Исцелить разум, обнажить чувства...(СИ)

— Судя по тому, что за целый месяц расследование так и не продвинулось вперед, детектив Фартон не слишком добросовестно исполнял свои обязанности, — профайлер просто констатировал факт, но что-то в его голосе заставило меня легко усмехнуться.
Я качнула головой, скользнув взглядом по парковке и наблюдая за тем, как отъехало от участка два черных внедорожника, подогнанных для агентов ФБР. За дело эти ребята взялись со всем имеющимся у них энтузиазмом, и в какой-то момент мне показалось, что с их присутствием поиск убийцы действительно много времени не займет. Судя по уверенности, с которой отдавал приказы агент Хотчнер, у него явно были какие-то соображения на счет сценария дальнейшего расследования, только вот мне пока не удалось понять, какие именно.
Еще и этот разговор с Фартоном…
Я повернулась к своему спутнику, приоткрыв рот и собираясь спросить его, зачем нам разговаривать с бесполезным старым боровом, однако слова застыли в горле. Черт возьми, я ведь так и не узнала, как его зовут… Память, выбросившая эту информацию сразу же за ненадобностью, помогать отказывалась категорически, и я сама на себя разозлилась. И как к нему обращаться? «Спенсер», как назвал его агент Хотчнер? Или просто «извините»? Даже мысленно это звучало как-то глупо, и я просто молча поджала губы, раздраженно усевшись во все еще разгоряченный салон и выбросив докуренную сигарету в открытое окно.
Ладно, обойдусь и без вопросов. Мне ведь совсем не обязательно с ним говорить, так ведь?
— Спенсер Рид, — внезапно произнес мужчина, устроившийся на соседнем сидении, и я удивленно повернулась к нему.
— Что, прости? — от неожиданности даже обыкновенные правила приличия как-то позабылись, и я пообещала себя потом отругать за нарушение субординации. Когда-нибудь в следующий раз.
— Мое имя, — безмятежно отозвался агент, пристегивая ремень безопасности. — Вы ведь забыли его. В этом нет ничего предосудительного, когда человек встречает кого-то впервые, его внимание рассеивается на множество факторов, таких, как лицо, внешний вид, голос, манера разговора. Переизбыток информации и расфокусировка внимания нередко приводят к тому, что человек не может вспомнить новое имя. А учитывая то, что вам пришлось запоминать сразу несколько…
— Постой-постой, как ты догадался? — забыв о том, что нам нужно куда-то ехать, я полностью повернулась корпусом к своему спутнику, перебив его вдохновенную речь, и уставилась на него во все глаза, окончательно забив на субординацию и манеры.
— Когда Джей-Джей называла наши имена, вы слушали не очень внимательно, потому что думали о чем-то другом, следовательно, вряд ли запомнили всех. Во время совещания вы постоянно смотрели на каждого из нас и хмурились, словно что-то вспоминали, а еще беззвучно шевелили губами, повторяя различные имена и надеясь, что хотя бы одно из них подойдет и вам удастся вспомнить. Сейчас вы тоже смотрели на меня, открыли рот, очевидно, чтобы что-то спросить, но нахмурились и не стали. Я просто предположил самый очевидный вариант, что вы не знали, как обратиться ко мне, потому что забыли имя.
Завершив свой проникновенный спич, агент Рид умолк, посмотрев на меня с немым вопросом во взгляде, словно дожидаясь моей реакции и ожидая каких-либо вопросов, которые могли у меня появиться, однако я была совсем не в том состоянии, чтобы о чем-то спрашивать. Округлив глаза и совершенно неэтично приоткрыв рот, я смотрела на нового знакомого с выражением крайнего изумления на лице, даже не зная, что в такой ситуации еще можно сказать, и чувствуя, как понемногу вскипает перегруженный мозг. Для него за сегодня было слишком много информации и впечатлений, все разумные мысли улетучились, словно их и не было, и сама себе я напоминала клинического идиота, особенно, рядом со Спенсером, который уже который раз за каких-то полтора часа нашего шапочного знакомства успел меня ошарашить.
Где они в ФБР вообще откопали его?!
— И это… и есть ваш знаменитый анализ? — поинтересовалась я, с трудом вернув челюсть на положенное ей место. Заставила себя повернуться к лобовому стеклу и крепко сжала пальцами руль, чувствуя себя не в своей тарелке.
 
— Нет, это просто мои личные наблюдения, — все так же безмятежно возразил мне Рид, что-то выискивая в своей бездонной сумке, а я, осознав, что мне нужно переварить все услышанное прежде, чем вновь о чем-то спрашивать, решительно дернула рычаг передач, плавно выруливая с парковки.
Кажется, сотрудничество с Отделом поведенческого анализа ФБР может оказаться несколько более сложным, чем показалось мне в начале…
========== Глава 4 ==========
Разговор с Коди Фартоном никакой пользы нам не принес, и я была абсолютно уверена в том, что это время мы могли бы потратить с куда большей пользой. Полностью оправдывая свой мерзкий характер, болеющий детектив был еще более отвратителен в общении, чем обычно, всего лишь парой фраз сумел накрутить меня до состояния тихого бешенства, и вторую ногу я не сломала козлу только потому, что Спенсер Рид вовремя успел оттащить меня от койки больного. Предусмотрительность агента меня порадовала, я щедро предложила ему самому задавать вопросы, но не отказала себе в возможности как следует пнуть напоследок Фартона в закованную в гипс ногу.
За это я была удостоена крайне лестного эпитета, услышав который, агент ФБР смущенно закашлялся, и смерена таким многозначительным взглядом, что умей Коди, и я бы сгорела живьем.
Такое отношение меня полностью удовлетворило, и я предоставила стоящему рядом Риду возможность самому солировать в больничной палате, ни на что, впрочем, не надеясь. В конце концов, детектива я знала не первый год, прекрасно понимала, что он абсолютно бесполезен, но мнение свое оставила при себе.
Как оказалось позже, я была абсолютно права, а вот Риду не повезло ощутить на себе всю силу испытываемого Фартоном презрения, и беднягу мне было искренне жаль. Предельно вежливый, в чем-то, как мне казалось, наивный, Спенсер совсем не ожидал такой явной враждебности, был растерян, задавая свои вопросы и даже не пытаясь записать ответы, однако возложенные на него Хотчнером обязательства выполнял исправно, вытягивая из Коди всю имеющуюся информацию. Другое дело, что как свидетель, детектив двенадцатого участка был хреновым экземпляром, и абсолютно бесполезным, как мне казалось.
Все, что он соизволил сообщить перед тем, как картинно раскинуться на белоснежной простыне и позвать медсестру с обезболивающим, было нам уже прекрасно знакомо, мы не узнали совершенно ничего нового, и даже дурак заметил бы, что такой поворот событий Рида совсем не радовал. Мужчина выглядел удрученным и явно раздосадованным, однако за предоставленную информацию Фартона все равно поблагодарил.
Я такой вежливой не была, на прощание пожелала коллеге сломать и вторую ногу, для симметрии, и на этом наше общение закончилось, так и не принеся своих плодов.
В участке, куда мы вернулись, покинув больницу, уже находились и Росси с Хотчнером, и я не смогла удержаться от того, чтобы бросить на старшего агента настороженный взгляд. Итальянец явно был полностью погружен в расследование, на меня если и взглянул, то только вскользь, вновь вернувшись к изучению каких-то документов, которые листал перед нашим приходом. Меня подобное отношение вполне устраивало, охватившее было тело беспокойство затаилось где-то в глубине сознания, и я даже сумела сосредоточиться на своих записях в ожидании других агентов, и прошло всего каких-то минут сорок перед тем, как те подкатили к зданию участка.
 
Выглядели Морган и Прентисс не слишком радостно, и еще перед тем, как они начали говорить, я поняла, что и их поездка не увенчалась успехом.
— Пусто, — заявил темнокожий мужчина, присев на краешек стола и потерев рукой голову. — Все знают об убийствах, многие выстраивают свои версии, которые больше напоминают сказки, но когда пытаешься уточнить что-то конкретное, никто не может ничего вспомнить. Продавец круглосуточного супермаркета, возле которого нашли второй труп, и вовсе уверен, что в парня стреляли, он утверждает, что слышал выстрел, но при этом тут же говорит, что ничего не знает и ничего не видел.