Исцелить разум, обнажить чувства...(СИ)

Одетый в неизменные брюки, рубашку и жилет Рид был похож на все того же студента пафосного универа, и на мой нестандартный взгляд, ему не хватало только очков в золотой оправе, которые он поправлял бы указательным пальцем каждый раз, когда они съезжали бы на кончик носа. Отросшие за последние несколько месяцев волосы знакомыми непослушными прядями лезли в глаза, заставляя его то и дело убирать их за уши, обычно туго затянутый галстук был ослаблен, а на щеках горел яркий румянец, появившийся после одного коктейля. Для того, чтобы захмелеть, много алкоголя нашему штатному гению не нужно было, в отличии от остальной части команды, приключений на свою голову он явно не искал, однако, судя по всему, очень успешно нашел себе компанию по интересам.
Эта мысль почему-то вызвала у меня легкую, немного грустную усмешку.
С самого первого дня моей службы в ФБР Спенсер стал человеком, которому я могла доверять, он был рядом, поддерживал, помогал и подсказывал, если я чего-то не понимала, и эта дружеская забота не была навязчивой, как могло бы показаться на первый взгляд. Он был первым, кому я спустя столь долгое время начала доверять, был первым, чья близость не заставляла меня вздрагивать, словно от удара, и даже его занудные, невыносимые речи о вреде курения очень скоро начали находить внутри меня какой-то отклик. Рид не пытался меня перекроить или исправить, он не пытался наставить меня на путь истинный, как в свое время поступали шеф Портер или агент Росси, но… он просто был, был другом и соратником, и я слишком поздно осознала, что чувства, которые испытываю при виде мужчины, имеют мало общего с дружескими.
Сначала я оправдывала это привычкой, помутнением, психологией, чем угодно, лишь бы не думать, что все происходящее правда. В конце концов, мы работали вместе уже почти два года, мы находились вместе семь дней в неделю за исключением редких выходных, а старая шутка о том, что только на плече Рида я могу спать без кошмаров, давно уже стала чем-то вроде аксиомы. Дерек с Росси любили шутить о том, что мы со Спенсером составляем собой идеальную семейную ячейку, дополняя друг друга и понимая с полуслова, будто прожили вместе не один десяток лет, наша командная работа помогла раскрыть не один десяток сложных дел, и я привыкла к тому, что стоит только повернуть голову, и я увижу легкую, немного растерянную улыбку Рида, задумчиво кивающего головой. Подколы друзей вызывали лишь усмешку, пожалуй, я была слишком занята работой, чтобы задумываться о них всерьез, и не обращать на это внимания было легко. По крайней мере до того момента, как я вдруг осознала, что стоит привычно положить голову на твердое плечо Спенсера во время очередного перелета, как в груди вспыхивает горячее, искрящееся пламя, согревающее изнутри.
Рид определенно не относился к тому типу мужчин, которые нравились мне на протяжении всей моей жизни, и если говорить абсолютно откровенно, то в иных обстоятельствах, скорее всего, я бы даже не обратила на него внимания, но теперь, в сложившейся ситуации, я уже не была так сильно уверена в том, что раньше хоть что-то в моей жизни было правильно. Пользуясь тем, что, зачастую, все вокруг слишком погружены в расследование, я могла найти минутку, чтобы изучить, казалось бы, знакомое до малейшей черточки лицо, и мне определенно нравилось то, что я вижу. Мне нравилось, как Спенсер мягко улыбается уголками четко очерченных губ, мне нравилось, как он хмурится, размышляя над очередной загадкой, нравилось, как он беззвучно разговаривает сам с собой, нравилось, как нервно приглаживает всегда непослушные русые волосы и смешно жмурится на солнце. Я любила то, как мужчина с восторгом спешит изучать что-то новое и расстраивается из-за того, что за неделю прочел лишь восемь книг, я любила то, как он рассказывает о каких-то малоизвестных фактах и смущенно краснеет из-за беззлобных шуток, которыми его одаривают члены команды, любила то, как он неловко запинается на каждом шагу и со скоростью компьютера проводит в голове сложнейшие исчисления, любила…
 
Я любила Спенсера Рида, и никак не могла понять, почему гений с высоким IQ, великолепный профайлер, обладатель трех докторских степеней и двух степеней бакалавра в упор не замечает того, с каким обожанием я каждый раз заглядываю ему в глаза.
Кажется, уже все члены команды, включая сдержанного и строгого Хотчнера заметили, что в моем отношении к гению что-то поменялось, шуточки Дерека, не испытывающего ни малейших угрызений совести, перешли на новый, абсолютно недвусмысленный уровень, Росси, как любящий отец, добродушно посмеивался, наблюдая за тем, как я смущенно прячу глаза, и даже сдержанная Прентисс, порой, находила повод, чтобы меня подразнить. Подобные шуточки заставляли злиться от собственной беспомощности, впервые в жизни возразить и огрызнуться почему-то не получалось, а еще сложнее было от того, что Рид, словно издеваясь, в упор не видел всей картины. Порой мне казалось, что даже скажи я ему всю правду в лицо, он лишь растерянно нахмурится, подожмет пухлые губы и выдаст какую-то очередную гениальную глупость.
А я в ответ просто-напросто его пристрелю, чтобы больше не мучиться в сомнениях.
— Та блондинка так на него смотрит, словно готовится съесть, — задумчивый голос ворвался в мысли, заставив вздрогнуть, и я, отвлекшись от рассматривания погруженного в спор Спенсера, повернулась к Эмили. Голова стремительно светлела, словно и не я опрокинула в себя приличное количество текилы, это чувство мне совсем не понравилось, и рука вновь взмыла в воздух, привлекая внимание бармена. Услышавшая ремарку Прентисс Пенелопа оглянулась, почти профессиональным прищуренным взглядом посмотрев на спорщиков, что-то решила про себя и повернулась ко мне, уверенно покивав.
— У нее явно есть виды на нашего гения. Не боишься, что уведут? — полюбопытствовала она, глядя на меня с состраданием, словно на смертельно больного человека, и этот взгляд почему-то вызвал кривоватую усмешку пополам с непонятно откуда взявшейся тоской.
— Спенсер не собака, чтобы его кто-то увел на поводке, — пожала я плечами, решительно опрокинув в себя еще порцию текилы. Алкоголь обжег, на глаза вновь набежали слезы, и я крепко зажмурилась, ожидая, пока горечь испарится. Подхватила лежащий на блюдечке кружочек лайма, поднесла его на уровень глаз, всматриваясь в сочную кислую мякоть, а после тяжело вздохнула, отправив закуску в рот и даже не поморщившись. — К тому же, эта кучка фриков сейчас обсуждает последний сезон «Доктора Кто». Если только эта девица не вытащит откуда-то из бюстгальтера звуковую отвертку, мне не о чем волноваться.
— Звуковую отвертку, ты серьезно? — из груди Прентисс вырвался беззлобный смешок, и женщина легко забросила руку мне на плечо, озорно подмигнув. На прикосновение подруги я отреагировала совершенно спокойно, подобные тактильные контакты уже давно перестали вызывать у меня внутреннюю дрожь, к тому же, членам своей команды я доверяла больше, чем кому-либо другому, и была рада, что за два года работы даже собственное подсознание признало, что бояться их не стоит. — С каких пор ты начала разбираться в «Докторе Кто»?
— С тех самых пор, как в твоем бумажнике поселилась почти семейная фотография с семейством Хотчнеров, — легко парировала я, с удовольствием заметив, как лицо темноволосой красотки медленно вытягивается от удивления. Широко улыбнулась, подавшись вперед и глядя подруге прямо в глаза, а после хитро ей подмигнула. — Как прошли ваши выходные в Майами, Джеку понравилось?
 
Судя по тому, как Прентисс возмущенно открывала и закрывала рот, она явно не знала, что ответить на этот выпад, взгляд невольно скользнул в сторону, словно выискивая кого-то в толпе, однако Хотч в этот вечер остался в офисе ради какого-то совещания с Директором, и в отсутствии своего мужчины Эмили, не смотря на демонстративное веселье, изрядно скучала. Что-то мне подсказывало, что с гораздо большим удовольствием женщина бы сейчас ужинала вместе с главой ОПА и его сыном у них дома, и я даже не сомневалась в том, что после клуба Прентисс именно туда и поедет, чтобы провести вечер пятницы в куда более умиротворенной атмосфере.