"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Потому что ты — подкаблучник! Как она появилась в нашем классе, так тебя под каблук и сунула! Мы с тобой дружили, — ее голос стал тише. — А ты меня бросил! Ради нее!
«О! Да тут романтические страсти оказывается! Да еще и с историей! Вот откуда ноги-то растут у таких эмоций! — подивился юноша. — Ну так это неплохо!»
— Скажи, пожалуйста, Катя! — спросил он, когда-то брошенную им, подружку. — А как я мог променять тебя на неё? Ты выглядишь в сто, нет в миллион раз круче, чем она!
— Что? — глаза девушки округлились, а рот приоткрылся от удивления.
— Я говорю правду, — ты гораздо красивее неё! Почему мы расстались? И когда это вообще случилось? — он с искренним недоумением смотрел на зардевшуюся красавицу.
— Ты это сейчас серьезно, или как обычно придуриваешься? — тихо спросила, глядя ему прямо в глаза, отвергнутая когда-то девушка.
— Клянусь, Катя! — твердо ответил, не опуская глаз, Старик-Саша.
— Похоже не врешь, — произнесла робко девушка, «ощупывая» цепким взглядом лицо парня.
— Катя! У меня к тебе просьба, давай ты мне покажешь: где наша школа, где магазин, где вообще что-либо в нашем районе находится и расскажешь, что произошло! Очень тебя прошу! — произнес он деловито, стараясь оставаться максимально вежливым и не спугнуть бывшую.
Девушка задумалась. Было заметно, что внутри нее идет напряженная борьба и она не может принять окончательное решение. Наконец, определившись, она строго произнесла:
— Хорошо! Сейчас я тебе поверю. Но знай, если ты врешь, если ты просто хочешь снова посмеяться надо мной, если это снова ваши с Нинкой штучки… я тебя прокляну… навсегда!
— Катя, я говорю правду. Но если ты боишься и мне не доверяешь, тогда лучше не надо. Просто покажи мне, в каком направлении наша школа.
— Саша! Ты правда ничего не помнишь о нас? — покраснев, тихо спросила девушка, выводя мыском туфельки узоры на песке.
— Я вообще ни о ком ничего не помню! И мне страшно.
— Почему?
— Ну представь себя на моем месте. Ты ударилась головой и забыла все, что было с тобой в прошлом. Может ты убила кого-то… — от такой откровенности Катя испуганно дернулась, прикрывая рот увлажнившимися ладошками. — Ну ладно, чего ты. Может не на столько все драматично. Мне всё-таки шестнадцать. Я просто боюсь узнать, что возможно был… очень плохим человеком, который многим причинил вред! Вот как тебе к примеру.
— Ну не таким уж и плохим, — Катя смущённо отвела взгляд в сторону. — Только вот меня ты сильно обидел!
— Расскажи пожалуйста, если можно! — попросил он ее, стараясь не выглядеть навязчивым.
— Хорошо, — решительно заявила она. — Идем, по дороге все расскажу. Но поклянись, что Нинке ничего не скажешь.
— Клянусь! Ни слова! Тем более, что мне что-то подсказывает, что она полностью переключилась на моего брата. Если честно, то я несказанно этому рад. Знаешь, а ведь она мне совсем не нравится.
Девушка победно хмыкнула и кивнула головой в сторону арочного прохода.
Когда они вышли на широкий, но тенистый проспект, первым заговорил Старик-Саша, чтобы как-то завязать беседу.
— Катя, — начал он, — скажи, пожалуйста, а что во мне было хорошего?
— А с чего ты решил, что в тебе вообще было что-то хорошее? — фыркнула его спутница насмешливо.
— Я просто уверен, что было, потому что и ты и Нина со мной дружили. Посуди сама, если бы я был совсем уж плохим, ты бы стала упрекать мне за то, что я тебя когда-то… прости за прямоту… променял на другую. Мне кажется, что ты хороший человек.
— Не подлизывайся! То что я, согласилась сейчас оказать тебе услугу и показать в нашем городке где и что находится, еще не означает, что я простила тебя. Буду тоже откровенна — я на тебя все еще очень сердита! — произнесла Катя, поджимая нижнюю губу и, вздохнув, добавила: — Ну а вообще, конечно ты прав. В тебе много хорошего. Ты добрый, внимательный, щедрый… — Катя резко развернулась к своему спутнику и с любопытством воскликнула: — Слушай, а почему ты все время говоришь о себе в прошедшем времени?
Парень тоже остановился и, задумчиво всматриваясь в пустоту, тихо произнес:
— Мне кажется… нет, я почти уверен, что старая память ко мне больше не вернется и сейчас… сейчас рождается на свет новый Александр Иванов. И признаюсь, прежний Саша мне нравится все меньше и меньше.
— Бедный! — глаза Кати округлились, губки распахнулись в изумленной букве «О», а голос окрасился трагической интонацией. — А как же… как ты будешь учиться? Ты хоть помнишь школьную программу? — на ее озадаченном личике изобразилось сочувствие.
— В том-то и дело, что я многое помню! — произнес Старик-Саша осторожно, продумывая каждое последующее слово, готовое слететь с его уст. — Я много думал об этом, пока лежал в больнице и понял, что у меня начисто стерлась личная память, связанная с… близкими мне людьми, а вот все остальное сохранилось. Хотя, должен признаться, что появилось много нового!
— И что же это новое? — с подозрением спросила Катя.
— Да мелочи всякие, — махнув небрежно рукой, он кивнул в сторону тротуара, предлагая продолжить их путь. Но Катю такой ответ не устраивал.
— Нет, нет, нет, Саша, я хочу услышать эти мелочи, — настаивала блондиночка, при этом забавно хмуря бровки и толкая парня в плечо маленьким кулачком.
Старик-Саша улыбнулся, а по телу, волнующей негой, растеклись приятные волны ностальгии по давно забытому прошлому. Как же давно, в его той жизни, его охватывал точно такой же трепет, уж сложно вспомнить. Ну разве мог он, зрелый мужчина, в очень серьезных годах, имея за спиной огромный стаж семейной жизни, представить вот такое. Он опять мальчишка. Идёт по улице с наивной шестнадцатилетней девчушкой, которая абсолютно уверена, что общается с ровесником, причем парнем, с которым их там что-то связывало.
«Кстати, надо непременно узнать, что именно. Мда-а, а как вести-то себя с ней? Как долго я смогу вот так, подыгрывать детским, порой глуповатым шуточкам. Обсуждать школу и давно забытые предметы. Нести влюбленный лепет. Я ведь далеко не актер и даже в самодеятельности школьной ни разу не участвовал…»
— Саш, а Саш, — снова прилетел кулачок в плечо, возвращая парня в реальность. — Так ты расскажешь мне эти мелочи или вот так и будешь молчать?! — для достоверности, что обижена, она вновь надула пухлые губки.
— Тебе правда интересно? — пожал он плечами.
— Ну конечно. Не каждый день такое случается с твоими друзьями. Чтобы память отшибло и потом все заново. Это же интересно.
— Хм… Ну ладно. Например, я оказывается очень люблю борщ, а тот Саша его не любил. Или еще. Я поблагодарил маму за обед, а старый Саша этого не делал. А когда я помыл свою посуду, после обеда, мои предки вообще чуть не попадали со стульев. То есть у меня, вместо старых, появились какие-то новые привычки.
— Знаешь, Саша, — робко произнесла, снова краснея, Катя, — а мне нравится новый Саша.
— Спасибо, — он улыбнулся.
— Знаешь! — вдруг загорелась девушка, разворачиваясь на ходу на сто восемьдесят градусов и продолжая движение спиной вперед. — А если это реинкарнация?!
«Ничего себе, девчонка, а какие словечки знает! Интересно, а мой предшественник владел подобной терминологией? Сейчас спалюсь на ровном месте!» — подумал Старик-Саша, но вслух уверенно проищнес: — Это вряд ли.
— Почему?
— Потому что реинкарнация в буддизме — это переселение души, с полностью очищенной памятью в тело младенца для прохождения нового круга жизни и достижения определённого уровня своего развития. А у меня, во- первых, сохранились воспоминания, а во- вторых, я уже взрослый… почти.
— Саша, это точно частичная реинкарнация! — уже уверенно заявила его подружка, вновь останавливаясь.
— Почему же?
— Ты ничего не знал о реинкарнации и никогда этим не интересовался! Когда я… — она запнулась. — Когда мы дружили, я пыталась тебя просветить. Тогда ты только смеялся надо мной, что я верю во всякие сказки и говорю глупости! А сейчас говоришь такие вещи, о которых даже я не знала, хотя мне это всегда было интересно!