Уроки страсти

К счастью, как только она начала уговаривать его приободриться, в библиотеку вошел лакей. Проследовав, прямо к письменному столу, он положил увесистый пакет поверх рукописи Эллиота.
– Лорд Истербрук распорядился отнести это вам, сэр.
Пакет сопровождала записка Кристиана: «Ловко сработано».
Как только Эллиот коснулся пакета, он понял, что внутри. Слова брата были выражением не столько похвалы, сколько глубокой иронии.
  
Он развернул пакет, и перед ним предстали отпечатанные страницы, ожидающие отправки в переплетную. На титульной странице красовалось длинное название: «Мемуары члена парламента в период правления королей Георга III и Георга IV. Воспоминания Ричарда Друри о политических и культурных событиях, имевших место в Лондоне и его окрестностях, с обстоятельными комментариями, касающимися лиц как известных, так и неизвестных».
По подсчетам Эллиота, книга должна была появиться со дня на день. Должно быть, Кристиан велел своим людям наблюдать за всеми книжными лавками и перехватил первый экземпляр.
– Что это у тебя, Эллиот? Книга?
– Да, довольно скучный политический трактат. – Он поднял со стола стопку бумаги, прихватив собственную рукопись вместе с воспоминаниями Друри. – Прошу извинить меня. Я должен заняться делами.
Оставив Генриетту в библиотеке, Эллиот направился в утреннюю комнату, надеясь найти там уединение.
Страницы были разрезаны, видимо, Кристиан прочитал книгу, прежде чем отправить ему.
Эллиот перевернул первую страницу. Вид книги разгневал его больше, чем он ожидал. Он не сожалел, что не остановил Федру. Но его глубоко возмущало, что его поставили перед выбором между бесчестным поступком ради благой цели и благородным поступком без надежды на будущее.
Он подавил эмоции, вызванные этой книгой, Федрой, с ее представлениями о долге, и его любовью к ней. Для этого еще будет время, но совсем в другой жизни.
И начал читать.
Расположившись в конторе издательского дома Мерриса Лэнгтона, Федра внесла несколько цифр в учетную книгу и вычислила сумму. От полученного результата у нее полегчало на сердце. Если и дальше так пойдет, она сможет выплачивать долги в достаточном объеме, чтобы судебные приставы не стучались в ее дверь.
Вошла Дженни с очередной пачкой бумаг:
– Хатчард возьмет еще сорок, а Линдсел еще двадцать.
Федра взяла у нее заказы. Некоторые владельцы книжных лавок удивились, обнаружив, что имеют дело с женщиной, но успех мемуаров Друри сделал их сантименты несущественными. Если их также удивила женщина-секретарь в лице Дженни, это значило еще меньше.
– Кажется, дела идут неплохо, мисс Блэр? – поинтересовалась Дженни.
– Просто отлично, Дженни. Судя по всему, продажи будут только возрастать. Думаю, нам придется увеличить тираж.
Дженни вышла, и Федра вернулась к своему занятию. Она вспомнила, как отец, лежа в постели, вручил ей рукопись и взял с нее обещание, которое принесло ей столько беспокойств.
Неужели он предвидел, что все так и будет? И включил в свои воспоминания «обстоятельные комментарии, касающиеся лиц как известных, так и неизвестных», чтобы книга хорошо продавалась и обеспечила ей средства к существованию? Это было то немногое, что он мог оставить дочери, а сотни фунтов в год, завещанных Федре дядей, едва хватало, чтобы сводить концы с концами.
Возможно, скоро ей удастся выкроить немного денег для себя лично. При удачном выборе книг издательство сможет приносить постоянную прибыль. Федра окунула перо в чернильницу, размышляя, что она могла бы купить на первые несколько фунтов. Возможно, новый диван…
Легкий укол под сердцем положил конец ее мечтаниям. Нет, не диван. Скоро у нее появятся совсем другие расходы.
Укол повторился и вместе с ним другое ощущение, словно чья-то рука сжала ее сердце.
Она положила ручку. Теперь, когда книга опубликована, пришло время поговорить с Эллиотом. При мысли об этом сердце Федры учащенно забилось. И не потому, что она не хотела видеть его. Скорее, даже слишком хотела, хотя и не ожидала от этой встречи ничего хорошего.
Федра поднялась из-за стола и сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Затем облачилась в свой черный плащ, взяла пакет с экземпляром книги отца и, предупредив Дженни, что уходит, отправилась в путь.
Эллиот стоял у окна утренней комнаты, глядя на деревья в саду. Листья уже стали желтеть, и последние цветы клонили свои головки перед наступающими холодами. Почему-то эта картина навеяла ему воспоминания о цветущем кустарнике, окружавшем веранду в Пестуме.
Он бросил взгляд на стол, где высилась аккуратная стопка страниц. Ему потребовалось три часа, чтобы прочесть мемуары Ричарда Друри.
Определенно, это будет сенсация. Друри обладал острым взглядом, когда дело касалось слабостей его собратьев-мужчин. Его наблюдения были колкими, умными, откровенными. Даже слишком.
Ему следует написать Федре и поздравить ее с успешной публикацией. А заодно коснуться других вопросов. Впрочем, нет. Лучше навестить ее.
Раздался стук, и в комнату вошел лакей.
– Сэр, к вам посетительница.
– Проводите ее к моей тете. Сегодня я не принимаю, – рассеянно отозвался Эллиот.
– Она ясно дала понять, сэр, что пришла к вам, а не к вашей тете.
Эллиот устремил на лакея пристальный взгляд.
– Она дала вам визитную карточку?
– Нет, сэр. Я пытался выпроводить ее, но она была очень настойчива. – Он скорчил гримасу. – Весьма странная особа. Выглядит как одна из этих бунтарок. Или, скорее, как…
– Колдунья?
– Да, сэр. Как вы догадались?
Эллиот почувствовал, что улыбается.
– Проводите ее сюда.
Он снова повернулся к окну и уставился в него невидящим взором, представляя себе, как Федра идет по коридорам в развевающихся черных одеждах и с распущенными волосами.
Она опередила его. Эллиот не знал, что заставило Федру прийти, впрочем, не все ли равно. Он закрыл глаза, прислушиваясь к ее шагам и поражаясь охватившей его радости.
Лакей проводил Федру в утреннюю комнату и исчез.
У окна спиной к ней, стоял мужчина. Достаточно красивый, чтобы лишить женщину дара речи. И достаточно уверенный в себе, чтобы при желании пренебречь элементарной учтивостью.
Он обернулся, и Федра облегченно вздохнула при виде его теплой улыбки.
– Как хорошо, что ты пришла! Я как раз собирался к тебе. Мы могли разминуться на улице.
Федра не знала, чего ждать, и теплое приветствие Эллиота ободрило ее. Действие, которое он всегда оказывал на нее, ничуть не ослабло за минувший месяц. Она почувствовала, что задыхается.
Эллиот усадил ее на один из стульев, стоявших вокруг стола, а сам занял другой.
Федра положила пакет на стол.
– Я принесла тебе книгу моего отца.
– Спасибо, я уже прочел ее. – Он указал на стопку страниц на другом конце стола.
Федра глубоко вздохнула, стараясь овладеть собой. И чтобы полнее ощутить его присутствие и запах. Все это было так похоже на мечты, заполнявшие ее голову ночами. Только в этих мечтах он заключал ее в объятия и они…
Хотя Эллиот находился так близко, что она могла коснуться его, в нем чувствовалась отчужденность. А его самообладание свидетельствовало о том, что он далеко продвинулся на пути к избавлению от ее чар.
Это наблюдение так расстроило Федру, что ее сердце болезненно сжалось. Но чего еще она могла ждать?
Эллиот постучал по пакету.
– Это настоящий успех, Федра.
Федра подавила порыв прижаться губами к его руке. Они не виделись месяц, который показался ей вечностью.
– Я заметил, что там нет упоминаний о Чолгроуве, – сказал Эллиот.
– Он убедил меня, что мой отец заблуждался на его счет.
  
Он единственный, кому это удалось. Эллиот кивнул.
– Однако ты сделала небольшую приписку, касающуюся твоей матери.
– Ты сердишься на меня за это?
– Я знаю, как много он значил для тебя.
– Зато никто больше не попадется на этот крючок. Я подозреваю, что эти статуэтки и камеи по-прежнему поступают в Англию. Видимо, он обнаружил сеть по изготовлению подделок, когда посетил Италию после войны. Вещи, которые он привез, легко разошлись, и он решил переехать туда и зарабатывать таким способом себе на жизнь. – Эллиот грустно улыбнулся. – Я сам чуть не стал участником этого мошенничества, когда предложил продать новую статуэтку, которой он обзавелся.