, только когда животное уже не давало молока или не производило потомства. А убивали зверя исключительно по ритуалу, с уважением и достоинством. Это был повод отпраздновать хорошо прожитую жизнь, рассказывая истории и смеясь.
Братья решили, что богиня-мать степи хотела, чтобы они отведали хиро, несмотря ни на что. Богиня, о которой они слышали из уст Балбир, как и сказки.
Именно Балбир они и отправились искать сейчас.
Эту степную женщину много лет назад прислали заботиться о Джае и его братьях. Они провели вместе всего пару лет, живя в помещении для слуг, а потом Джаю поручили заботу о Леониде, а его братьев отправили осваивать охотничье дело.
Балбир научила их тому немногому, что они знали о своем народе. Только у Арджуна, старшего из них, сохранились смутные воспоминания о родине.
Теперь Балбир работала в доме мелкой дворянки, переехав из дворца, когда возраст взял свое. Она заслуживала попробовать хиро. Братья жили жизнью, которую они не выбирали, но все трое чувствовали себя виноватыми в том, что с годами перестали часто с ней встречаться.
Трое юношей представляли собой странное зрелище: все в крови, как и их лошади, не говоря уже о самодельных санях из шкур и веток, нагруженных горой разделанного мяса, которые они тащили за собой. В любое другое время стража остановила бы их задолго до того, как они добрались бы до дома хозяйки Балбир. Но из-за спешной организации праздника по случаю помолвки на кухню стягивали десятки блюд со всей империи. Лациум был странным городом – одиноким поселением в дне пути от Серебряных морей, на западном побережье разросшейся империи. Он располагался среди полей, лесов и саванны, словно маленький остров в море дикой природы и многочисленных сельскохозяйственных угодий, соединенных лишь длинным извилистым мостом Кашмирской дороги.
Это было скорее большое поселение, которое именовалось городом лишь для того, чтобы казаться величественнее. Здесь все было посвящено заботе о сабинском дворе.
В Лациуме обитали десятки суконщиков, портных, сапожников, модисток и ювелиров, а также оружейников и кузнецов. Ремесленники изготавливали товары для знати, чиновников и военных, живших рядом с дворцом. Придворная мода менялась, казалось, вместе с ветром, и в лавках всегда царила оживленная атмосфера. Трое братьев их избегали, поскольку патрулирующие стражники дубинками отгоняли подозрительных нищих и немытых людей.
Пришлось избегать и многолюдных рынков. Еда, конечно, была еще одним востребованным товаром, и прилавки с экзотическими фруктами, мясом и специями были в Лациуме буквально повсюду. В тех редких случаях, когда Джаю удавалось наскрести достаточно монет, он пробовал дешевые фрукты на выброс – помятые или подпорченные; это была одна из немногих радостей, которые ему удалось найти в этом месте.
Даже на боковых улочках было ясно, что в городе живет королевская семья: мостовая была вымощена белым привозным камнем, а здания при любой возможности украшались резьбой, мозаикой и прочей витиеватостью. На мозаиках и даже настенных рисунках красовались грифоны, чамроши и львы. Каждый дюйм был посвящен почитанию сабинян, исключение составлял лишь памятник павшим от Багровой смерти, установленный в глухом переулке в честь умерших от чумы, которая унесла много жизней более десяти лет назад.