Защитник по соседству

Annotation
Чтобы сбежать от мужа садиста я придумала совершенно безумный план. Использовать одного из охранников. Мне удалось скрыться и зажить новой жизнью, с новым именем. Но кто же знал, что тот самый обаятельный охранник станет моим соседом по лестничной площадке. И кто же знал, что именно тогда найдет меня муж. Теперь только сосед может меня защитить. И совершенно точно знаю, что он потребует взамен.
  
Защитник по соседству
Пролог
Глава 1. Анжелика
Глава 2. Илий
Глава 3.
Глава 4. Анжелика
Глава 5.
Глава 6. Илий
Глава 7
Глава 8. Анжелика
Глава 9.
Глава 10.
Глава 11.
Конец ознакомительного фрагмента.
Защитник по соседству 
Пролог 
— Ты видел её рот? Представляю, как сладко она может...
— Заткнись, ты не в стриптиз пришел, — шикаю на коллегу Мишу, который обычно и охраняет такие богатые сборища.
Я сегодня напросился тоже, потому что уже осточертело высиживать в нашем с зятем клубе экстрима. Особенно тошно смотреть на счастливые семейные пары. Тошно, да И без военной службы тошно. Но матери я обещал больше не соваться в горячие точки за рубежом, а на питерской сходке воров в законе сегодня должна быть жара.
Ну, кстати, Миха прав. Рот у дочери питерского «Аль Капоне» что надо. Как, впрочем, и грудь, да и фигура не подкачала. Задница — чистый «орех»: круглая, на вид очень упругая. Такую периодически прихватывает ладонью ее муж — Беляев. То ли на упругость проверяет, то ли демонстрирует всем, какой лакомый кусочек выторговал у своего врага.
И что-то мне подсказывает, что брак этот был определенного рода перемирием, потому что вид у супруги далек от счастливого. Кислая мина. Но, в принципе, там все ясно. «Аль Капоне» — Романов уже сдает позиции в мире криминала, а терять все на восьмидесятом году жизни ему явно не хочется. Вот и загнал старшую дочку подороже, чтобы иметь нужные связи. Младшая, говорят, тоже уже поспевает.
А вот, кстати, и покупатель младшей. Вальяжный, крупный, как я, Вячеслав Ломоносов.
Вообще от этого собрания самых отъявленных отморозков Питера немного потряхивает, сразу вспоминается, как в Афгане собирались целые преступные кланы. Но там были правила, традиции. У русского криминала нет ничего. Они не гнушаются ни шантажа, ни убийства. Все хорошо, что приносит деньги. Все хорошо, что продается.
Мне денег достаточно, а вот за преступления я бы поотрывал этим ублюдкам всё, что делает их мужчинами, но сегодня я на их стороне. Наблюдаю, пока что. Так что просто стою аккуратненько в углу и попиваю за выдуманное празднование годовщины свадьбы Беляевых. Год свадьбе, а народу собрали как на само венчание. Прикрытие что надо.
А вот радости не вижу, только как все обильно жрут и пьют. Кстати, вкус шампанского кажется мне странным. Смотрю на командира Тамерлана и понимаю — нас просто решили накачать. Вопрос в том, кто из этой троицы? Кому надо снять всю охрану, да еще таким безумным способом? Или не снять? Просто дезориентировать?
Отставляю бокал на поднос официанта, и в который раз ловлю на себе внимание госпожи Беляевой. В один момент захватываю ее взгляд, не даю возможности отвести и буквально теряюсь в глубине глаз. Красивая зараза. Блондинистые волосы блестят в свете ламп, точно так же как влажные губы, по которым она чертит линию кончиком языка, и глаза. Особенным безумием сверкают глаза.
Перевожу взгляд на бокал и понимаю. Дама накачана точно так же, как и остальные.
И вот уже разговоры становятся громче, смех истеричнее, женщины практически лезут на мужчин, а мужчины, не стесняясь, зацеловывают своих женщин, бесцеремонно лаская их прямо в декольте. Как-то в голове происходящее не укладывается.
— Тамерлан, — зову по внутренней связи командира. — Мы вроде на сходку собирались, а не на оргию.
— На тебе жена Беляева, — без лишних разговоров командует Тамерлан, и я, кивая, иду в сторону круглых, богато уставленных столов.
Ну, кстати, я бы не отказался, чтобы чаровница в платье цвета красного вина побыла на мне. А лучше подо мной. Да и в любой доступной позе. Вот только хрен знает, кто это говорит — я или наркота внутри меня. Странно, но охрана бы не напилась, если бы не настояла как раз женушка Беляева.
Подхожу ближе уже осторожнее, наблюдаю, чтобы эти с ума сошедшие гости, уже раздевающие друг друга, не наделали глупостей. Но глупости настигают всех сверху.
Стеклянная крыша с треском разбивается, и на нас падают парни в форме спецназа. Рвусь вперед сквозь паникующую толпу и глухой стук сердца. Прикрываю жену Беляева телом от брызг стекла и чувствую, как тесно она ко мне жмется. Содрогаюсь совершенно непрофессионально, когда ее тонкие пальчики обжигают кожу даже через три слоя одежды.
Один из парней в форме тычет мне ствол в лицо, пока десять других собирают народ в кучу и предъявляют обвинения Беляеву.
— Захар? — удивленно смотрю в глаза парня в маске, и тот кивает. Этот парень все еще служит. Потом оглядывается и указывает на выход: — Сейчас бойня начнется, уведи женщину.
Теперь я понимаю все еще меньше. Но и уходить нет желания. Хочу в перестрелке поучаствовать. Ведь ради этого и приехал из Москвы в Питер, а тут меня вынуждают, по сути, стать надзирателем над дочерью преступника и женой садиста. Но делать нечего, загреметь за решетку за халявную работенку не хочется. Да и отец — генерал Ланкин — меня убьет, если опозорю честь семьи.
Так что подхватываю на руки госпожу Беляеву, чувствуя, как от дозы наркотиков ее уже потихоньку колбасит, и уношу из зала.
— Ванная... — еле шевелит она пухлыми губами, и я почему-то сразу вспоминаю слова коллеги. — Мне надо туда. Пожалуйста.
Выругиваюсь. Отношу ее в ванную, закрываю двери и оборачиваюсь к ней, пока девушка умывает лицо. Достаю пистолет и слушаю, что происходит за дверью. Стену сотрясает глухой удар. Отскакиваю в сторону, но, видя, что никаких повреждений нет, расслабляюсь.
Новая череда выстрелов за стеной, и меня бьет током желание выйти и присоединиться к веселью. Но вдруг слышу тихий всхлип и резко оборачиваюсь. Беляева сидит на полу, поджав под себя длинные ноги, и вся трясется. Прижимает одну руку к голове, а зубами сжимает кулак второй.
Чешу затылок и соображаю, как быть. Звуки услышат, начнут долбиться в дверь, а моя задача как раз спасти Беляеву. Нанял-то нас ее отец — опасался за жизнь дочери. Я еще тогда поржал, что он поздно спохватился.
Подхожу медленно, чувствуя, что наркотик и на меня уже действует все сильнее, а значит, точно не стоит выходить за дверь. Выключаю свет, чтобы никому не вздумалось прийти сюда, и сажусь у ног сотрясающейся в рыдании барышни.
Красивой, сука, бабы.
Вроде ничего особенного, но большие глаза и пухлый рот заставляют воспаленное воображение подкидывать новые, шальные фантазии. А наркотик вскрывает, как консервную банку, звериные инстинкты. Сейчас она просто слабая женщина, беззащитная, дрожащая от страха. Как же легко было бы ее просто подчинить себе прямо здесь, на кафельном полу, сорвать это чертово платье и взять жестко, грубо, до исступления. Заставляя глотать собственные слезы.
Никогда женщин не принуждал, но вот сейчас инстинкты бунтуют. И из-за чего? Запах. Запах страха, возбуждающий похлеще любого афродизиака.
Тяну руку и стираю слезу с ее щеки, второй сжимаю дрожащее плечо и, когда звучит новый выстрел, заглядываю в лицо, которое видно разве что из-за полоски света из-под двери.
  
— Не реви.
— Не реву.
— Не бойся.
— Пытаюсь.
— Я здесь. На меня смотри. Тебя никто не тронет, пока я с тобой, — чуть встряхиваю ее, и снова пробирает до основания, когда большие глаза в меня впиваются, словно расплавляют какой-то внутренний стержень. Понимаю её мужа. Я бы и сам не прочь получить такую куколку. И владеть ею во всех доступных позах. Снова и снова. До полного безумия.