Исцелить разум, обнажить чувства...(СИ)

Получив нужную информацию, дальше я уже не слушала. Мое внимание полностью привлек большой зеленый фургон, стоящий на некотором отдалении от остальных, в висках запульсировала кровь, а в горле вновь возник комок, который проглотить я так и не смогла. Судорожно вздохнула, на мгновение сжав и разжав кулак, будто пытаясь заставить себя поверить в то, что все это происходит на самом деле, а после, очнувшись, изо всех сил рванула прочь.
В ушах засвистел ветер, кажется, кто-то позвал меня по имени, однако на это я уже не обращала внимания, чувствуя, как с каждым метром, приближающим меня к цели, сердце бьется все быстрее и быстрее. Воздуха катастрофически не хватало, кровь шумела где-то в висках, а мышцы буквально превратились в камень и горели огнем, но я не смела останавливаться. Ноги оскальзывались на мокрой траве, холодный воздух бил в лицо, а одежда неприятно прилипла к коже, холодя ее при каждом резком рывке, но все это было абсолютно неважно. Мы были уже совсем близко, мы почти добрались, и сейчас просто не могли проиграть.
Металлическая дверь фургона была заперта на простую щеколду, видимо, никому просто в голову не пришло бы лезть к диким животным, которых здесь запирали на изоляцию, и у меня ушло не больше нескольких секунд на то, чтобы отодвинуть с пазов тяжелый кусок метала. Громкое лязганье ударило по ушам, заскрежетали ржавые петли, заставляя морщиться, но я не обратила на это внимания, фактически, повиснув на чертовой двери, чтобы распахнуть ее во всю ширь. Узкая полоска дневного света, постепенно становясь все больше, скользнула по грязному полу, усыпанному соломой, в нос ударил тяжелый запах мокрой псины, мочи и отходов, а взгляд, жадно шарящий по пространству, наткнулся на прутья большой клетки, отгораживающей почти половину просторного фургона. Дверца клетки была легкомысленно распахнута, видимо, Артур решил, что его жертве все равно некуда деваться, а в самом углу темного помещения, отчаянно щурясь, чтобы рассмотреть хоть что-то, я вдруг увидела маленький темный комочек.
После яркого дневного света разглядеть что-то в кромешной тьме было просто невозможно, и мне пришлось вытащить из заднего кармана свой фонарик. Узкий луч разогнал сумрак, пробежался по сваленной на полу подушке из соломы, а в следующее мгновение я заметила, как миниатюрная фигурка, вжимающаяся в дальний угол, вдруг пошевелилась.
— Мэри? — тихим, севшим от внезапного волнения голосом произнесла я, чувствуя, как отчетливо дрожат руки. Фонарик заходил ходуном, яркий луч света запрыгал по полу, и я, чтобы прочистить горло, тихо кашлянула, кляня себя за слабость. — Мэри, детка, тебе больше не нужно бояться. Меня зовут Блейк, я из полиции, я заберу тебя к маме и папе, слышишь?
Ответом мне стал тихий всхлип, зашуршала сухая солома, словно там, в глубине фургона завозились маленькие, юркие мыши, а после человечек, прячущийся от меня в тени, медленно подался вперед. Яркий свет выхватил из темноты маленькое тельце, одетое в испачканную пылью и грязью пижаму, скользнул по растрепанным спутанным волосам, напоминающим пушистое облако, в которых запутались веточки и соломинки, а после позволил рассмотреть бледное, припухшее от горьких рыданий личико. Огромные испуганные глаза всматривались в темноту, маленькая ручка взмыла вверх, прикрываясь от фонарика, но девочка все равно упрямо смотрела на меня, словно не до конца еще веря, что это не ее похититель.
— Я не обижу тебя, обещаю, — пытаясь говорить как можно мягче, я медленно опустилась на корточки, отодвинув фонарик так, чтобы свет не бил ребенку в глаза, а после осторожно протянула руку. — Ну же, дорогая, не бойся. Теперь все будет хорошо.
Несколько секунд Мэри Хилл не двигалась, все еще пытаясь понять, что происходит, а я даже дышать перестала, боясь напугать эту маленькую девочку, пережившую настоящий кошмар. Откуда-то с улицы слышались шум и голоса, кто-то переговаривался и ходил, однако тишину и темноту затхлого фургона не нарушало ни звука. Ноги в неудобной позе очень скоро затекли и начали ныть, вытянутая рука тоже устала, но я лишь упрямо сцепила зубы, заставляя себя сидеть смирно. Маленький комочек напротив пошевелился, поднявшись на ноги, тихий вздох замер в темноте, повиснув в сбитом воздухе, и я уже открыла было рот, чтобы вновь заговорить с девочкой, как она, всхлипнув вдруг, бросилась ко мне.
 
Хрупкое, отчаянно дрожащее тельце врезалось в меня, едва не сбив с ног, фонарик, который я не смогла удержать, выпал из рук, укатившись куда-то в сторону, но вместо того, чтобы поймать его, я изо всех сил вцепилась в девочку, повисшую на мне. Руки жадно шарили по содрогающейся спине и сминали мягкую ткань пижамы, зарывались в спутанные светлые волосы, запах которых я так отчаянно вдыхала, крепко зажмурившись и боясь открыть глаза, и так же сильно, как хваталась за меня Мэри, я держалась за нее.
— Я хочу к маме! — отчаянно плакал ребенок, рубашка намокла еще больше от горячих слез, бегущих по детским щечкам водопадом, но я только крепче прижимала девочку к своей груди, не желая отпускать.
— Сейчас поедем, — сорвался с губ тихий шепот, шумный вздох наполнил легкие мягким, каким-то абсолютно детским запахом, перебивающим затхлость соломы, и я, с трудом найдя в себе силы, поднялась с пола, чувствуя, как крепко обхватила меня малышка еще и ногами. — Теперь ты в безопасности.
Бережно, будто фарфоровую статуэтку, я обняла Мэри, а после, даже не оглядываясь, направилась прочь из чертового фургона, изо всех сил прижимая светловолосую головку к своему плечу, чтобы малышка больше не видела темных, мрачных стен.
Остальные члены команды так же успели добраться сюда, и следовало мне только показаться на свету, как я тут же услышала слаженный облегченный вздох, вырвавшийся из груди каждого из присутствующих. Широко улыбнувшаяся Прентисс при нашем появлении спешно отвернулась, пряча в ладонях лицо, подозрительно блеснувшее слезами облегчения, одобрительно покивал старый пройдоха Росси, в излюбленном жесте пригладив свою бородку, а во взгляде Хотчнера, стоящего ближе всех, промелькнуло нечто похожее на гордость.
— Все в порядке? — тихо спросил он, взглянув на меня, и я только дернула уголком губ, попросту неспособная на нечто большее.
— Теперь да.
Взгляд, скользнувший по знакомым лицам, натолкнулся на Дерека, и брови тут же опустились, когда я увидела, как тот крепко держит за локоть Артура. Выглядящий еще более несчастным и несуразным, чем в нашу первую встречу, клоун уже стоял на ногах, на его запястьях блестели наручники, но на это, кажется, мужчина не обращал никакого внимания. Чуть приоткрыв рот и неестественно выровняв спину, он немигающим взглядом смотрел на девочку у меня на руках, и от этого взгляда меня буквально передернуло.
Крепче прижав к себе Мэри, я поспешила отвернуться, испытывая только глубокое, всепоглощающее отвращение.
Нет, больше мне этого ублюдка было совсем не жаль.
— Я помогу тебе, — знакомый голос послышался совсем рядом, заставив вздрогнуть, а повернув голову, я увидела стоящего рядом Спенсера, который приглашающе протягивал мне руку.
Как и остальные, мягко улыбаясь, мужчина словно светился изнутри, теплые ореховые глаза буквально гипнотизировали, и у меня даже не возникло мысли о том, чтобы не принять помощь друга. Как зачарованная, я качнулась к нему, почти не замечая ступеней под ногами, и лишь судорожно вздохнула, когда чужие ладони легли мне на талию и плечо, не позволяя споткнуться и упасть. Сразу стало как-то необыкновенно спокойно, страхи и волнения ушли, и только в тот момент, оказавшись рядом с Ридом, я вдруг поняла, что теперь все действительно закончилось.
 
Преступник был пойман, Мэри Хилл была жива и здорова, а похищения, так отчаянно пугающие каждый маленький городок, куда приезжало «Феерическое шоу мистера Торреса», теперь прекратились. Детям больше ничего не угрожало, родители, жизнь которых превратилась в кошмар из-за неведения, скоро получат хотя бы слабое утешение и смогут оплакать тех, кого нам спасти не удалось, и странное, горячее чувство, формирующееся где-то глубоко в груди…