"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Света, не переживай. Я справлюсь, — улыбнулся расстроенной девушке Сергей, и стал энергично размахивать руками разминаясь. Потом подошел к настенной перекладине, которая представляла собой обрезок водопроводной трубы закрепленной на двух кронштейнах торчащих из стены лоджии.
Взявшись ладонями за трубу, он подогнул ноги и повис, после чего начал быстро подтягиваться, всякий раз касаясь подбородком перекладины. За ним молча наблюдали Света и ее дедушка.
  
— Тридцать один! — произнес Сергей торжественно и отпустил трубу. Света захлопала в ладоши:
— Какой ты молодец! — радостно пропищала она, а потом, принюхавшись, воскликнула: — Ой! У меня же котлеты горят! — и убежала обратно в кухню.
— Да, — с досадой ответил старик, — ну ты здоров подтягиваться, а по виду и не скажешь.
— Внешность часто обманчива, — улыбаясь, Сергей вернул деду его же фразу.
— Уел, уел! — согласился Степан Петрович, и снова ехидно усмехнулся: — Ты там что-то про одну руку говорил, — дед сощурил один глаз. — Или мне послышалось?
— Скажите, неужели я так Вам не нравлюсь? — прямо спросил Сергей.
— Ты не золотой червонец, чтобы всем нравиться, а внучка у меня одна. Кроме нее, у меня никого больше нет. Так что извини и не обижайся. Пока тебя не выверну наизнанку — к ней не подпущу. И без обид! — твердо произнес старик.
— Я понимаю. Сейчас, — вздохнул юноша, встряхнул руками и снова подошел к перекладине. Взявшись правой рукой за трубу, он снова подогнул ноги и, повиснув на руке, стал подтягиваться. Извиваясь всем телом и подтянувшись с трудом два раза, он спрыгнул на пол.
— Вы довольны? — пытаясь успокоить дыхание, спросил парень у старого журналиста.
— Упертый! — одобрительно сказал тот. — Тебе и правда так нравится Света?
— Честно?
— Конечно, честно! Я ложь сразу чувствую.
— Мне, кажется, что я влюблен, — признался юноша откровенно.
— Молодежь! Бросаетесь такими словами так легко, — проворчал старик, но было заметно, что ответ ему понравился. — Вот ты знаешь, сколько я за бабушкой Светы ухаживал, прежде чем сказал такие слова? Два года! А у вас — два раза встретились и уже любовь!
— А сели это любовь с первого взгляда?
— С первого, со второго… — пробурчал старик. — Знаю я, что это за взгляды. Под юбку залезть побыстрее. Поматросить, а потом бросить! — в голосе Степана Петровича сквозила злоба.
— Это не мой случай! — твердо сказал Сергей. — Да, спорить не стану, она очень привлекательная девушка во всех отношениях — в том числе и сексуально. И мне — не скрою — это очень нравится. Но помимо внешности, есть еще и внутренняя составляющая. Света очень умная и порядочная. Мне нравится не только на нее любоваться, но и общаться с ней. Я уважаю ее чувства и желания. Хочу, чтобы она была счастлива!
— В самом деле? — картинно удивился ворчливый дед. — А если для ее счастья тебе нужно будет с ней расстаться? Тоже согласишься или отступишься?
— Не представляю себе такой ситуации! — отрезал Сергей.
— Ершистый! Смотри, обидишь мою внучку, одной лестницей не отделаешься. Мне терять нечего!
— Скажите, Степан Петрович, почему Вы мне все время угрожаете? — склонив голову набок, Сергей задумчиво прищурил глаза. — Во-первых, я не боюсь Вас. Во-вторых, хочу уверить — я никогда не обижу Свету.
— Не боится он! — взвился дед. —Думаешь, если твои родители эксплуататоры трудового народа и у вас много денег, так вам все позволено? — спросил старый коммунист с угрозой во взгляде.
— Вы, уважаемый Степан Петрович, оперируете совершенно устаревшим марксистским социально-политическим понятийным аппаратом! — перешел в атаку Сергей. В семье Ивановых-Бессоновых частенько разгорались споры между его отцом и дедушками — как со стороны отца, так и мамы. Его отец отстаивал право людей вести свой бизнес, а оба деда защищали социализм. Во время этих споров, на него никто не обращал никакого внимания, но он жадно слушал и впитывал в себя все аргументы и доказательства обеих сторон.
— Что? — глаза старого журналиста стали круглыми, он явно не ожидал от молодого барчука таких толковых слов. — То есть ты хочешь сказать, что теория марксизма устарела? — вкрадчиво, почуяв запах «крови», спросил он.
— Я даже знаю, что Вы сейчас подразумеваете под своими словами. Якобы если марксизм устарел, то почему его печатают и изучают в наше время? — улыбнулся Сергей с усмешкой предвкушая все каверзные вопросы наперед, потому как слышал их сотни раз раньше.
— А откуда ты знаешь, что именно я хотел спросить? — с подозрением посмотрел на него оппонент.
— Вы удивитесь, но несмотря на то, что — по Вашим словам — мои родители капиталисты, а я бы предпочел выражение — организаторы производства, мои дедушки всегда защищают в спорах социализм! Поэтому я с детства слушаю их споры и знаю: и каверзные вопросы, и аргументированные ответы.
— И что? Они ни разу не разругались на этой почве? И продолжают спокойно общаться? — удивился дедушка Светы.
— Как можно! Мы же одна семья. И мои родители, между прочим, весь свой бизнес создали с нуля. Ничего не приватизировали, и ничего не украли! За что я их очень уважаю.
— А это не из той истории про миллионера? — саркастически заметил Степан Петрович. — «Спрашивайте меня о чем угодно, кроме того, как я заработал первый миллион». А как же первичное накопление капитала? Откуда они взяли деньги? Дай догадаюсь! Нашли клад, как дядя Федор из Простоквашино! — и он громко рассмеялся, откидывая голову назад.
— Нет! Исключительно свои сбережения и собственные изобретения. И стали они состоятельными далеко не сразу. Около пяти лет. А до этого — двадцать пять лет упорного труда!
— Ну, это уже ваше дело. Так почему это марксизм устарел? — вернулся к теме их разговора дедушка Светы.
— Потому что мир кардинально изменился. Где Вы сейчас увидите пролетария, гремящего своими цепями, у которого ничего нет? — спросил юноша. — Многие пролетарии очень даже неплохо живут. Появились: пенсии, больничные, масса пособий, и прочих социальных благ, которых не было раньше.
— Этого всего добились трудящиеся в постоянной борьбе! — с гордостью произнес старый большевик.
— Не спорю. Но главное — почему правящие классы изучают марксизм — это не классовая борьба, лежащая в его основе!
— А что же?
— Это идея мирового правительства, о котором мечтают глобалисты! Вот что их интересует в марксизме! И думаю, что и Маркс, который ни разу не был пролетарием, а всего лишь иждивенцем сидевшим на шее у капиталиста Энгельса, и, как сейчас поговаривают, у финансистов Ротшильдов, думал именно об этом.
— О чем? — угрюмо спросил старый спорщик неожиданно столкнувшийся с таким отпором.
— Что править миром будут не пролетарии, а те, кто стоит в тени дергая за нужные ниточки. Мой отец считает, что это должны были быть финансисты. Заметьте, что удар Маркс наносил: по промышленному капиталу, по производителям, а вот про финансистов и банкиров молчал! Кстати, именно сейчас мы и наблюдаем этот процесс. И вообще, мой папа говорит, что те кто не жалеет об СССР — у того нет сердца. А тот, кто хочет его восстановить — не имеет головы!
— Конечно, а что ему еще говорить! Он то сам неплохо устроился при новых порядках, — горько произнес старик.
— Напомню Вам, уважаемый Степан Петрович, что народ сам снес Советскую Власть! Таких митингов, в поддержку Ельцина, никогда в Москве не было, и наверное уже не будет!
— Да-а, язык у тебя подвешен дай Бог каждому! Так, наверное, ты и Свете голову заморочил! Речами своими умными, — вздохнул ее дедушка. — Даже я, если честно, растерялся.
  
— Идите пить чай! — позвала с кухни девушка.
— Идем, птица-говорун, — произнес, вставая с кресла, старый журналист призывно кивая в сторону гостя.
На кухонном столе стояла тарелка с картофельным пюре и котлетами. Рядом — тарелочка поменьше с нарезанными овощами и три дымящиеся чашки с ароматнейшим чаем. Отдельно стояла креманка с вишневым вареньем.