Исцелить разум, обнажить чувства...(СИ)
— Было бы лучше, если бы ты не подбрасывал мне лишней работы, когда ее и так много, — голос незнакомца оказался таким же нейтральным и бесполым, ничего не выражающий взгляд без особого интереса мазнул по нам со Спенсером, и я почувствовала, как под ложечкой засосало. Почему-то ничего хорошего я в свете последних событий не ожидала. — Это, стало быть, та самая дамочка, о которой говорил.
— Моя бывшая сотрудница Блейк Дэвис, — согласно кивнул Портер, поднявшись на крыльцо, а после, оглянувшись через плечо, поманил меня пальцем. С трудом подавив желание закатить глаза и чувствуя себя собачонкой на поводке, я медленно взошла по ступенькам, прислушиваясь к тихому поскрипыванию деревянных досок под подошвой. — И сопровождающий ее доктор Спенсер Рид. Сам понимаешь, если запрос поступил от ФБР, отказать мы не можем, надо помочь.
— Ну да, конечно, — судя по тону, которым это было произнесено, этот самый «Барри» имел собственное представление касаемо того, что ему пришлось работать сверхурочно, выступающий кадык резко дернулся, привлекая взгляд к тощей бледной шее, однако углубляться в детали мужчина не стал. Спрятал руки за спину, покачнулся с пятки на носок, оглядев каждого из присутствующих, после чего неопределенно пожал плечами. — Вы приехали как раз вовремя, результаты лаборатории должны уже быть готовы. Прошу за мной, господа из ФБР.
Не говоря больше ни слова, сотрудник медицинского центра резко повернулся к нам спиной, от чего взмыл в воздух белый халат, толкнул зловеще заскрипевшую дверь и первым шагнул навстречу темному коридору, из которого моментально дохнуло в лицо буквально ледяным холодом. Мерзкий запах, коснувшийся носа, заставил поморщиться, дыхание на мгновение перехватило, а возникший в горле комок проглотить удалось далеко не с первого раза. Торопящийся за своим знакомым Портер вопросительно приподнял бровь, явно не понимая, почему мы не спешим к нему присоединиться, насторожившийся, как гончая, Спенсер ловко обогнул меня, готовый приступить к расследованию немедленно, а вот я вдруг замялась, глядя на дверной проем со все возрастающим недоверием.
Казалось бы, мы так спешили, мы по моей инициативе вообще прилетели в эту чертову Атланту, а на деле оказалось, что воплотить задуманное не так уж и просто. Мерзкий холодок, со вчерашнего дня ненавязчиво щекочущий внутренности, никуда исчезать не торопился, а ладони вспотели, и поделать с этим я ничего не могла.
Глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами, уставилась на вихрастый затылок Рида, маячащего за спиной исчезнувшего в темном коридоре Портера, а после, на мгновение зажмурившись до пульсирующих кругов перед глазами, поспешила за остальными.
Мерзко скрипящая дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая последний путь к отступлению.
В морге было холодно и пустынно, длинный коридор, освещаемый слабо горящими лампами, висящими под потолком, навевал мысли о различных фильмах ужасов, двери, ведущие в кабинеты, были плотно закрыты, а эхо размеренных шагов преследовало и казалось просто оглушительным. Барри, маячащий где-то впереди, шел быстро и уверенно, время от времени отвечая на тихие вопросы шефа Портера, не отстающего от него ни на миг, верный себе Спенсер трижды чуть не запнулся о собственную ногу, и я, заметив это, позволила жалкой тени улыбки изогнуть печально опущенные уголки губ. Призраки прошлого, отчаянно пытающиеся пробиться в сознание, почему-то никак не желали исчезать, желание оказаться подальше от этого места было почти непреодолимым, и ноги я переставляла огромным усилием воли, ненавидя судьбу за то, что она так со мной поступала.
Будучи так близко к собственному персональному кошмару, я все еще отказывалась верить в то, что все это происходит на самом деле, а в ушах никак не желал стихать отчаянный, исполненный боли крик, принадлежащий самой себе. Тогда, три года назад, после всего произошедшего шеф Портер сделал все, чтобы я не приближалась к делу на расстояние пушечного выстрела. Он отстранил меня от работы, заперев в больнице, он передал расследование другим детективам, и конечно же, никто даже не думал о том, чтобы показать мне тела, вытащенные пожарными с того склада. На прощание с Диланом, которого хоронили в закрытом гробу, меня не пустили, трупа Андерсона я тоже не видела, однако от слухов шеф не мог оградить меня при всем своем желании, и кое-что мне узнать, все-таки, удалось. На описания и сравнения люди в тихих разговорах никогда не скупились, дело обрастало новыми деталями, а услышав, как кто-то из патрульных полицейских, приставленных к моей палате, обсуждает со знакомым врачом жуткое зрелище обугленных тел, я едва не сошла с ума. Воображение никогда не было моей слабой стороной, я очень живо представляла картину, от которой Портер меня старательно ограждал, и это на пошатнувшееся психическое здоровье положительно влиять никак не могло.
Кошмары, мучающие меня по ночам, не давали спать, образ мертвого Дилана с обугленной, черной плотью, тянущего ко мне костлявую руку, надолго поселился в сознании, и я не была до конца уверена в том, что Портер сделал лучше, запретив мне попрощаться с напарником. Кто знает, возможно, увидь я его тогда в гробу, поверить в потерю было бы легче. Вместо этого приходилось раз за разом просить у Прайса прощение, когда он посещал мою больную голову.
— Мистер Роквуд, результаты готовы, — неестественно громкий голос пробился в сознание, заставив вздрогнуть, слишком яркий свет, льющийся из распахнувшейся двери, на мгновение ослепил, и я, сбившись с шага, поморщилась, едва сдержавшись от того, чтобы не прикрыться рукой. На пороге просторной лаборатории, виднеющейся в дверном проеме, замерла совсем еще молодая девушка, больше похожая на студента-стажера, ее взгляд, направленный на нашего сопровождающего, был исполнен неприкрытого обожания, а тоненькие, отчаянно дрожащие пальчики сжимали черную папку, на которой тут же сосредоточилось все мое внимание. — Вы просили сообщить как только…
— Да-да, Эшли, можешь быть свободна, — запросто отмахнулся от помощницы сопровождавший нас сотрудник лаборатории, заветные отчеты перекочевали к нему в руки, и мужчина запросто устроился за захламлённым письменным столом, погрузившись в чтение. Портер, явно чувствуя себя среди дорогих приборов и множества стеклянных предметов неуютно, боком протиснулся к свободному стульчику, пытаясь казаться меньше, чем был на самом деле, неловкий Рид, зацепившись о порог, тихо зашипел себе под нос, а я, дождавшись, пока исполнительная Эшли исчезнет за дверью, прошлась по лаборатории, вдыхая резкий, специфический запах, от которого неприятно запершило в горле.
Взгляд, скользнувший по неестественно светлому помещению, замер на большом прозрачном стекле, заменяющем собой почти всю противоположную стену, а под ложечкой неприятно засосало при виде отделенного им помещения. Соседняя комната была заметно меньше и темнее, освещалась всего лишь парой ярких ламп, сияющих на потолке, а посреди помещения возвышался большой металлический стол, накрытый белой тканью. Смутные очертания, проступающие под полотном, не оставляли ни малейшего сомнения в том, что оно скрывает, верхний угол за что-то зацепился, и теперь, присмотревшись, любой мог увидеть иссохшую, похожую на разветвленную ветку ладонь.
Конечность была похожа на реквизит к какому-то фильму ужасов, мозг почему-то отказывался воспринимать, что это рука настоящего человека, а к горлу подкатила тошнота, но я по-прежнему всматривалась в очертания мертвого тела, испытывая смешанные чувства. Я не могла заставить себя поверить в то, что этот мужчина когда-то был живым, что он дышал и двигался, а руки невольно сжались в кулаки при воспоминании о темном заброшенном складе, ставшем моим пристанищем на неделю, показавшуюся мне бесконечной. Нервную дрожь, пробегающую по каждой клеточке буквально окаменевшего тела, не удавалось подавить даже спустя столь долгое время, и я не боялась признаться в том, что картина разлагающегося, обожженного трупа вызывает у меня нечто похожее на удовлетворение.