Уроки страсти
– Я вовсе не чувствую уединения. У меня всегда кто-нибудь гостит. Приезжают из Англии, Рима, Неаполя, даже из Помпеи. В прошлом месяце я принимал управляющего раскопками. Он не возражает против того, чтобы карабкаться на ослике по склону горы.
– Я был бы признателен за рекомендательное письмо, – сказал Эллиот. – Хотелось бы посмотреть все, что было найдено на раскопках за последние годы, а не только то, что лежит на туристических маршрутах.
Матиас выгнул бровь:
– Хотите посмотреть фрески, живописующие восторги сладострастия? Мисс Блэр туда не пустят, какие бы письма я ни написал.
– Меня интересует кое-что другое. Если не возражаете, я хотел бы обсудить с вами направление моих исследований, прежде чем уеду.
– Вот что. Давайте завтра утром запремся в моем кабинете и поговорим без помех. Признаться, я порой скучаю по своему преподавательскому прошлому. Но стоит вспомнить, до чего тупоголовыми были многие студенты, и ностальгия проходит.
– Неплохая мысль – сыграть в профессора и студента. Это прояснит мои мозги. Кстати, как джентльмен, я обязан заявить, что вы неверно истолковали мою дружбу с мисс Блэр.
– Вот как? Чертовски жаль.
Предмет их обсуждений не замедлил явиться, похожий на прекрасную кельтскую колдунью в черном развевающемся платье, с распущенными волосами. Матиас усадил ее за стол, налил кофе и развел суету, говорившую о приятном возбуждении, которое он испытывал в ее присутствии.
– Надеюсь, вам хорошо спалось в моем скромном доме, мисс Блэр.
– Он далеко не скромный, а что касается сна, то спасибо, я отлично выспалась. Шум прибоя и морской бриз действуют успокаивающе. – Она повернулась на стуле, чтобы посмотреть на деревню. – Что они там делают? С этой красной штуковиной у воды?
– Это повозка для процессии. Должно быть, они ее красят. Осталось три дня до торжеств в честь Иоанна Крестителя. Праздник Сан-Джованни, по-местному. Здесь это главный церковный праздник. Ни одна лодка не выйдет в море этим утром.
– И что, ожидается процессия?
– Процессия, месса и народное гулянье. Среди прочих ритуалов они собирают грецкие орехи на склоне горы, из которых потом делают масло.
– Это событие совпадает с летним солнцестоянием, – заметила Федра. – Еще одно свидетельство того, что христиане унаследовали языческие праздники.
– Мисс Блэр сделала себе имя на исследовании мифологии, – сообщил Эллиот. – Она опубликовала книгу на эту тему, которая получила высокую оценку.
– Похвально. – Матиас умудрился одним словом отмести это достижение как несущественное, хотя и достойное восхищения. – Это не более чем совпадение. В греческих и римских мифах солнце не является главной фигурой. Конечно, с ним связан Аполлон, но само солнце, Гелиос, играет незначительную роль. Возможно, по той причине, что в этих краях столько солнца, что нет нужды поклоняться ему как божеству.
– В Египте тоже много солнца, и тем не менее бог солнца царит там над всем, – возразил Эллиот. – Думаю, мисс Блэр права относительно праздника Сан-Джованни.
– Возможно, – хмыкнул Матиас. – А что в таком случае символизируют грецкие орехи?
Федра рассмеялась:
– Постараюсь что-нибудь придумать, мистер Гринвуд, раз уж вы настолько уступчивы, чтобы отказаться от своего мнения.
– С красивыми женщинами я даже слишком уступчив, мисс Блэр. Это моя слабость. – Он устремил взгляд на тропинку, которая вела к дому. По ней шагал мужчина. – А вот и Уитмарш. Возвращается с утренней прогулки. Я обещал ему показать свою новую находку. Настоящее сокровище. Хотите посмотреть мою скромную, но весьма ценную коллекцию древностей, мисс Блэр?
– С удовольствием, мистер Гринвуд.
Она оперлась на его протянутую руку и встала со стула. Когда они вошли в дом, их догнал Уитмарш.
Эллиот с любопытством наблюдал за Федрой, державшейся по отношению к нему с нарочитым безразличием. Она смело встретила его взгляд и кивнула в знак приветствия, не выразив и тени смущения. Ее поведение лишь подстегнуло темную сторону его натуры, склонную уступить желанию, которое преследовало его в последние дни.
Он хотел соблазнить ее прошлой ночью на балконе. И теперь желание его возросло.
Глава 7
– Как видите, коллекция действительно скромная. – Матиас сиял от гордости. – Я держу ее здесь, чтобы создать некое подобие ренессансной студии, где хранятся дорогие моему сердцу вещи.
Студия представляла собой просторное помещение квадратной формы, на стенах фрески с изображением древних урн и листвы. Помимо массивного письменного стола, заваленного книгами и бумагами, в комнате находились различные артефакты. В углу стола высилась капитель коринфской колонны. На высоком книжном шкафу стоял древний бюст. Застекленные стеллажи на ножках, подобные тем, что Федра видела в книжных магазинах в Англии, содержали разнообразные предметы античной культуры.
Федра прошлась вдоль полок, рассматривая экспонаты. Рэндел Уитмарш составил ей компанию, указывая на монеты с профилями римских императоров и плоские стеклянные бутылочки.
– Вот она, выдающаяся находка, – сообщил Матиас. Выдвинув ящик, он вытащил завернутый во фланель предмет и принялся разматывать ткань.
Это оказалась бронзовая статуэтка обнаженной богини в расслабленной позе.
– Местные мальчишки ныряли в пещере здесь неподалеку и обнаружили ее, погребенную в песке. Должно быть, она пролежала там полторы тысячи лет. Насколько я могу судить, это образчик греческого искусства античного периода. Вероятно, часть добычи, награбленной у греков ради пополнения сокровищниц имперского Рима.
Уитмарш взял статуэтку и поднес к глазам.
– Наверняка где-то здесь затонул корабль. Вполне возможно, что там найдется что-нибудь еще, если поискать.
– Дно там резко понижается, – отозвался Матиас. – Если оно таит еще какие-нибудь сюрпризы, они не появятся, пока прилив не сделает свою работу. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы удалить наслоения, которые образовались на ней, и отполировать поверхность. Но результат говорит сам за себя.
Эллиот взял статуэтку в руки.
– Красивая вещица. Вы намерены продать ее?
– Еще не решил. Если я надумаю, Уитмарш мог бы предложить ее любителям древностей в Риме. Что скажете, Уитмарш?
– Я мог бы продать ее в Лондоне, – сказал Эллиот. – Там дадут большую цену.
Матиас снисходительно улыбнулся, забрав у него статуэтку:
– И замарать вашу кровь причастностью к торговле? Я не могу этого допустить.
– Я не собираюсь ничем торговать. Просто поговорю с коллекционерами. Даже Истербрук мог бы заинтересоваться.
Мужчины затеяли спор о времени создания и ценности статуэтки, а Федра двинулась дальше, чтобы продолжить осмотр застекленных витрин.
Коллекция Матиаса была весьма пестрой, как у подростка, который тащит домой все, что ему приглянулось. Один стеллаж содержал осколки керамики. Они не представляли особой ценности, но очаровывали незамысловатой росписью. По красноватой поверхности вился орнамент из спиралей и геометрических фигур. В другом стеллаже была выставлена прекрасно сохранившаяся греческая скульптура, изображавшая бога Диониса с чашей вина.
От полки со старинными кинжалами и другими образчиками римского оружия Федра перешла к стеллажу, содержавшему изделия из драгоценных металлов. Стеллаж был заперт, и неудивительно. Внутри лежали золотые и серебряные предметы, украшенные эмалью. Некоторые относились к античным временам, другие к более поздним периодам, когда в здешних краях владычествовали норманны или сарацины. Крохотные изображения римских богов соседствовали с орнаментом из линий и арабесок.
Стеллаж сверкал от обилия филигранных пряжек, ушных подвесок и стеклянных бус.
– Я решил оставить у себя мою маленькую богиню, – объявил Матиас. – Куда посоветуете ее поставить, мисс Блэр?
Федра указала несколько мест, где могла бы храниться бронзовая фигурка. Коллекция Матиаса поразила воображение Федры. Интересно, разбирается ли он в древних камеях?