Исцелить разум, обнажить чувства...(СИ)
Идущий последним Рид немного притормозил, точно так же, как и Морган, смерив меня изучающим взглядом, покосился на Росси, едва заметно нахмурившись, а после, опять взглянув на меня, слегка неловко улыбнулся, уже знакомым движением отбросив упавшие на высокий лоб пряди. При глубоком вздохе легкие опять наполнил терпкий запах мужского парфюма, сразу же перебивший куда более привычный запах горького табака, и я даже не заметила, как невольно вдохнула полной грудью, желая вновь ощутить приятное, теплое чувство, сформировавшееся где-то в груди. Дождавшийся моего прощального кивка Спенсер легко сбежал по ступенькам, последовав за своими коллегами, а я, проводив его внимательным взглядом, даже не заметила, как отступил от меня агент Росси, вновь опустивший свою руку на мое плечо.
— Еще увидимся, Блейк, — уверенно заявил он мне, и я только хмыкнула в ответ, сложив руки на груди.
— Это вряд ли, — голос звучал уверенно, в своих словах я нисколько не сомневалась, но что-то в следующей фразе наставника заставило меня насторожиться:
— Даже не сомневайся.
Росси посмотрел тепло, лукаво подмигнул мне, забросив пиджак на плечо и направившись к большому черному внедорожнику, а я во все глаза всматривалась ему между лопаток, на уровне инстинктов чувствуя, что какая-то часть жизни прошла мимо меня. Уверенность итальянца мне не нравилась, его многозначительные взгляды и усмешки изрядно выбивали из колеи, и я невольно хмурилась, до боли закусив губу.
«Даже не сомневайся»…
Эта фраза совсем уж меня насторожила, а тот факт, что я знаю Росси слишком хорошо, позволял мне предположить, что этот ушлый престарелый ловелас что-то задумал, но в чем именно было дело, понять мне совсем не удавалось. Это заставляло чувствовать себя неуверенно, и я с подозрением следила за тем, как тяжелый автомобиль медленно и тяжело выруливает с парковки, исчезая за ближайшим поворотом. До звона вслушавшись в окружающий меня шум, я уловила постепенно стихающий рокот мотора и шорох шин, и только в тот момент осознала, что все это время, фактически, не дышала, от чего до боли жгло легкие. Сделала глубокий вздох, от чего моментально закружилась голова, а после сама себя хлопнула по щекам, пытаясь привести расшатанные нервы в чувство.
— Ты параноик, детка, — сказала я самой себе, попытавшись забыть обо всех своих страхах и решительно направившись в участок, чтобы выбить из капитана очередное дело.
А спустя всего каких-то несчастных две недели я уже сидела в кабинете Эндрю и ошарашено вчитывалась в ровные черные строки на плотной гербовой бумаге, искренне считая все происходящее не более, чем чьей-то глупой шуткой. Необыкновенно довольный шеф, не считающий необходимостью скрывать свою широкую усмешку, удобно уселся в кресло напротив и едва только не хохотал мне в лицо, явно забавляясь моим шоковым состоянием.
— Это… что? — спустя, наверное, целую вечность выдохнула я, подняв округлившиеся глаза на шефа и чувствуя, как мелко дрожат запястья. В голове, как назло, было совершенно пусто, все разумные и не очень мысли покинули черепушку и возвращаться явно не собирались, оставив меня совершенно беспомощной.
— Прошение о переводе, — угодливо подсказал мне Эндрю, чей голос буквально дрожал от переполняющей его гордости, и мне моментально захотелось бросить в капитана чем-то тяжелым. — Подписано лично руководителем Отдела поведенческого анализа, а так же главой их команды и старшим специальным агентом Дэвидом Росси.
— Это я вижу! — рявкнула я, когда поднявшееся в груди раздражение разбило оковы шока. Отбросила от себя злосчастный лист бумаги, на котором чернильными пятнами выделялись три размашистых подписи под емким лаконичным текстом, а после, борясь с охватившими меня эмоциями, подхватилась на ноги, сжав руки в кулаки и шумно дыша, словно после быстрого бега. — Какого черта, босс?! Это чья-то глупая шутка? Я никуда не собираюсь переводиться, мне это не нужно! Пусть ФБР со своими прошениями катятся к черту!
Все вдруг совершенно неожиданно стало на свои места, и сейчас таинственные взгляды и усмешки Росси уже не казались мне такими странными. «Еще встретимся», ну, конечно! Наставник уже наверняка тогда знал, что это случится, он уже тогда хотел потребовать моего перевода, и все его советы о том, что я должна вернуться в Куантико…
Господи, какой же дурой я была, что не поняла все сразу!
— Это твой реальный шанс начать все заново, — неожиданно заявил мне Портер, заставив вздрогнуть и ошарашено уставиться на него. Стерев с лица улыбку, он взял отброшенный мною листок в руки, после чего старательно выровнял его на столешнице перед собой, заглянув мне прямо в глаза. — Я знаю тебя еще с тех пор, как тебе было пять и ты, вырядившись на Хэллоуин зомби вместо принцессы и постучавшись в дверь моего дома, требовала мятных тянучек вместо обычных шоколадных конфет. Я был вашим соседом, я видел, как ты росла и радовался вместе с твоим отцом, когда он после работы в баре хвастался мне, что ты сумела поступить в Академию ФБР. Когда ты вернулась обратно в Атланту, я хотел тебе помочь, я дал тебе работу, и не было такого дня, чтобы я не винил себя за то, что произошло тогда. Не смотря на то, что ты пытаешься показаться сильной, не смотря на то, что ты всячески делаешь вид, что тебе все равно, я вижу, как тебе больно, и знаю, что в этом городе тебе слишком многое напоминает о произошедшем. Твой психотерапевт рассказала мне о своих опасениях на твой счет, она уверена, что ты все еще не справилась с болью, и если для того, чтобы помочь тебе, я должен отправить тебя прочь из Атланты, я так и сделаю, — с этими словами, по-прежнему глядя мне прямо в глаза, капитан взял золотой Паркер, подарок участка на юбилей, и оставил на чертовой бумаге такую же уверенную, размашистую подпись, как и сотрудники ФБР.
— Шеф… — растерянно произнесла я, мигом утратив свой боевой настрой. Ярость и раздражение испарились без следа, ощущение полнейшего бессилия гранитной плитой упало на плечи, придавив обратно к стулу, на котором я сидела до этого. Откровение Эндрю стало для меня полнейшей неожиданностью, и я вдруг осознала, что все это время капитан никогда не говорил со мной обо всем произошедшем, только отправил меня полгода назад в бессрочный отпуск и велел без справки психотерапевта не возвращаться. А я слишком сильно зациклилась на своих чувствах, чтобы понимать, что старому другу, почти отцу, тоже тяжело.
И то, что он пытается сейчас для меня сделать…
Не шутит, — заботится, как может.
— Детектив Дэвис, прошу сдать табельное оружие и значок, — негромкий голос мужчины донесся, словно из-за плотной толщи воды, и я будто очнулась, взглянув на капитана совсем по-другому. Странно, почему я ни разу не замечала того, как шеф постарел за последние несколько месяцев? Паутинка седины в густой черной шевелюре, лучики морщинок вокруг глаз и взгляд… Такой уставший, будто мгновенно утративший большую часть извечного оптимизма, но все равно безгранично теплый, такой, как и всегда. И пусть фраза его, обращенная ко мне, была грубой и отрывистой, но смотрел Портер по-прежнему заботливо, как на собственного глупого ребенка, сбившегося с пути. — Я скажу Кейси подготовить все необходимые документы для перевода, — Портер махнул рукой, подав знак сидящей за стеклянной стеной кабинета секретарше. — Можешь идти.
Не сказав ни слова, я поднялась на буквально ватные ноги, дрожащими руками расстегнула кобуру, медленно опустив пистолет на полированную деревянную столешницу, и так же медленно сняла с пояса свой значок, тускло блеснувший в ярком солнечном свете. В порыве непонятной нежности провела подушечкой большого пальца по золотистому металлу, чувствуя, как дернулся в мягкой улыбке уголок губ, и положила значок рядом с пистолетом, прислушиваясь к тихому стуку.
— Спасибо вам, шеф, — произнесла я едва слышно, подняв взгляд на капитана, который после моих слов лишь коротко кивнул, протянув мне злосчастное письмо, которое сумело перевернуть всю мою жизнь с ног на голову всего лишь за одно утро.