Вторая молодость Фаины (СИ)

— Ох, так это… Такой видный, высокий, крупный мужчина? 
— Да, да, это мой охранник, — кивнула я. 
— Фаина Андреевна, да вы стали, как знатная дама, у вас теперь и охрана имеется, — покачала головой Анфиса.
— Да, Анфиса Васильевна, крутимся понемногу, — попыталась я улыбнуться. 
И несмотря на то, что все мысли были о другом, я вдруг заметила, что у Анфисы Васильевны лицо грустное, потухшее. 
  
— А что у вас случилось, Анфиса Васильевна? — спросила я, — вы какая-то невесёлая. 
— Да, новое начальство в больницу пришло, барышня. Всем сказали, что больше нельзя проживать на территории. Вот скоро мне надо освободить ту каморку, что я здесь занимаю. А куда мне идти-то? У меня ж своего дома нет. 
И в глазах женщины появились слёзы, а губы её задрожали. 
Я посмотрела на неё, и решение пришло мгновенно: 
— Анфиса Васильевна, а вы очень хотите тут остаться работать? Или, может, поедете со мной, ко мне в имение, под Екатеринбург? Мне такие руки, как у вас, очень нужны. 
— Барышня, Фаина Андреевна, да вы что… Куда ж я… Так далеко-то… 
— Зато у вас там будет своя комната, а глядишь потом и дом отстроим, — подмигнула я. 
Глаза у Анфисы Васильевны загорелись. 
— Ну, барышня, коль не шутите, то буду рада, если заберёте меня с собой. 
— Заберу, конечно! А пока, если вам некуда идти, у меня здесь в Петербурге снята квартира в доходном доме. По хозяйству с собой никого не брала, так что берите вещи и переезжайте пока ко мне. А оттуда уже вместе поедем. 
Женщина закрыла лицо руками, полные плечи её затряслись. 
— Ну что вы, Анфиса Васильевна? Вы что? Плачете? 
— Ничего, барышня,… просто от счастья плачу, — выдохнула она. 
— Ладно, Анфиса Васильевна, давайте, заканчивайте плакать, — с улыбкой, нарочито строго сказала я, —я пойду поговорю с доктором, а потом своего больного навещу. 
Анфиса Васильевна вскинулась: 
— Не переживайте, барышня, я за ним уж присмотрю! Я как раз к тем палатам прикреплённая. А если и не прикреплённая, то договорюсь, сама буду следить. 
— Я даже не сомневаюсь, Анфиса Васильевна, — с улыбкой сказала я и пошла к доктору. 
Как я и предполагала, доктор оказался другим, не тот, что наблюдал меня, когда я пришла в себя в этой больнице. Он сообщил, что мужчину ударили по голове чем-то тяжёлым и тупым. Удар был нанесён справа. 
— Значит, либо бил левша, либо ударили сзади, когда он не видел, — заключил он. 
Но, по его словам, организм у охранника крепкий. Кости черепа проломлены не были, все повреждения только внешние. Сказала, что есть шанс, что восстановится быстро. 
— Тогда, пожалуйста, сообщите мне, когда он придёт в себя, — попросила я. 
— Конечно. Для пациентов, находящимся в отдельных палатах, у нас предусмотрен такой сервис. Мы пришлём вам посыльного. 
Я написала адрес, куда отправить известие, попрощалась и по пути снова зашла к Анфисе Васильевне. Оставила ей записку с адресом. 
— Анфиса Васильевна, как смена закончится, сразу собирайте вещи, да приходите. Вот, — я достала из сумочки две монеты по рублю и вложила ей в руку. 
— Да куда ж так много-то, Фаина Андреевна? 
— Анфиса Васильевна, мало ли что. Пригодится. Грузите всё на извозчика и приезжайте. Комнат в квартире несколько, одну я вам выделю. Будете мне по хозяйству помогать. 
— Да я-то… Да, конечно… — просияла Анфиса. 
На том и порешили. 
И мы с Тихоном поехали домой, «ждать инструкций». А вечером посыльные принесли два письма.
  
Глава 52 ч.1
 
Когда мы вернулись домой, квартира, прежде казавшаяся мне светлой и уютной, вдруг показалась холодной, тёмной и словно бы нежилой. Всё в ней стало каким-то чужим. 
Первым желанием было написать Алексею. Но потом я остановилась, подумала, что надо подождать. Не писать пока ни ему, ни Кошко. Я не была уверена, что за мной не следят. Только вот вопрос, кто бы это мог быть? 
Когда раздался звонок в дверь, я сначала замерла, потом подумала, что может быть это Анфиса Васильевна приехала, но осторожный стук в дверь и голос Тихона: 
— Фаина Андреевна, посыльный. 
Я вышла, в голове метались мысли, что, если это посыльный который принёс «инструкции», то надо бы его схватить и … допросить. Но это оказался посыльный в ливрее императорского дома, он принёс приглашение на завтра в Зимний дворец, на малый парадный ужин по случаю приезда младшей сестры его Императорского Величества великой княгини Марии Александровны и ее мужа, герцога Эдинбургского. 
Первая мысль пришла: «Как же не вовремя!» 
А следующая: «Постараюсь уговорить императора помочь мне и… Полинке». 
Разумеется, я сразу поняла, что за условия будут выдвинуты похитителями. Им нужна земля, и я, если честно, готова была всё отдать, лишь бы уже оставили в покое, да Полинку мне вернули живой. 
Вчиталась, ужин был назначен на восемь вечера, форма одежды указывалась: «Дамы в высоких платьях, кавалеры в обыкновенной форме в мундирах». 
Резко заболела голова: «Подходит ли моё платье под понятие «высокое»?» 
И посоветоваться-то не с кем, придётся завтра с утра к Евдокии Николаевне ехать, кроме неё у меня здесь никого нет. 
Мрачно усмехнулась, вот же интересные «зигзаги судьбы», единственным человеком, с которым я могла переговорить, была невеста бывшего возлюбленного Фаины. 
С этими мыслями я пошла готовиться ко сну, и уже собиралась лечь спать, когда опять раздался звонок в дверь. Я прислушалась, шаги в коридоре указывали на то, что Тихон пошёл открывать. Я хотела бы думать, что, возможно, это всё-таки приехала Анфиса Васильевна, но нет. 
Тихон снова постучался в дверь моей спальни.  Пришлось вставать, и накинув халат, идти и смотреть что там принесли. 
— Вам, Фаина Андреевна, посыльный принёс, — произнёс Тихон, который уже тоже переоделся в домашнее. 
— А кто принёс Тихон? — что-то мне не хотелось брать в руки это письмо. 
Оказалось, что пришла какая-то женщина и передала письмо Варваре Капитоновне, владелице доходного дома, а та уже принесла мне. 
Письмо было в маленьком кремового цвета конверте, подписанном изящным женским почерком. Я сразу ощутила странное беспокойство. Бумага была дорогой, и, мне даже показалось, что того же качества, что и письмо от похитителей. 
Но на этот раз написано письмо было от руки. 
Я вскрыла конверт. Внутри лежал небольшой лист бумаги, на котором было написано всего несколько строк. 
«Дорогая Фаина Андреевна, 
Простите, что не смогла принять вас. Я и правда очень плохо себя чувствую. Но не могу не предупредить вас. Будьте осторожны и ни в коем случае не доверяйте моему мужу. 
Валентина Вышинская» 
Заснуть долго не удавалось, но в какой-то момент я и сама не заметила, как провалилась в тяжёлый, вязкий сон. Всю ночь мне что-то снилось, то я куда-то бежала, то кому-то что-то доказывала, всё было смазанным и тревожным. 
Когда утром я проснулась, за окном висела серая, плотная хмарь. Я посмотрела в окно и подумала: «Даже погода изменилась. Как сейчас вообще можно радоваться, если где-то там моя Полинка одна?» 
Следом пришла другая мысль: «Хорошо, что с ней Анна.» А потом ещё одна, противная: «А вдруг Анна заодно с похитителями? Уж слишком вовремя она мне подвернулась.» 
Я вспомнила, как Анна показала рекомендательное письмо к графу Гореву, и тут же решила, что надо съездить к графу, уточнить, знает ли он вообще Анну Мещерякову. 
Захотелось ударить себя по лбу. Почему я не сделала этого раньше? 
Но история не любит сослагательного наклонения. Как говорят японцы: 
  
«После того как корабль утонул, каждый точно знает, как его нужно было спасать.» 
Письма с «инструкциями» от похитителей так и не принесли. Поэтому мы с Тихоном собрались и поехали, сначала к графу Гореву, а потом я собиралась заехать к Евдокии Жировой за советом. 
Хозяйку предупредили, что может заехать новая помощница по хозяйству, и попросили впустить её в квартиру.