Наследник для дона мафии (СИ)

Феликс убирает руки, он больше не вжимает меня в стол. Просто стоит и смотрит в сторону, и я смотрю куда-то в область его согнутого рукава.
— Я поняла, что не могу уйти. Я так сильно любила тебя, Феликс, и я подумала, что даже если ты разлюбил Милану, то может сможешь полюбить Роберту... — слезы снова подступают, и как бы мне ни хотелось, я ничего не могу с собой поделать. Снова начинаю горько плакать.
  
Мне становится невыносимо жаль ту Берту, которой я была. Обычную, ничем не примечательную горничную, без памяти влюбленную в своего синьора.
— Я хотела влюбить тебя, а в итоге снова увязла сама... по уши... — пробую успокоиться, потому что Феликс даже не шелохнется. — Я надеялась, что ты влюбишься, и тогда я тебе все расскажу. Во всем признаюсь. Ты уйдешь из этого своего клана, как когда-то мне обещал. Только ты так и не смог полюбить Роберту...
— Я хотел извиниться перед тобой за ту сцену, после которой ты ушла, — хрипло говорит Феликс. — Я повел себя очень некрасиво, прости. Ты правильно сделала, когда дала мне по роже.
Стараюсь не подать виду, как меня ранит то, что это единственное, за что он хочет извиниться. Значит с остальным у нас порядок. Киваю, давая понять, что извинения приняты.
— Я так понимаю, Раэль не знает, что я его отец? — спрашивает Феликс. Видимо, больше вопросов у него ко мне тоже не осталось.
— Я подумала, что нам с тобой надо обоим решить, что ему говорить. И почему так вышло. Ты тоже имеешь право голоса, — говорю как есть.
— Спасибо за доверие, — очень серьезно отвечает он.
— Я вернулась не для того, чтобы воевать с тобой, Феликс, — смотрю в серые глаза. — Что бы ты обо мне ни думал.
Он берет меня за руку и ведет к выходу. Уже в дверях замедляет шаг, поворачивает голову.
— Мне очень зашел тренажерный зал с видом на сад. Спасибо.
— Не за что, — безнадежно пожимаю плечами. Больше ведь не за что меня благодарить.
И мы идем обратно на террасу.
* * *
Я думала, Феликс выпустит мою руку, но он наоборот держит крепче и даже переплетает пальцы. Когда входим на террасу, он обращается ко всем присутствующим.
— Я благодарен всем за помощь, за поддержку и за поздравления. Мы с женой будем рады видеть всех завтра в нашем особняке.
Осторожно берет на руки Рафаэля, и мы выходим через запасной выход в сопровождении охраны. Садимся в автомобиль на заднее сиденье. Водитель Джакопо меня с трудом, но узнает, таращится от удивления.
Рафаэль по дороге просыпается, трет кулачками глаза. Приваливается к Феликсу, тот бережно его обнимает.
— Куда мы едем? — спрашивает Раэль у него, а смотрит на меня.
— Мы едем домой, carino, — отвечает Феликс.
— К тебе?
— К нам. Мы теперь будем жить вместе.
Малыш недоверчиво хлопает глазками, выглядывает из-за Феликса и снова спрашивает у меня.
— Мам, мы снова будем зыть у синьола?
— Послушай, carino, — Феликс приподнимает его выше и сажает на колени лицом к себе, — больше не называй меня синьором. Я сейчас тебе кое-что расскажу. Я сегодня стал самым счастливым, потому что узнал одну вещь. У меня есть жена и сын. Моя жена — это твоя мама, а сын — это ты, carino. Я твой папа, а не синьор.
Феликс говорит бодрым тоном, а я рядом изнутри кусаю щеки, чтобы не разреветься, потому что слышу, как часто он сглатывает, как глубоко дышит. И стараюсь не смотреть на озадаченную мордашку сына.
— А ты не знал? — изумленно восклицает Раэль. Феликс мотает головой, и наш малыш в отчаянии переспрашивает. — Но поцему?
— Мы с мамой поженились, — отвечает Феликс, — но ее украли плохие люди. Она от них сбежала, и чтобы ее не нашли, ей пришлось поменять внешность. Из-за этого я тоже не смог ее найти. И я не знал, что у нее родился ты.
Раэль растерянно оборачивается на меня, и я несколько раз киваю, чтобы поддержать Феликса.
— А где они, те плохие люди? — спрашивает он.
— Их больше нет, — успокаивающе обнимает его Феликс. — Твоя мама об этом не знала, она спряталась у меня в особняке. А я ее не узнал, carino. Но теперь она мне все рассказала. И теперь я буду вас защищать. От всех.
Малыш смотрит на Феликса, затем на меня. Неуверенно спрашивает.
— Плавда? Это мой папа? Настоясций?
Я торопливо киваю.
— Правда, мой драгоценный. Он твой настоящий папа.
Ребенок застывает на миг, а затем порывисто обнимает Феликса за шею со словами:
— Слава богу! Слава богу ты у меня есть, папа!
И я не знаю, плакать мне или смеяться. Это он у старого Антонио научился. У того чуть что — сразу «Слава богу!»
Феликс обнимает малыша и смеется. Тоже понял, откуда это. Целует вихрастую макушку, лобик, щечки. А Раэлька ему глаза ладошками вытирает.
— Папа, ты циво, я зе здесь! Я зе никуда не уеззаю!
— А теперь на русском скажи, сынок, — просит Феликс. — Скажешь?
И снова его в щечку целует и в ладошки. Видно, как соскучился. Но то что...
Отворачиваюсь. Не хватало ревновать к ребенку, Милана! Не стоит пробивать головой дно. Привезла отцу сына, отойди в сторону и не мешай. Ты здесь третья лишняя, это же очевидно. Твоя роль исключительно фасадная.
Донна Милана. И... все.
Фары автомобиля выхватывают из темноты знакомые ворота, и у меня ноет сердце. Я думала, что больше никогда их не увижу. И этот двор с особняком тоже. Никогда не поднимусь по ступенькам на знакомое крыльцо.
Феликс выходит первым, берет на руки Рафаэля, подает мне руку. Терпеливо ждет, пока я расправлю складки платья, устойчиво встану на каблуки. Предлагает опереться о его локоть. И только тогда мы начинаем неспешное шествие.
На пороге перед входной дверью он поворачивает голову в мою сторону.
— Готова? — спрашивает. И в направленном на меня взгляде мне даже чудится поддержка.
Хотя почему нет? Я сказала, что пришла не воевать. И ему понравился мой проект с тренажерным залом. Возможно, у нас даже получится наладить хорошие партнерские отношения. Ради ребенка...
— Готова, — решительно киваю.
Охранники распахивают перед нами двери, и я невольно вздрагиваю, когда вижу, что в холле собрался весь персонал.
— Я хочу представить вам свою семью, — обращается к ним Феликс. — Это моя жена донна Милана и мой сын Рафаэль. Мы поженились четыре года назад. Вы знаете Милану как Роберту. Она вынуждена была прятаться от наших общих врагов, поэтому скрывалась в особняке под видом горничной, изменив внешность. Теперь ей ничего не угрожает, Милана ко мне вернулась. Прошу все ее пожелания и просьбы воспринимать как мои. Она хозяйка этого дома.
Я немножко шокирована такой речью, но стараюсь этого не показывать.
Мне рады, я вижу по улыбающимся лицам, но подойти и выразить это открыто мои бывшие коллеги стесняются. Или остерегаются.
Кто знает, как отреагирует нынешняя донна? Ну и что, что она бывшая горничная? А что, если ей не понравится такая фамильярность и панибратство?
Конечно, я не планирую задирать нос, став донной. Ничего не изменится, они и так все прибегали ко мне сначала за советами, потом уже по привычке за руководством к действию. Я и не заметила, как так получилось, пока не начала разрабатывать штатное расписание. И сама не увидела.
Зато в отношении Раэля никто не стесняется. Не сидел бы он на руках у отца, его бы уже затискали.
— Рафаэля нужно уложить спать, — говорю Феликсу на ухо.
Хотя на самом деле меня больше всего волнует, где именно Рафаэль будет спать. И особенно где буду спать я.
Надеюсь, Феликс не считает, что я теперь обязана спать с ним? Просто потому что это мой супружеский долг? И мне точно не хотелось бы обсуждать это при посторонних.
  
Меня бы больше всего устроили наши прежние апартаменты.
Феликс желает всем спокойной ночи, приглашает завтра отпраздновать его день рождения, и мы идем в сторону его спальни.
— Куда ты хочешь уложить Рафаэля?
— Для него уже готова комната.
— Но он будет бояться спать в отдельной комнате, Феликс! — пробую его обогнать. — У Авериных на вилле мы спали вместе...