Исцелить разум, обнажить чувства...(СИ)
В это оказалось поверить сложнее всего, мозг отказывался воспринимать тот факт, что любимый напарник превратился в того, кого когда-то преследовал и отправлял за решетку, и я до последнего не хотела признаваться самой себе в том, что этого Дилана я совсем не знаю. Это был другой человек, не тот, по кому я проливала все те слезы и из-за которого пыталась покончить с собой, и от этого было больнее всего.
В номере царил полнейший разгром, жуткий грохот бил по ушам, кажется, привлекая внимание соседей, с громким звоном рухнула на пол многострадальная лампа, оставшаяся без абажура, однако на это я не обращала внимания, с трудом уклоняясь от чужих ударов и методично нанося свои. В ограниченном пространстве разбежаться было негде, то и дело под руки попадались предметы меблировки, оставляющие на теле все больше и больше следов, и где-то на краю сознания я понимала, что синяков на мне после этого вечера будет предостаточно. Резко отклонилась в сторону, пропуская пролетевший прямо перед лицом кулак, не глядя, ударила Прайса ногой, отметив, что попала ублюдку прямо в пах, и изо всех сил рванула к отлетевшему в пылу драки пистолету, намереваясь перетянуть перевес на свою сторону. Не то, чтобы я действительно собиралась им воспользоваться, да и вообще сомневалась, что сумею выстрелить в бывшего напарника, пусть теперь и ненавидела его всей душой, однако где-то в груди теплилась надежда на то, что Дилан не станет нарываться на пулю и сдастся.
Подлая подножка, поставленная в последний момент, оказалась мною незамеченной, равновесие предательски покинуло тело, и я, нелепо взмахнув руками, полетела вперед, с ужасом наблюдая за тем, как стремительно приближается ко мне бетонная стена, покрытая обоями в веселенький синий цветочек. Удар о твердый угол пришелся аккурат в голову, рассекая правую бровь, с губ сорвался болезненный вскрик, сдержать который не удалось, и я, чувствуя, как заливает глаза непрерывно бегущая кровь, растянулась в прихожей, до кучи больно прикусив язык клацнувшими от толчка зубами.
Из глаз брызнули слезы, по телу прокатилась горячая волна, а инстинкты буквально взвыли, подсказывая, что позади кто-то есть, и я резко перекатилась в сторону, пропуская тяжелую ногу, которая должна была весьма неучтиво опуститься на мои ребра. Какой-то отдаленный шум донесся с коридора, мне показалось, будто я слышу приближающиеся голоса, однако списала это на непрекращающийся звон в ушах, который никак не хотел стихать.
— Брось, детка, мы оба знаем, что даже будь у тебя в руках пистолет, ты в меня не выстрелишь, — ядовито усмехнулся Дилан, нависая прямо над моим лицом, и я отчаянно захрипела, когда крепкая мужская ладонь сжалась на моей шее, перекрывая доступ воздуха. Пальцы вцепились в мужскую руку, оставляя на ней безобразные алые полосы, в уголках губ запузырилась кровь, которую я отчаянно пыталась откашлять, а чужое горячее дыхание обожгло лицо, заставив поморщиться от отвращения. — В отличии от меня, ты от своих привязанностей избавляться так и не научилась, к тому же, я прекрасно знаю, что к своим напарникам ты имеешь склонность питать слабость, — Прайс подался вперед, касаясь обжигающе-горячими губами моего уха, колючая щетина заколола нежную кожу, и я, не в силах сдержаться, крепко зажмурилась, чувствуя, как колотится сердце. — Видел тебя сегодня в баре с теми двумя агентами. Кто из них тебя трахает?
— Катись в ад, ублюдок… — с трудом просипела я, отчаянно пытаясь разжать чужие пальцы и чувствуя, как медленно растут перед глазами темные круги. Воздуха не хватало просто катастрофически, а собственная предательская слабость слезами беспомощной ярости застилала взор.
— Я уже там, детка, — прошептал Прайс, и, словно издеваясь, оставил на щеке влажный поцелуй.
Грохот и гомон чужих голосов где-то в коридоре усилился, кажется, за моей дверью кто-то был, а сквозь шум собственной крови в ушах я услышала, как кто-то позвал меня по имени, и тело рефлекторно дернулось в отчаянной попытке выбраться. Мне показалось, что я слышу Моргана и еще кого-то из команды, захотелось закричать в ответ как можно громче, сообщить, что я нашла убийцу, что он здесь, рядом, и его нужно арестовать, пока он не сбежал, но горячая ладонь, сдавившая горло, не позволила сорваться с губ даже мышиному писку. Дилан резко вскинул голову, с неудовольствием покосившись на дверь, которая содрогнулась от сильного удара, прошипел парочку ругательств, словно застигнутый врасплох воришка, а после, смерив меня напоследок полным ненависти взглядом, вдруг отстранился, одним смазанным движением поднявшись на ноги.
Столь необходимый мне кислород хлынул в полыхающие легкие с первым же вздохом, от чего я тяжело закашлялась, пытаясь, одновременно, восстановить дыхание и откашлять затекшую в горло кровь, перед глазами запульсировали разноцветные круги, и Прайса я уже не видела, ориентируясь только на шум его шагов. Мужчина заметался по номеру, явно прислушиваясь к усиливающемуся грохоту в дверь, кажется, зацепился о мой рюкзак, раздраженно отбросив его в сторону, а после, судя по всему, бросился к приоткрытому окну.
Скрипнула деревянная рама, послышался скрежет металлических крючков о карниз, и я, превозмогая боль, с трудом приподнялась на локтях как раз в тот момент, когда Дилан, рывком отодвинув занавеску и почти полностью сорвав ее с петель, легко вспрыгнул на подоконник. Оглянулся на мгновение на меня, заметив, как я смотрю ему вслед, дернул уголком губ, будто бы издеваясь а потом совершенно внезапно подмигнул, вызвав у меня стойкое желание разрядить в его чертову башку всю обойму. Жаль только, что мой пистолет почти привычно уже был зажат в сильных мужских пальцах.
— Найдешь меня, если захочешь увидеться, детка, — почти промурлыкал он, отсалютовав мне моим же табельным оружием, а после попросту растворился во тьме, сиганув вниз.
— Ублюдок! — отчаянно заорала я ему в ответ, почувствовав, как отозвались болью виски, и тут же хрипло закашлялась, рефлекторно прижав ладонь к горлу, внутри которого при каждом вздохе что-то подозрительно похрустывало.
В дверь по-прежнему колотили, причем, с явным расчетом на то, чтобы выломать ее ко всем чертям, я слышала ругательства и чьи-то громкие крики, и прекрасно понимала, что если не хочу платить за сломанную дверь владельцу гостиницы, нужно открыть самой, только вот сделать это было несколько сложно. Тело, постепенно наливающееся болью, двигаться решительно отказывалось, с губ по подбородку бежал теплый ручеек крови из прикушенного языка и разбитых губ, а правая сторона лица как-то странно онемела, позволяя чувствовать лишь пульсацию в рассеченной брови. Подсыхающая кровь неприятно стягивала кожу, громкий стук буквально сводил с ума, и мне до безумия хотелось ответить Моргану, сказать, чтобы прекратил ломиться в мой номер, и что я сейчас открою, только вот команд сознания отказывался слушать даже собственный голос, предательски срывающийся на хрип.
Не в силах подняться с чертового пола, я оперлась о него ладонями, чувствуя, как дрожат руки, а в следующее мгновение вздрогнула всем телом, когда не выдержавшая издевательств дверь просто с невероятным хрустом распахнулась мне навстречу, едва не огрев по многострадальной голове.
— Блейк, что… Черт возьми, Блейк!
Замигал свет, замелькали перед глазами чьи-то фигуры, послышались испуганные женские голоса и мужские ругательства, но не успела я никак среагировать, как в поле моего зрения вдруг появилось перепуганное, бледное до синевы лицо Спенсера, обрамленное всколоченными русыми волосами. Опустившись рядом со мной на колени, мужчина обхватил руками мои плечи, удержав в сидячем положении как раз в тот момент, когда я начала немного крениться в сторону, и я, позабыв обо всем остальном, отчаянно вцепилась в друга, сминая пальцами ткань белоснежной рубашки и не обращая внимания на то, что оставляю на одежде безобразные багровые пятна.
— Блейк, кто это сделал? — требовательно прошептал Рид, заглядывая мне в глаза и пытаясь перехватить немного рассеянный взгляд, а после, словно осознав, что я все еще нахожусь в каком-то глухом вакууме, слегка тряхнул меня за плечи, придвинувшись ближе и опаляя горячим дыханием лицо. — Блейк, кто это был?!