Наследник для дона мафии (СИ)
Сам не могу понять, с чего меня вчера так разъебало. То, что на меня пытаются давить мои капореджиме, не новость. Я не собираюсь играть с ними в настоящие игры, мне просто нужно потянуть время.
На Казале и вовсе не стоит обращать внимания. Я раздавлю их без особых усилий, мне только нужно заручиться поддержкой Фальцоне.
Как только клан Фальцоне укрепится, возобновится их давняя вражда с Джардино, и там начнется такой замес, что его вполне хватит и на Казале
Платонов считает, что утечки из особняка нет, но пообещал проследить. Я ему доверяю, он в этом деле спец.
Персонал особняка спозаранку демонстрирует кипучую деятельность. Антонио с секатором наперевес стрижет куст, Франко стоит на стремянке под садовым фонарем, навстречу по дорожке идет Мартита с корзиной. Увидев нас с Донато, почтительно отходит в сторону.
Ловлю себя на мысли, насколько было бы проще, если бы я мог заниматься только проблемами особняка. Половину работ вполне можно автоматизировать. Не для того, чтобы кого-то уволить, просто чтобы облегчить их труд.
Пускай они живут здесь все эти пенсионеры — Карло, Антонио, Луиджи, жалко, что ли? Места все равно полно, зато они при деле. Не бездельничают же, трудятся.
Девчонкам женихов найти бы не мешало, Франческе с Мартитой. Я с трудом представляю себе, как я могу на это повлиять, это отцу нравилось чувствовать себя вершителем судеб.
Может, спросить Луиджи? Мне только показалось, что Донато чуть голову не скрутил, когда мы пробежали мимо Мартиты. И уже не такой кислый бежит несмотря на то, что Андрон отыграл обратно свои «ролексы». Как он похвастался сегодня, с первой попытки.
Когда уже одетый в костюм выхожу на террасу завтракать, Роберта заканчивает последние приготовления. При виде ее стройной фигурки, внутри ощущается радостный трепет.
Хочется подойти, прижаться всем телом. Сдавить ладонями тоненькую талию, почувствовать грудью выступающие лопатки, а пахом — тугую попку.
Внизу уже сладко ломит. Все-таки круто было бы с утра потрахаться, ну почему она не хочет у меня оставаться? Упертая девчонка...
Стоп, а что она вообще здесь делает?
— Берта, почему ты здесь? Ты не одета. А мы договорились, что ты едешь в клинику, — говорю, подходя ближе.
Мы не договаривались, это я ей сказал, что так хочу.
— Доброе утро, синьор, — взмахивает она ресницами. — Я собираюсь поехать в обед.
— Нет, ты поедешь со мной, клиника как раз по дороге в офис. А оттуда тебя заберет водитель.
Она растерянно оглядывается по сторонам, как будто в поисках поддержки.
— Перед тем, как въехать в город, ты пересядешь в машину к Платонову, — объясняю со вздохом. Так будет безопаснее, к сожалению.
Но сколько у меня есть времени, я не собираюсь никому отдавать. Пусть даже это короткий отрезок дороги от особняка до Палермо.
* * *Мне непривычно видеть Роберту в обычной одежде с обычным «хвостом». В моем воображении она как будто родилась в форменном платье и стянутыми в тугой узел волосами.
Этот образ въелся в подкорку, засел там накрепко, и теперь совсем не вяжется с девушкой которая сидит напротив в светлом платье и трикотажном кардигане с поясом. Руки сложены на коленях спина прямая, слишком пристально смотрит в окно.
Я бы предпочел, чтобы она сидела у меня на коленях. Или стояла на коленях передо мной с моим членом во рту. От таких мыслей в паху поджимает, откидываюсь на спинку, расставляя ноги.
Надо расслабиться и подумать о чем-то другом.
Нам не так долго ехать, Берта на бордельная девка, чтобы я просто всадил в нее стояк. Даже несмотря на то, что он уже в стадии готовности.
Сам виноват, нехуй было представлять.
Девчонка мажет взглядом по моему лицу, опускается ниже. Уголок губы дергается, белые зубки прикусывают нижнюю губу.
Просекла, засранка. Смотрю прямо, ухмыляюсь. Ну да, смотри, до чего твои утренние побеги доводят...
— Расскажи о себе, Роберта, — говорю, наблюдая за девушкой.
— Что именно вы хотите знать, синьор? — поднимает она глаза, по крайней мере не разглядывает бесцеремонно мой стояк.
— Все. Например, как ты познакомилась со своим турком. Ладно, с мужем, — исправляюсь, видя, как разом сползает с ее лица безмятежность. — Потом, я понимаю, что когда родился Рафаэль, тебе было не до учебы. Но почему ты никуда не поступила после школы? Чем-то же ты интересовалась? Или тебя родители заставляли работать? Я слышал, у тебя с ними были сложные отношения.
Лицо Роберты меняет выражение, оно в один миг становится непроницаемым. Девушка подбирается, сцепляет руки в замок. Ощущения такие, что ей неприятно говорить о своей семье.
— Да, ты прав, Феликс. У меня сложные отношения с родителями. Они всегда больше любили моего брата Франека. Он старше на пять лет. Мы с ним... не ладили.
— Почему?
— Он бездельник, вечно плакался и сидел на шее у родителей, в то время как мне приходилось работать.
— Так ты поэтому не училась? Тебя родители заставляли работать?
— Нет, они меня не заставляли. Я сама так решила.
— Но разве тебе не хотелось получить образование? Стать классным специалистом в какой-то области, чтобы тебя ценили? — не могу понять. — У тебя была мечта в детстве?
Берта кусает губы, отворачивается. Затем снова поворачивает голову.
— Я не помню, — отвечает вымученно.
Меня пробивает. Я вспоминаю из ее личного дела, что у девушки в анамнезе числилась амнезия. И в этот момент автомобиль тормозит.
В дверь целомудренно стучат. Это даже бесит, как будто я должен был наброситься и ебать Берту без остановки стоило нам только выехать за ворота особняка.
— Синьорина Роберта, выходите.
Открываю дверь, Платонов с невозмутимым лицом подает Берте руку. На часах играют солнечные блики.
Она опирается на руку, коротко прощается и выскальзывает из автомобиля. Пересаживается в машину Платонова, и дальше он ее везет до города. А я еду в офис один.
И всю дорогу что-то скребет изнутри.
* * *За день в офисе нихера не успеваю, беру домой документы, закрываюсь в кабинете. Главное, что с Фальцоне у нас все на мази, и Казале уже изошли на говно, как мне сегодня доложили наши разведчики.
Это хорошо, пусть понервничают.
Роберта принесла кофе, но я только спрашиваю как прошел визит к врачу. Не хочу отвлекаться, потом узнаю подробности. Водитель мне еще днем отзвонился, что все нормально, и синьорину он доставил в особняк.
Неожиданно в кабинет вваливается Донато.
— Синьор, там ваш омбра... — он оборачивается на дверь, — просит вас выйти.
— А войти мой омбра не может? — спрашиваю, не поднимая головы.
— Так он это... он не сам, — бормочет Донато.
— В смысле, — поднимаю наконец глаза на парня.
— Он с синьориной Вивианой Моретти, — поясняет Донато. — Она хочет с вами поговорить.
Вот мы вплотную и подошли к событиям, которые подробно описаны в книге Дочь врага. Здесь они будут просто упоминаться глазами Феликса и Миланы только в привязке к сюжету.
* * *Милана
Если бы я знала, зачем Роберта приехала в Турцию. Если бы я только знала!
Мне нечего было ответить Феликсу на его вопрос о моем женихе. И вообще я поймала себя на том, что мне в принципе следует избегать подобных разговоров.
Он начал расспрашивать о родителях, о брате, а что я могу рассказать? Выдумывать не хочу, достаточно той лжи, которая уже есть между нами. Зачем добавлять еще.
А вопросы Феликса о моем образовании и вовсе поставили меня в тупик. Заставили балансировать на крайне опасной скользкой грани. Даже не знаю, как бы я выкрутилась, если бы мы не подъехали к городу.
Значит, я не должна этого допускать. Следить, чтобы такого больше не случалось. С тупенькой Бертой можно только заниматься сексом, никаких разговоров по душам.
Визит в клинику в целом был актуальным. Раз уж моя интимная жизнь потекла в таком бурном и насыщенном ритме, осмотр женского доктора оказался нужным и полезным.