Твоя измена - не моя вина (СИ)

Я вздохнула и призналась, что за целый день ничего не ела. Доктор Алёна покачала головой в недовольстве и сделала дополнительную запись в моей электронной карте.
— Простите, я на халате разглядела только ваше имя, а вот ни отчества ни фамилии не получилось. Как к вам обращаться? — Мне казалось вежливым хотя бы уточнить этот вопрос, прежде, чем я начну спрашивать что-то еще.
  
— Можно просто Алена, — улыбнулась она. — Моё отчество настолько длинное, что во-первых не все могут его выговорить даже с третьей попытки, а те кто выговаривают, почти засыпают в процессе.
Я хихикнула от неожиданности. Это было забавно. Теперь я точно обязана его узнать.
— И все же? — настаивала.
— Все-во-ло-дов-на, — произнесла она по слогам и очень медленно. Комично, как для ребенка. Видимо не раз тренировалась и как минимум слышала сотню вариаций произношения. Не было в нем в общем-то ничего необычного. — Я Алена Всеволодовна Щер…
— Долго вы еще будете здесь любезничать? — нас прервал тот же строгий мужской голос, который известил ее о моем пробуждении.
Я повернула голову, чтобы взглянуть на того нахала, который так нетактично врывается в больничную палату, да еще и с явной претензией и, кажется на минуту забыла как дышать.
Это был он! То есть. ОН!
Язвительный и дерзкий мужлан из кафе, который оплатил мой завтрак. Я не спутаю его холодный изумрудный взгляд ни с кем больше. Он выглядел иначе — более презентабельно. Одет не в спортивный костюм и кроссовки, а идеально сидящую “тройку” и туго повязанный галстук. Дорогие часы, которые показались на запястье, как только он сложил руки на груди и все та же борода.
Черт!
И это ему я была обязана своим спасением?
— Разве адвокатам не свойственно терпение, Толь? — взъелась моя доктор.
— Разве врачам не нужно делать обход всех своих пациентов, Алён?
Они стояли по разные стороны от моей больничной койки и сверлили друг друга взглядами, а я хватала ртом воздух, не понимая должна ли я рассмеяться или расплакаться от нехорошей догадки, возникшей в моей голове. Но прежде, чем я успела задать свой вопрос, Алена решила его представить.
— Знакомьтесь, Олеся. Ваш спаситель и мой несносный брат — Анатолий Все-во-ло-до-вич Щербинский, — она произнесла его отчество так же как и свое — с насмешкой и растянув слоги, точно понимая, как мужчину это бесит. Он закатил глаза и нахмурился еще больше. Того и гляди прямо в палате гром грянет. — Ну все, мне пора, к другим пациентам. Загляну к вам через час и если показатели будут в норме — выпишу.
С этими словами она вышла из палаты, оставив меня с моим спасителем, и, кажется, моим очень недовольным адвокатом, наедине.
  
Глава 17
 
В палате стояла гнетущая тишина. Было слышно как в капельнице булькает лекарство, а затем протяжное урчание моего желудка.
Как неловко-то.
— Разве можно быть настолько глупой? Или у вас настолько туго с деньгами, что не можете позволить себе обед? — Анатолий явно не собирался со мной любезничать и церемониться, сразу давая понять, что его услуги не по карману такому клиенту как я.
Под рукой телефона не оказалось, на тумбочке тоже.
— Подайте мне сумку, — я махнула пальцем к стулу, где лежали вещи, но мужчина и с места не сдвинулся. Закатив глаза, добавила: — Пожалуйста.
— Зачем? Капельница будет стоять еще минут двадцать. Вам нужен покой.
— Хочу перевести деньги за завтрак. Сколько там, шестьсот рублей?
— Пятьсот шестьдесят.
Педант!
— Остальное за беспокойство и проценты, — огрызнулась.
— Не паясничайте. Мужчины любят женщин покладистых.
— Идиоты любят, а мужчины… — запнулась. Я кажется ничего не знала о них. Весь мой глобальный опыт — отец и Руслан. Однокурсники не в счет, они были слишком ошалевшими от гормонов подростками, и едва ли я могла хоть кого-то воспринимать серьезно. — Чтобы быть мужчиной, нужно иметь нечто большее, чем набор первичных половых признаков и крутую тачку под задницей.
На мою отповедь Щербинский ничего не ответил. Словесная перепалка с таким непоклаистым собеседником была ему не интересна. Бэлла Изольдовна ошиблась, рекомендуя мне адвоката с явно шовинитским настроем, или предлагая своему знакомому клиентку, у которой цель — получить развод и остаться при своих интересах.
Молчание тяготило, и у меня было очень много вопросов.
— Как вы здесь оказались? — спросила просто чтобы не слушать тишину.
Анатолий развернулся ко мне всем корпусом. Мне стало интересно — сколько этому человеку лет. Борода старила — сейчас я могла бы сказать, что возможно ему чуть за сорок, но если от нее избавиться — не больше тридцати трех.
— Что вы помните, Олеся? — спросил он.
Я помнила немного и рассказала ему как вышла из офиса, закрыла двери и включила сигнализацию, затем по знакомому маршруту направилась в сторону метро через парковку, там встретила свою под… Наташу и между нами завязалась ссора.
— А вот как это видел я. — Он что? Видел? — Вы неслись по парковке так, словно за вами гналась стая диких волков, — усмехнулся он беззлобно, едва приподнимая уголки губ. Лучики морщинок сразу разошлись от уголков глаз, а холодный изумруд стал немного мягче. — Я сразу понял, кто передо мной. Бэлла говорила про твердый характер и четкое представление о поставленных целях. Если падать в обморок — то так, чтобы Станиславский плакал.
Я удивилась его словам и наверно могла бы посчитать их за комплимент. Но сарказм всё подрихтовал.
— Как же вы сами оказались на парковке?
— Освободился раньше, думал успею вас перехватить и отвести поесть в другое место, чтобы не тратить час на дорогу. И вот мы здесь. В принципе местная столовая тоже сойдет, вот только она уже закрыта. — Анатолий развел руками. — Просто скажите, как можно лезть в драку даже не подкрепившись?
— Я не лезла в драку, — от обиды голос завибрировал. Он лишь приподнял бровь, ожидая продолжения.
Пришлось рассказать о том, что женщина, с которой у меня случился конфликт — любовница моего почти бывшего мужа и моя бывшая лучшая подруга в одном лице. Я не стала цитировать ее слова, но явно дала понять Щербинскому, что мне был нанесен непоправимый моральный вред.
— А потом она схватила меня за руки и стала трясти. И, кажется даже толкнула. Я помню только как падала, а потом очнулась здесь.
— Она вас не толкала. — Поправил меня Щербинский. — Трясла — да. Сильно, даже агрессивно, но в момент, когда вы отключились, эта женщина убрала руки. Теоретически мы не сможем обвинить ее в причинении вреда здоровью, лишь только в покушении. Это в случае если дойдет до суда. Вот если бы вы упали и ударились об асфальт головой, тут дело другое, — сделал он заключение.
Но я не упала.
— Но вы не упали, — точь-в-точь повторил он мою мысль. — Потому что я успел вас поймать. Бывшая подруга, а ныне любовница Руслана Макарова, с которым вы намерены развестись, быстро ретировалась. Еще до того как я уложил вас машину, она помигала мне задними фонарями.
Его слова многое расставило по своим местам — в том числе почему я оказалась в больнице и почему именно в этой. Привез к сестре, чтобы быть уверенным в диагнозе.
— И что вы думаете? — тихо спросила я.
Щербинский не выглядел заинтересованным или заинтригованным сложившейся ситуацией. Я не знала его специализацию и что именно он мог сделать в моей ситуации и даже не была уверена, станет ли после всего представлять меня в этом деле.
— Я думаю, Олеся, что вам нужно добавить мой номер телефона в быстрый набор, на всякий случай. И, что стоит перейти на “ты”, отбросив формальности и всю неловкость. Меня можете называть Анатолий, без сокращений, и я все ще должен вам ужин. Завтра в шесть заберу вас у входа в офис. Справитесь с тем, чтобы сегодня добраться до дома без приключений или вам вызвать такси? — ехидная улыбка больше не казалась злой, только чуть-чуть насмешливой.