Наследник для дона мафии (СИ)
* * *— И что это за умник, который провернул такую схему? — я все еще в небольшом ахуе после рассказа Ольшанского.
— Да есть один такой, Тимур Шарданов, — нехотя тянет Демид, сидя напротив.
Он заехал ко мне в офис, мы сейчас одни, поэтому я могу сложить ноги если не на стол, то хотя бы на соседнее кресло.
Ольшанский тоже на расслабоне. Но мне разве не похуй?
— Хм, не слышал о таком, — качаю головой.
— О нем никто не слышал, — кривится Демид. — Про него говорят, что он не человек, а джипити**** в костюме.
— Что ты так кривишься? — спрашиваю подозрительно. — Конкурент на пятки наступает?
— Какой там конкурент, — смотрит в потолок Ольшанский, — я больше этой хуйней не страдаю. Так, по мелочи...
— Ты прям как Аверин, — хмыкаю, — тот тоже в завязке. Великим бизнесменом заделался, самолет купил.
— Я тоже хочу купить, — оживает Демид, — это удобнее, чем арендовать. Мы тут у тебя застряли. Я думал, быстро разгребусь, а теперь вот с этим делом увяз. Арине у вас теплее. А мне уж лучше здесь, чем на Бали.
— Не нравится тебе Бали? — прищуриваюсь.
— Нет, — крутит головой Демид, — меня там все бесит. Если ты поможешь, то я быстро свернусь, и мы домой полетим.
— Помогу, — киваю, — если ты меня с этим Шардановым сведешь. Интересно, что там за мегамозг такой.
— Попробую. Кстати, Арина спрашивала, какие планы на вечер. Котенку нравится с этим мальчиком играть, сыном твоей горничной, Рафаэлем.
— Привозите, пусть играют, — киваю. Ольшанский встает и перегораживает собой проход.
— А кстати, у вас с этим пацаном и правда ямочки похожи. Ты случайно там нигде в прошлом не наследил?
И ржет как конь.
— Угу, — отвечаю, — наследил.
У Ольшанского иногда такие дебильные шутки, я просто поражаюсь, как Арина его выдерживает. Но любовь зла, факт. Полюбишь и Демида.
* * *В особняк возвращаюсь еще засветло. Хочу попасть в тренажерный зал, поэтому пришел раньше. Уже несколько дней подряд пропускаю. А это намного лучше снимает напряжение, чем бордель...
Переодеваюсь, иду по коридору и вдруг слышу знакомый голос. Роберта?
Замедляю шаг, останавливаюсь возле ниши с картиной — на ней залитый солнцем пейзаж с оливковыми деревьями и морем. Под картиной на низкой, оббитой тканью банкетке сидит Рафаэль. Нетерпеливо болтает ногами — уже готовится стартовать.
Рядом на корточках сидит Роберта, застегивает ремешок на его сандалике.
Неслышно подхожу ближе, становлюсь у края ниши. Залипаю, глядя, как она нежно гладит, целует и обнимает своего малыша. Ласково ерошит непослушные волосы.
Малой смотрит на нее, улыбается. Уворачивается и смеется, когда она его щекочет.
И правда у него ямочки. Поворачиваюсь к окну, пытаясь рассмотреть свое отражение, но оконные стекла достаточно далеко. Да и не улыбаться же мне как идиоту.
Надо будет взять Рафаэля на руки, подойти к зеркалу и улыбнуться. А Роберта видно скучает по сыну. Я уже чувствую себя гондоном, что не даю ей с ребенком видеться...
— Ну посиди немножко, Раэль! Ты уже побегал во дворе, теперь надо отдохнуть. Что тебе доктор говорил?
— Ну мама, — малой упирается, она продолжает уговаривать. Целует, обнимает.
Рафаэль поднимает голову, замечает меня. Смотрит снизу вверх. Я ему подмигиваю, прикладываю палец к губам. Он хитро улыбается. Точно, ямочки, причем одна ярко выраженная справа.
— Мой драгоценный, — приговаривает Роберта, гладит малого по спине, — мой махр...
Что?!
У меня в голове сигналят сирены.
— Какой еще махр? — спрашиваю гневно, ступая вперед.
Роберта испуганно задирает голову и вскакивает при виде меня. Рафаэль радостно машет.
— Синьол!
Я умудряюсь одновременно улыбнуться ребенку и снова грозно надвинуться на перепуганную Роберту.
— Ты сказала махр?
— И что с того? — она возмущенно вскидывается. И покрывается красными пятнами.
— Я спросил, — повторяю настойчиво, — отвечай.
Она кусает губу, ее дыхание учащается. У меня внутри клокочет и кипит, словно неудержимая волна напирает на плотину, и она вот-вот прорвется.
— Роберта!
— Не кричите, синьор, вы испугаете ребенка! — шипит она. Теперь уже белая как мел.
— Рафаэль, — поднимаю парня на руки и говорю с серьезным видом, — иди посмотри, где Донато. Он шел за мной и куда-то подевался.
На самом деле Донато уже в зале, но мне надо на пару минут остаться с Робертой наедине.
— Только не бежать! — напоминаю строго. Рафаэль кивает и припускает по коридору в сторону зала. Поднимаю глаза на Роберту. — Я жду.
— Отец Рафаэля… — она сглатывает, глаза бегают, — вы знаете, синьор, он был турок. Мы не успели пожениться.
Я ничего не говорю. Жду. Роберта торопливо продолжает, сминая оборку фартука.
— Он хотел… хотел подарить мне махр. Это такой подарок, дар. Обязательный... Его мужчина дарит женщине при браке. Как символ уважения. У них так принято... Мой будущий муж не успел подарить. Остался только Рафаэль. Это все, что он мне оставил. Своего сына. Потому я так и сказала. Что Раэль — мой махр.
У нее на висках видны капельки пота. Чувствую, что у меня тоже на лбу проступила испарина. Хер знает, почему меня так торкнуло. И почему-то Роберта избегает смотреть мне в глаза.
— Синьор, куда вы подевались? Я вас потерял, — растерянный Донато быстрым шагом идет по коридору, за ним вприпрыжку бежит Рафаэль.
— Никуда я не девался, — ловлю малого на бегу, поднимаю вверх. — Ну что, carino, пойдешь со мной в тренажерный зал? Будешь вместо утяжелителя. А твоя мама нам пока приготовит ужин.
И слежу краем глаза как у возмущенной Роберты снова розовеют щеки.
— Так приготовит нам ужин твоя мама, carino? — спрашиваю мальчика, держа его на вытянутых руках. Он хохочет и тянет ко мне руки.
— Если синьор пожелает, я могу приготовить лазанью, — произносит Берта почему-то дрожащим голосом.
— Синьор желает, — отвечаю не глядя. Сажаю мальчишку себе на шею. — Держись, carino, — говорю и так же не глядя добавляю: — Донато тоже будет. Мы потом придем за ведром.
Рафаэль обхватывает ладошками мою голову и прижимается щекой к моей макушке.
— Нам с тобой еще надо посмотреть на ямочки, — говорю малышу, не позволяя себе растечься гребаной лужей прямо посреди коридора.
Я же собирался потренироваться...
****чат GPT — чат-бот с искусственным интеллектом от компании OpenAI
Глава 12
Андрей
— Рафаэль, улыбайся. Нам надо сравнить ямочки, — Андрей с непроницаемым видом наблюдал, как его новый босс стоит перед зеркалом в тренажерном зале и держит на руках сына горничной Роберты. Они оба смеялись, глядя в отражение в зеркале. Потом дон сицилийской мафии позвал своего личного телохранителя. — Донато, иди сюда. Встань возле нас. Вот так, да. Теперь улыбнись. Раэль, смотри, у Донато тоже есть такая ямочка, как у нас с тобой!
Мальчик засмеялся так заразительно, что у Андрея невольно поплыл уголок губ.
Донато растянул рот до ушей и тоже улыбался ребенку.
Он сам больше напоминал Андрею цыганенка из цыганского лагеря, чем телохранителя. Ему бы кольцо в ухо вставить, и точная копия.
Этот лагерь часто останавливался на окраине города. Андрея пугали в детстве, что его украдут цыгане, если он не будет слушаться. Андрей не всегда слушался, но цыгане все равно его не украли.
У Донато правда были ямочки, только Андрея больше беспокоили большие серые глаза маленького Рафаэля. Слишком пугающе похожими были они у него и дона Ди Стефано.
У обоих донов. И Феликса, и Винченцо.
Странно было, что никто, кроме Андрея этого не замечал.
К мальчику новый босс Платонова испытывал странную привязанность, и это тоже беспокоило Андрея. Он попытался узнать самым простым способом — спросить. Причин было названо несколько, и ни один ответ не прозвучал убедительно.