Исцелить разум, обнажить чувства...(СИ)

Всего лишь за несколько недель бывший наставник сумел сделать то, чего не удалось добиться моему психотерапевту за полгода, и если поначалу я только фыркала и закатывала глаза на самоуверенные заявления профайлера о том, что он избавит меня от моей хандры, то вскоре мне стало совсем не до этого. Что примечательно — по той же причине, — у меня просто не было времени. Кто бы знал, что у ФБР по факту столько работы, и я даже предположить не могла, что дела, подобные тому, что мы расследовали в Атланте, для этих ребят не нечто из ряда вон, а наоборот, самая настоящая рутина. И я к такой рутине оказалась совсем не готова. Не к трупам и крови, нет, к подобному я за время своей работы в полиции успела привыкнуть, а к изнуряющему, ненормированному графику, привыкнуть к которому оказалось не так-то и легко.
Постоянные перелеты утомляли, мозговые штурмы во время расследований доводили до исступления, и домой я возвращалась выжатой, как лимон, желая просто завалиться спать на несколько суток, чтобы меня никто не трогал. Жаль только, что при общем нервном истощении организма и перманентном состоянии сомнамбулы нормально поспать мне удавалось очень редко — избавиться от бессонницы и кошмаров по-прежнему не получалось, и единственной надеждой на избавление от стресса остались лишь сигареты.
Агент Росси каждый раз, когда я вытаскивала упаковку, косился на меня с неудовольствием, однако активных военных действий по этому поводу пока не предпринимал, и я наслаждалась этим мнимым чувством самостоятельности, о которой, впрочем, не было и речи. Бывший наставник ревностно относился к самолично навязанной им на себя обязанности присматривать за мной, а я просто не могла с ним спорить. Чужая забота, пусть и немного своеобразная, была необыкновенно приятна, за долгие месяцы ненавистного одиночества я уже успела забыть об этом чувстве, и теперь отчаянно цеплялась за мужчину, будто тот был моим спасательным кругом, не переставая благодарить его за эту дикую затею с переводом.
Благодарить мысленно, разумеется, потому что скажи я агенту Росси в лицо о том, как он меня выручил, и старый аферист совсем уж загордится. А так и я сумела сохранить какую-никакую, но гордость, и наставник был доволен тем, что его идея сработала.
Подъем на лифте с подвальных помещений на нужный нам этаж занял совсем немного времени, мелодичный звук сообщил о прибытии, вырывая меня из плена собственных мыслей, и я вздрогнула от неожиданности. Небольшой кожаный рюкзачок, в котором всю дорогу я усиленно рылась в поисках зарядного устройства, легко скользнул по подставленному колену, едва не упав на пол, и я успела подхватить его в последний момент, вывалившись из металлического короба вслед за ненавязчиво мурчащим себе под нос Росси. Весь его внешний вид буквально вопил об уверенности в себе и чувстве собственной значимости, на пальце привычно поблескивала массивная золотая печатка, а новые ботинки из итальянской кожи были начищены так тщательно, что в них, присмотревшись, наверняка можно было увидеть собственное отражение. Умение мужчины подносить себя с воистину королевским достоинством вызывало у меня смешанное чувство, нечто среднее между восторгом и желанием рассмеяться, но первое всегда перевешивало второе.
Уж кто-кто, но старый наставник имел полное право на проявление маленьких слабостей, а его обаяние и харизма очаровывали с первых мгновений.
— Шевелись, стажер! — словно сумев прочесть мои мысли, Росси оглянулся, озарив меня самодовольной улыбкой, и я тут же недовольно поморщилась, закатив глаза. Необидное, но глупое обращение надежно прилипло ко мне с момента появления в ФБР, и сколько бы я ни боролась с коллегами, шуточки в стиле «сбегай в Старбакс за кофе» все еще звучали время от времени. — Хотч ангельским терпением никогда не отличался.
— А то я не знаю, — хмыкнула я, ловко огибая снующих по офису сотрудников. На этаже, как всегда, было очень шумно, какофония голосов сливалась в один сплошной фоновый шум, так похожий на тот, что царил на прежнем месте работы, и в такие моменты на меня даже накатывалась некая ностальгия, от которой я старательно отмахивалась. Да, я скучала и по старой-доброй Атланте, и по добряку-Портеру, который со времени моего отъезда несколько раз писал мне электронные письма, и даже по козлу-Пейтону. О наших горячих перепалках я вспоминала почти с улыбкой, но прекрасно знала, что прошлое вернуть уже не получится.
 
Ту грязную, изорванную и смятую страницу своей жизни я перевернула, и сейчас все было совершенно по-другому. Должно было быть.
Где-то за спиной знакомо звякнул лифт, и я оглянулась, услышав женский голос:
— Подождите меня!
Запыхавшаяся, раскрасневшаяся от быстрого бега Эмили Прентисс, выстукивая каблуками по полу, приветственно махнула нам рукой, пытаясь одновременно удержать и раскрытую сумочку, и полный стаканчик кофе, и разрывающийся от звонков телефон, и то и дело сползающий с рук пиджак. Темные волосы, наверняка с утра тщательно уложенные, растрепались и смешно вились на кончиках, — на улице второй день шел дождь, воздух был влажным, и мне уже не раз приходилось слышать от той же Эмили или хохотушки-Гарсии стенания по поводу испорченных причесок. Я на подобные мелочи внимания не обращала, собственная внешность заботила меня куда меньше работы, однако фоновый разговор за последние месяцы я поддерживать научилась, и делала это очень хорошо — когда сутки напролет работаешь со специалистами-профайлерами, приходится брать себя в руки и привыкать к нормальному общению.
Перед такими не сделаешь вид, что у тебя все в порядке.
— Кажется, кто-то тоже проморгал все звонки, — подметила я, следя за приближением коллеги. — Помочь?
— Буду премного благодарна, — кивнула Эмили, после чего, поравнявшись со мной, буквально свалила в подставленные руки свои вещи и раздраженно прижала к уху захлебывающийся телефон, затихнувший на пронзительной ноте. — Да, я уже на месте. Встретила Блейк и Дейва, сейчас будем.
— И я буду первой, кому начальство открутит голову, — едва слышно пробормотала я себе под нос, беспардонно пригубив чужой кофе. Терпкая сладость обожгла язык, заставив поморщиться, и я скривилась от оставшегося на губах неприятного привкуса — мне по душе был крепкий двойной эспрессо. — Это будет самая неудачная стажировка из всех возможных, Хотч просто выгонит меня к чертям собачьим.
— Ты утрируешь, — хмыкнула Прентисс, завершив разговор и отобрав назад свои вещи. Перестук ее каблучков слился с моими торопливыми шагами, а Росси, уставший нас ждать, уже маячил где-то впереди, направляясь к конференц-залу, где уже наверняка собралась вся команда. Слава агента, который стабильно опаздывал на подобные собрания, за мной закрепилась давно и надолго, иногда ко мне в такие моменты присоединялась та же Прентисс или Гарсия, однажды нам компанию составил Морган, оставшийся у очередной пассии и умудрившийся проспать все будильники, однако я была единственной, кто за подобное мог получить выговор и не только.
— Он меня не любит, это факт, — с уверенным видом покивала я, ни на мгновение не сомневаясь в своих словах. — Наверняка, спит и видит, как бы меня выгнать отсюда.
Рассеянный взгляд, огибая пустующие в это время рабочие места, скользнул вверх к офису начальства, и я вполне отчетливо вздрогнула, увидев за стеклом конференц-зала мрачную широкоплечую фигуру своего теперешнего непосредственного начальника. Отношения с агентом Хотчнером у нас с самого начала сложились не слишком хорошо, он до сих пор помнил ту некрасивую сцену, что я устроила в Атланте в одну из наших первых встреч, и пусть сейчас я раз за разом доказывала ему, что я действительно профессионал своего дела, и что на меня можно положиться во время расследования, скептицизма в мужчине так и не убавилось. Доверять мне агент ФБР не спешил, воспринимал неким алгебраическим дополнением к команде, не более, но открыто свое отношение не демонстрировал, предпочитая смотреть хмуро и недовольно поджимать и без того тонкие губы. Я частенько повторяла, что начальник меня недолюбливает, Прентисс убеждала, что и к ней Хотч долго притирался, а Росси шутил, что детей нам с боссом не крестить, и остальное меня волновать не должно.