Твоя измена - не моя вина (СИ)

Сделала еще несколько шагов и поняла, что с ним Алена. Они о чем-то спорили, несколько раз прозвучало мое имя. Мне хотелось войти и сказать что-то забавное, но открывая дверь совершенно точно не ожидала узнать о том, что мой муж (почти бывший) и отец (который в бегах вроде как из-за долгов) строят финансовую пирамиду. Или махинацию.
Или как это вообще понимать?
— Леся, — Алена вскочила на ноги и замерла.
  
Её руки смешно зависли в воздухе. Она вроде бы хотела протянуть их ко мне, хотя между нами было не меньше четырех метров, но тут же покосилась на брата, который недовольно сдвинул брови и сжал переносицу пальцами.
— Привет. Помешала?
— Нет, — ответила Алена.
— Да, — пробасил Щербинский.
— Мне уйти? — В ответ тишина. — Тогда, пожалуй, останусь.
— А я лучше уйду, — сестра Толи сделала несколько шагов к выходу и придирчиво профессиональным врачебным взглядом осмотрев меня, кивнула. — Не стой истуканом, займи мое место. Кажется у вас будет долгий разговор.
— С твоим-то братом? Мы же про одного и того же мужчину говорим? — я приподняла одну бровь и Алена расхохоталась.
— Я рада, что вы оба живы и в порядке, но перепугалась до смерти.
После этих слов она вышла за дверь, тихо прикрывая ее за собой.
— Не очень-то вежливо с твоей стороны так подкрадываться и подслушивать.
Щербинский сверлили меня взглядом, видимо потому что в его жизни еще ни одна женщина не смела так долго и открыто на него пялиться в ответ.
— На новый год под ёлку я положу тебе книгу “Правила хорошего тона для настоящих мужчин”.
— Мы уже обсуждаем подарки на новый год?
— Должна же я как-то отблагодарить своего адвоката, — яд выплескивается наружу вместе с негодованием и злостью. И пусть бы он только заикнулся, что я не имею на это права.
— Этикет придумали идиоты. А о том, что я настоящий мужчина ты уже знаешь.
Совсем не тонкий намек. У меня было с десяток шуток на тему того, что теории маловато и только практика могла бы пролить свет на проблему, но так я тоже рисковала взбесить больного и не получить желаемых ответов.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила прежде, чем перейти ко второму вопросу.
— Демонстрируешь свою вежливость?
— Такой умный и такой дурак, Толя! Но если ты в состоянии пререкаться, значит можешь рассказать о том, что накопал на Руслана и папу. Что это за великая такая схема по “отмыванию денег”? — Я показала воздушные кавычки, потому что это даже звучало смешно.
— Не великая, а вполне обычная. Причем проведенная крайне плохо и неумело. От этого все проблемы.
И тогда он рассказал мне о том, что началось еще несколько лет назад. Папа с Русланом объединили части своих капиталов (точнее основную сумму внес мой отец), чтобы сделать рискованное вложение и смогли его удвоить. Так у нас появились деньги на дом. Потом они снова провернули эту схему. И снова. Иногда им везло, иногда — нет, но до некоторого времени их тандем и в зале суда и в теневом бизнесе был на высоте.
— Около года назад дела пошли на спад. Их приобретениями и расходами заинтересовались. Тогда в игру решили привлечь и тебя, — продолжил Толя.
— То есть?
— То есть попытки Руслана устроить тебя в юридическую фирму, где он работает сам — не просто признание твоего гения, а способ держать поближе. Он хотел дать тебе рядовую должность — скорее секретаря, чем помощника юриста. Но так он мог контролировать каждый твой шаг.
Я все еще не понимала какое это имело значение для него и папы.
— Самое огромное. Как часто твой муж приносил тебе разные документы на подпись?
— Часто.
— Как часто ты их читала?
Я открыла рот, чтобы повторить свой ответ. Но… это была ложь. Почти никогда. Ведь он был моим мужем. Самым любимым и самым лучшим.
— Я ведь доверяла ему, — слова дались с трудом.
Я не могла понять должна ли чувствовать стыд или разочарование в самой себе. Что всегда говорили юристы — читайте, когда подписываете бумаги. И что сделала я?
— Я знаю. Макаров этим умело воспользовался, но сам себя загнал в логический тупик. Потому что ты, Олеся, с некоторых пор являешься владелицей виноградника в Италии, причем крайне убыточного. Но это не важно. На его содержание через несколько офшорных фирм и счетов переводятся деньги, которые, конечно, по назначению не используются. Вся бухгалтерия — это просто набор цифр и хорошо сверстанных отчетов. Куда именно утекают деньги — угадай.
— Моему отцу?
— Именно.
— Но зачем? Почему он оставил маму и меня? Зачем было придумывать этот фарс с карточным долгом и угрозами?
Вопросы в голове появлялись так же быстро, как кролики в той игре, где нужно было шандарахнуть их по башке молоточком. Но только ответов пока не было. И это очень злило.
— Думаю, что очень скоро мы все выясним.
— Каким образом?
— Сама у него спросишь, — я все еще не понимала, что он имеет в виду. Щербинский лишь закатил глаза и закончил свою мысль. — В Италии. Надеюсь у тебя загранпаспорт не просрочен?
  
Глава 35
 
Утром в дверь моей палаты постучали.
Уверенная, что это мог быть только кто-то из медперсонала, или Алена, или даже Толя, я без раздумий пригласила гостя: “Войдите”. И слишком поздно поняла, что никто из вышеперечисленных стучаться бы не стал.
— Привет.
Наташа выглядела как всегда — отлично. Волосы уложены в идеальный пучок, черная юбка-карандаш как нужно обхватывала крутые бедра, белая блузка оказалась прозрачной на грани скандала. Чулки со стрелкой и каблук-шпилька. И, конечно, алая помада.
— Давно не виделись, и не скажу, что рада тебе, — ответила быстро.
Белова перестала терзать мой телефон сообщениями и звонками. Прошлые я удалила не прочитав, и в конце концов внесла ее в черный список. Щербинский был недоволен. Он видел в Наташе потенциального шпиона и партнера. Или свидетеля противной стороны. Я же просто не хотела иметь с ней ничего общего. Достаточно было того, что нам “посчастливилось” некоторое время делить одного мужика (хоть я об этом и не знала).
— Ты не отвечала на мои сообщения и звонки.
— С чего бы это?
— Это не серьезно, Лесь.
Не знаю как я сейчас выглядела, наверняка довольно скверно, но, подавив в себе желание потянуться за зеркалом, показала свою самую лучшую улыбку.
— Как тебе живется с моим мужем?
Я могла использовать его имя или фамилию, но намеренно подчеркнула статус. Стерва должна помнить что до сих пор числилась в любовницах и не питать никаких иллюзий.
— Неплохо, — уклончиво и сухо.
— О, — понимающе, — Руслан так и не предложил съехаться?
— Это вопрос времени.
— Тогда зачем пожаловала?
Мне надоел этот церемониал. У нее в руках кроме дорогой брендовой сумочки был портфель. Очевидно, что в нем находились какие-то документы.
— Хотела предложить тебе сделку, — Белова сделала шаг к моей больничной койке, но я подняла руку, останавливая ее.
— Я тебя и оттуда прекрасно слышу, милая. И не думаю, что должна разговаривать с тобой без своего адвоката. Тем более соглашаться на сомнительные действия.
Она усмехнулась, но осталась на месте. Ее красные ногти нервно отбивали дробь по пластиковой папке.
Она всегда делала такой маникюр — миндальной мягкой формы. “Мне нравиться думать, что я пускаю мужику кровь, когда провожу ногтями по его спине и оставляю там свои следы.”— говорила она как-то за бокалом вина.
— Он ушел в другое крыло, кажется на флюорографию. Поэтому времени для разговора не так много. Знаю, что сейчас ты решение не примешь, но вот тебе, Олеся, отличный шанс получить то, что хочешь.
  
— И что же я по-твоему хочу, Наташа?
— Развод.
Так и есть. Но это еще не все. Я хотела не просто развестись с Русланом юридически, но и сделать так, чтобы он навсегда исчез из моей жизни. И пока нас связывают не только штамп в паспорте, но и финансовые вопросы, а возможно еще и их криминальная составляющая — это невозможно.