Наследник для дона мафии (СИ)

— Рафаэль! — вопит он так, что у меня чуть не лопаются барабанные перепонки. — Тебя уже битый час ищут. Все давно сбились с ног! Ты где был?
— Не кричите на ребенка, Луиджи, — обрываю управляющего, — это ваша вина, что вы не смогли за ним уследить, а не его. Рафаэль в моем кабинете увидел на вазе красивых птиц и захотел их рассмотреть поближе. Верно?
Парень на моих руках потрясенно моргает. Вглядывается в меня, для чего отодвигается подальше, уперевшись мне в плечо. Медленно кивает.
  
— Так он забрался в ваш кабинет? — Спинелли картинно хватает ртом воздух. Еще бы за сердце схватился. — О, простите, дон! Она же обещала, что мальчишка никому не помешает. Клянусь, это больше не повториться! Я сегодня же ее уволю, обещаю...
— Она это кто? — уточняю у брызжущего возмущением и слюной управляющего.
— Роберта, наша новая горничная, — объясняет Спинелли.
— Выходит, Рафаэль сын твоей горничной? — говорит Арина негромко, многозначительно глядя на меня.
— Я сейчас же ее уволю! — бушует Луиджи.
— Вы собираетесь уволить женщину только за то, что у нее есть ребенок? — спрашиваю управляющего. — Вы в своем уме, Луиджи? А вот за то, что моя гостья до сих пор ждет чай, не мешало бы уволить вас.
— Но дон Винченцо не позволял прислуге приводить в особняк детей! — сипит Спинелли.
— У вас теперь другой дон, если вы помните, — говорю холодно. — Тоже сын горничной.
— Мама! — Мальчишка взвивается в моих руках, и я его чуть не роняю. Удерживаю в последний момент. Он улыбается во весь рот и я тоже непроизвольно тяну губы в улыбке. Немного кривоватой, правда. — Мама, мамочка!
— Ой, Фел, посмотри, у вас ямочки одинаковые, — смеется вместе с нами Арина.
Поворачиваюсь, и следом раздается оглушительный грохот. Это падает на пол поднос с фарфоровыми чашками тоже какой-то династии.
Наши с Ариной кофе и чай. Там еще какая-то херь к чаю. Была.
Арина тихонько вздыхает.
Я понемногу закипаю. Не особняк, а блядь сборище ебанатов.
Проще выйти в кофейню кофе попить. Сейчас так и сделаю, заберу Арину, и пойдем.
Но тут мой взгляд натыкается на тонкий силуэт.
В дверном проеме застыла девушка в форменном платье с белым передником. Светлые волосы туго стянуты и закрученные на затылке. Лицо побелело от страха, будто она привидение увидела.
Девушка стоит с разведенными в стороны руками, а на полу возле ее ног лежит поднос с остатками еды и китайского фарфора династии, имя которой я забыл.
Походу это моя новая горничная?
Почему только смотрит на меня с таким ужасом.
Зато ясно теперь, в кого Рафаэль такой худосочный. И почему на птенца похож.
У него мама такая. Если я чихну, ее нахер сдует.
— Так это вы Роберта? — спрашиваю, все еще не спуская мальчишку с рук. И почему-то внутри все дергается, когда звучит ее голос.
Низкий и хрипловатый, пробирающий до нутра.
— Прошу меня простить, синьор Ди Стефано. Я недосмотрела за сыном, он исчез, и я его искала. Поэтому задержалась с чаем. Сегодня сад закрыт, мне не с кем было оставить ребенка. Завтра же его здесь не будет, обещаю.
*Персонаж книги «Девочка из прошлого»
* * *
Милана
Как я могла уронить этот чертов поднос боже...
Он не такой тяжелый, приходилось и вдвое тяжелее таскать. Да хоть бы на свадьбе этой Арины и ее угрюмого двухметрового Демида. А здесь всего-то две чашки, чайник, сахарница и плетенка с выпечкой.
Но когда увидела, как посреди гостиной стоит Феликс и держит на руках Раэльку, не выдержала. Пальцы сами собой разжались, и поднос выскользнул из рук.
Как я когда-то об этом мечтала! С того самого момента, как мне на грудь положили моего малыша. А теперь, когда увидела как широкие ладони, покрытые татуировками, держат нашего ребенка, вдруг испугалась!
Господи, как же я испугалась!
Я была уверена, что он сразу догадается. И что все вокруг сразу поймут, как только увидят их вместе — Феликса и Рафаэля.
Потому и просила сына не выходить из комнаты. Потому и до последнего тянула, не хотела его вести с собой в особняк.
Мне не с кем было его оставить, а не прийти сегодня в дом Ди Стефано было равносильно потере места. Я не могла себе этого позволить.
Но и рисковать не хотелось. Они ведь так похожи с Феликсом!
Когда я молилась, чтобы мой мальчик был похож на своего отца, наш Творец и Создатель был явно в прекрасном расположении духа. И я получила точную копию Феликса, только с разницей в двадцать восемь лет.
Я не поэтому обожаю нашего малыша. Не только поэтому.
Но мысль о том, что я слишком сильно любила Феликса, и теперь эта любовь трансформировалась вот таким причудливым образом, приходит чаще чем хотелось бы.
Теперь стою с безвольно повисшими руками, а эта старая ворона Луиджи мне выговаривает:
— Вот так и бери вас с улицы, чертовы клуши! Ничего не умеете, только хозяйское добро портить!
Прижимаю к груди ладони в просительном жесте.
— Прошу прощения, синьор, — мне даже не надо притворяться, голос и так дрожит. Я не могу допустить, чтобы меня уволили. — Я все уберу. Клянусь, и пятнышка на ковре не останется.
Чувствую на себе пристальный взгляд Феликса и добавляю сильный немецкий акцент. Хотя я достаточно бегло говорю по-итальянски.
Но я заметила, что немецкий «высушивает» голос, а значит мне надо будет прикладывать гораздо меньше усилий, чтобы им модулировать.
Опускаюсь на колени, собираю крупные осколки фарфора на поднос.
— Мама, — Раэль изворачивается, спрыгивает с рук Феликса на пол. Подбегает, хватает с пола отвалившийся кусок чашки с ушком, протягивает мне.
— Мой драгоценный помощник, — отбираю у ребенка острый осколок, — давай я сама. А то порежешься.
— Луиджи, мы идем пить кофе в кофейню, — говорит Феликс, помогая Арине встать с дивана. — Уберете здесь все и проветрите комнаты.
Старая ворона засуетилась и закаркала.
— Как же так, дон, как же так! Какая кофейня, ради всего святого! Сейчас Роберта уберет... — поворачивается ко мне шипит. — Пошевеливайся! Уберешь здесь все, и иди собирай манатки.
— Вы хотите меня уволить? — спрашиваю достаточно громко, чтобы меня могли услышать в коридоре. Я слышу там голоса.
— Да. Как только ты здесь уберешь, — Луиджи мгновенно преображается. Чувствует надо мной безграничную власть. — Вылетишь отсюда как пробка от шампанского.
— Пожалуйста, синьор Спинелли, — смотрю на него умоляюще, — не увольняйте меня!
— Мама, синьол плохой? — заглядывает мне в глаза Рафаэль. Разворачивается к Спинелли и грозит ему кулаком.
Тот хмыкает, в глазах зажигается мерзкий липкий огонек.
— Ну разве что...
— Разве что? — звенит за его спиной полный с трудом сдерживаемой злости голос. — Мне тоже интересно послушать.
Глотаю злые соленые слезы, низко наклонившись над подносом. Щеткой выметаю с ковра крошки.
Феликс. Зачем он вернулся? Еще и заступается перед вороной.
Не нужно ему видеть меня такой... разбитой.
Никакой не нужно...
— Ты охренел, Луиджи? — грозно наступает на него Феликс. — Собрался выставить девушку с ребенком на улицу из-за двух гребаных чашек?
— Но, синьор, это очень дорогие чашки! И потом, у нас есть стандарты работы, вам не следует вмешиваться, — бормочет Луиджи, отступая.
— В этом особняке хватит чашек, чтобы напоить всю Сицилию! — рычит Феликс. — И довольно. Ты не станешь увольнять Роберту. Более того, вам не следует больше никуда пристраивать Рафаэля, синьорина Берта. В этом доме полно бездельников, найдется кому присмотреть за ребенком.
— Фел, — слышится нежный голос, и внутри меня вздымается целая туча пепла. Туча летит над пустыней, которая тоже раскинулась внутри. — Не заводись!
  
Фел...И ему нравится, это видно.
Арина подходит, просовывает под локоть Феликса руку. Похлопывает ладонью.
— Ты слышишь меня?
С трудом сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не оттолкнуть ее руку.