Дело смерти (ЛП)

— Эверли? — говорит он в рацию. — У нас тут ситуация. Сидни у меня в хижине. Кажется, что-то произошло между ней и Уэсом.
Радио трещит.
— Я сейчас буду.
Он откладывает рацию и смотрит на меня.
— Что случилось?
Я даже не могу ответить, сильно дрожу.
— Блядь, — вырывается у него. Кажется, я никогда не слышала, чтобы он ругался, но тут вспоминаю, каким он бывает, когда проигрывает в покер. Он исчезает по коридору, а потом возвращается с аварийной аптечкой. Распаковывает ее и рвет серебристое термоодеяло. — Прежде чем я это использую, мне придется снять с тебя одежду и надеть сухую, — говорит он. — Ты согласна?
  
Я фыркаю. Так же, как я «согласилась» быть объектом эксперимента?
Он смотрит на меня с удивлением, потом снимает с меня свитер, затем джинсы. Я делаю все максимально неловким для него, потому что почти не могу сдвинуться.
— Я вспомнила, — дрожа зубами, говорю я. — Какой же ты зануда и… лузер.
Он на мгновение останавливается, глядя на меня недоверчиво.
— В покере, — уточняю я.
Его глаза расширяются, брови поднимаются.
Он понимает, что я знаю.
Его руки дрожат, пока он надевает на меня толстовку, и в этот момент в комнату врываются Эверли и Майкл.
— Что, черт возьми, произошло? — спрашивает Эверли. — Сидни, ты в порядке?
Дэвид смотрит на них сдержанно.
— Кажется, она знает.
Эверли и Майкл обмениваются удивленными взглядами. Потом Эверли медленно поворачивается ко мне. Долго смотрит.
Я встречаю ее взгляд.
— Привет, Эверли.
Ее глаз подергивается, и она медленно кивает.
— Привет, Сидни. — Она глубоко вздыхает и осторожно подходит ко мне, опускаясь на колени, кладет руку мне на бедро. — Где Уэс?
— Он уплыл, — говорю я. — Он не мертв. Но я боюсь, что с ним не все в порядке. Он на лодке. В море. На автопилоте. Мне пришлось его вырубить.
— Почему? — спрашивает Майкл, скрестив руки.
— Потому что он похитил меня. Связал. Увез отсюда.
Глаза Эверли сужаются.
— Но разве ты не хотела уйти?
— Не в шторм. А потом я вспомнила… я вспомнила, — делаю паузу. — Ты знала… что он убил меня?
Трое напрягаются и обмениваются взглядами, которые я не могу прочесть.
— Я поставлю чай, — быстро говорит Дэвид. — У меня есть кое-что, что тебя согреет.
Он исчезает на кухне, а Эверли сжимает мне колено.
— Что значит «он убил тебя», Сид?
— Я помню, — говорю я, хотя мозг с каждой секундой становится все более туманным. — Мы ссорились на лодке, и я чуть не ударилась головой о стол. Именно тогда я вспомнила все. Вспомнила, как умерла.
Майкл прочищает горло.
— И ты думаешь, что Уэс сделал это намеренно?
— Он толкнул меня, — говорю я.
— Ты помнишь, как он тебя толкнул? — спрашивает Эверли.
Я киваю. Хотя теперь, когда пытаюсь сосредоточиться и вытащить воспоминание, оно немного меняется. Становится размытым.
— Что ж, это для нас новая информация, — говорит Эверли. — Знаешь, мы всегда подозревали, что его гнев возьмет верх. Он был так одержим тобой, Сид, помнишь?
Я нахмуриваюсь и прикрываю лицо руками.
— Я больше не понимаю, что помню. Я видела фотографии, которые он хранил, и помню эти сцены, но все остальное… я не помню, чем занималась в Мадроне. Я не помню, когда мы с Уэсом начали встречаться и почему расстались. Ты говоришь, он был одержим…
— Очень, — говорит Эверли. — Мы боялись, что он может что-то сделать.
— Эверли, — предупреждающе говорит Майкл.
— Что? — отвечает она, отбрасывая волосы через плечо. — Это правда. Он не мог тебя отпустить. Он хотел, чтобы ты принадлежала только ему, а если нет, то он бы не позволил, чтобы ты досталась другому.
Я проглатываю комок в горле. Нет. Все это не сходится. Уэс мог толкнуть меня, мог быть в тот момент жестоким и агрессивным, но это не значит, что он умышленно убил меня.
— Нет. Нет, это была случайность, — говорю я, воспоминания снова закручиваются в клубок. Я так стараюсь выловить момент, но не могу. Раньше все было ясно, как день, а теперь это просто туман. Возможно, удар головой и настоящая смерть сделали свое.
Возможно, я вообще ничего не помню.
Возможно, мой мозг заполняет пробелы, заставляя меня думать, что я помню, опираясь на события, которые произошли раньше.
— Знаешь что, Сид, — говорит Эверли. — Когда этот шторм закончится, мы подключим полицию и подадим заявление. Скажем, что он пытался тебя убить.
— Эверли, — снова предупреждает Майкл. — Давайте обсудим это, прежде чем делать что-то необдуманное. Здесь много такого, что будет сложно понять кому угодно, не говоря уже о полиции, — он смотрит на меня. — Ты сказала, что оставила его на лодке. Ты точно знаешь, что он жив?
Я киваю, когда Дэвид появляется с горячей кружкой чая.
— У него был пульс. Автопилот настроен на Винтер-Харбор. Но что если он умрет по пути? Что если я его убила?
— Хмм, — говорит Майкл, но не кажется ни капли обеспокоенным. Он достает рацию и нажимает кнопку. — Кит? Родерик с тобой? Высылай «Зодиак» для перехвата «Митрандира». Он должен быть в заливе. Навигационные огни включены. И да, я знаю про шторм.
— Вы его останавливаете? — спрашиваю я.
— Полиция может и не справиться, но мы да, — говорит он с улыбкой, которая заставляет мои зубы скрипеть.
— Я так рада снова видеть тебя, Сид, — говорит Эверли, сжимая мое колено. — Ты снова с нами. Ты перестала пытаться изменить Поселение. Видишь, что происходит, когда Поселение меняет тебя?
«Менять во что?» — думаю я, делая глоток чая. Горький, кислый, но тепло согревает. Кто я теперь?
— Но как я была одной из вас? — спрашиваю я. — Почему я осталась в Мадроне?
Я пытаюсь сосредоточиться, но голова начинает раскалываться. Мне кажется, что мицелий в моем мозгу работает сверхурочно. Мысль об этом, о том, что на самом деле происходит там, кружит мне голову. У меня столько вопросов, и я даже не знаю, с чего начать.
— Тебе было некуда идти без стипендии, — говорит Майкл.
Стипендия? Ах да. Это было реально. Это случилось.
— Ты осталась, потому что была амбициозна, — гордо говорит Эверли. — Потому что хотела успеха превыше всего. Потому что знала, что создана для великих дел. Потому что доказала свою ценность. Именно твой блестящий ум раскрыл секрет всего.
Я смотрю на нее, ощущая легкое головокружение, не понимая.
— Именно ты, в конце концов, нашла рецепторы, необходимые для того, чтобы грибы росли и создавали новые синапсы, — говорит она мне. — Именно ты превратила это из революционного лекарства от заболеваний и травм мозга, от болезни Паркинсона и Альцгеймера, во что-то более грандиозное. Ты нашла способ обмануть смерть.
Я моргаю, комната слегка кружится перед глазами.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, хотя слова звучат странно.
— Ты совершила прорыв, Сид! — восклицает она. — Это заняло время, но ты сделала это. Твое исследование и открытие смогли убить мышь и вернуть ее к жизни. А когда мы были готовы к испытаниям на людях… ну, именно ты нашла нам первого пациента. Мы не смогли бы сделать этот шаг без твоего взгляда на мораль.
Мир рушится у меня под ногами. Я замираю, но комната продолжает кружиться.
Нет.
— Что? — шепчу я, сердце будто налилось свинцом, а воспоминания угрожающе нависают надо мной.
— Самоубийство было счастливой случайностью, — говорит Эверли. — Бедная Фарида просто не вынесла. Но когда ты предложила вскрыть ей голову и использовать на ней мицелий… ну, мы не могли отказаться. Конечно, в первый раз не получилось. Ни во второй, ни в третий. Но ты была очень настойчива, и в конце концов тебе удалось. Жаль, что ты не видела этого прогресса. Потому что нам пришлось использовать его на тебе.
  
— Нет… — выдыхаю я, пытаясь защититься от воспоминаний, которые продолжают всплывать.
Нет… я бы никогда…
Я бы никогда…
Но я помню, помню.
Помню, кем была.
Старая Сидни.