"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Я уверен, что наша история больше не будет трагической! — рассмеялся обняв ее муж. — Хватит нам одного Принца с его бандой.
— Кстати, нравы в партийном руководстве даже при Сталине не отличались благопристойностью, — колко заметила бывшая аристократка. — И это я еще не говорю про времена революции. Был такой прохвост — кремлевский завхоз — по фамилии Енукидзе. Его расстреляли за заговор против Сталина. Основу «дела Енукидзе» составляли стандартные по тем временам обвинения в измене родине и шпионаже, а также в причастности к покушению на секретаря ЦК ВКП (б) Андрея Жданова. Однако, наряду с этим, упоминалось «бытовое разложение» партийного деятеля. О том, что в действительности скрывалось за такой формулировкой, те кто его знали рассказывали с отвращением. Старый холостяк, который прежде, по свидетельству Троцкого, отличался крайней застенчивостью и нерешительностью, за годы работы в Кремле отбросил не только «партийную мораль», но и всякий человеческий стыд. Яркое свидетельство оставила Мария Сванидзе — жена брата первой жены Сталина. В тысяча девятьсот тридцать пятом году она написала в дневнике, что Авель Енукидзе пользовался должностью, чтобы «покупать» девушек. С годами, жертвы его влечения становились все моложе — ветеран-революционер целенаправленно нанимал на работу женщин с дочерьми определенного возраста. Причем среди них было много беспартийных и дворянок. «Будучи эротически ненормальным и, очевидно, не стопроцентным мужчиной, он с каждым годом переходил на все более и более юных, и, наконец, докатился до девочек в девять-одиннадцать лет, развращая их воображение, растлевая их, если не физически, то морально», — писала Сванидзе.
  
Будучи развратником, Енукидзе не терпел нравственно устойчивых подчиненных. Словно соответствуя партийному псевдониму «Золотая рыбка», он «дарил» выгодные должности таким же распущенным людям, как он сам. В частности отцам бросавшим семьи. Таких мужчин завхоз нередко сводил с надоевшими ему самому любовницами. Вот такая он был скотина! Как и большинство ленинской шайки. А Троцкий так вообще собирал отбросы по всему свету для своей команды! — завершила свой рассказ бабушка Кати. — И я бы не удивилась, если бы узнала, что и сейчас что-то подобное творится в партийных верхах.
— Ну, я надеюсь, нам не придется с ними общаться. Вот только теперь я начинаю беспокоиться о Кате. Мы собираемся сделать ее лицом нашей академический группы, — нахмурился Саша, — то есть она может быстро стать публичным человеком. А если она понравится какому-то старперу? Мне тогда что, их всех поубивать? У меня рука не дрогнет, но мы можем один раз погореть.
— Кому Катя понравится? — переспросила аристократка и по совместительству бабушка. — Кто это такие — старперы?
— Прошу прощения, — покраснел Саша, — это слово от словосочетания «старый», извините, «пердун». Старый мужчина. Произошло это слово от слова «старпом», старший помощник, в Одессе. Так переделали прозвище одного из реальных помощников капитана корабля.
— Очень точное определение! — рассмеялась Екатерина Викторовна. — Но лучше им не злоупотреблять.
— Старый пердун? — Катя покатилась со смеху. — Расскажу в институте девчонкам — они повеселятся. У нас много там преподавателей таких есть. Пристают к молодым девочкам-студенткам.
— И к тебе приставали? Почему ты мне ничего не сказала? — расстроился Саша.
— Ко мне — нет. Они боялись.
— Чего? — удивился дедушка Кати.
— Принца! Все же знают кто он. А он за мной открыто ухаживал. Вот они и держались в стороне, — ответила Катя обнимая мужа, а потом лукаво добавила: — Ревнуешь?
— Боюсь за тебя, Катенок, — честно ответил юноша, — видишь как оно иногда бывает. Но тебе я верю.
— Спасибо! Ты такой, такой необыкновенный! — Катя прижалась к мужу. — А теперь дедушка, давай читать!
— Хорошо, — улыбнулся, глядя на них, академик, и, открыл портфель. Достав оттуда знакомую стопку исписанных бумажных листов, он приготовился читать.
— Деда! — вдруг с удивлением произнесла Катя. — Ты читаешь без очков?
— Точно, — растерянно произнес старый академик, — я вдруг понял, что они мне мешают.
— Это влияние напитка, — уверенно сказала бабушка Кати, — а я сегодня впервые проснулась не от ноющей боли в суставах.
— Ой, — заулыбалась Катя, — что интересно еще будет?
— Не будем торопиться, — произнес Сергей Порфирьевич, — давайте читать!
И он начал чтение:
'Я не стал спрашивать Альфонсо, что это за человек и почему он в него стрелял, и кто его сестра, и какое отношение она имеет к моему хозяину. Я уже давно понял, что все, что можно, он расскажет мне сам. А о другом и спрашивать не стоит, он все рано не ответит.
Наше плавание было — на удивление капитана и команды — очень спокойным. Бурь и штормов не было. Суеверные матросы смотрели на иезуита, крестились и шептались, считая что это именно благодаря ему им так везет. Плыли мы примерно два месяца. В первые дни, после того как мы прошли пролив именуемый Геркулесовыми столбами и вышли в океан, именуемый Атлантическим, где качка была куда сильнее, чем в Средиземном море, меня первые несколько дней выворачивало наружу. Матросы надо мною добродушно смеялись. Мой же хозяин был спокоен и невозмутим. Было видно, что такие путешествия для него не в новинку.
Наконец, наше плавание подошло к концу. Сначала над мачтами появились чайки, а потом матрос с бочки на вершине мачты, наконец, к всеобщему облегчению, громко закричал: — Земля!
Капитан сверился с картой. Наша каравелла повернула и пошла вдоль берега. Вскоре, мы вошли в большую бухту. Затем оказались здания порта и причал. Над городишком возвышалось высокое ступенчатое сооружение.
— Исмаль! — сказал подошедший к нам капитан. — Скоро будем.
Причал постепенно увеличивался в размерах по мере нашего приближения к нему. На нем стояла высокая фигура монаха.
— Брат Диего, — уверенно сказал Альфонсо, — его уже предупредили дозорные и он нас ждет.
Когда каравелла пришвартовалась, капитан сказал, что будет нас ждать три месяца, а потом отплывет, потому что начнется сезон штормов и пересекать океан будет слишком опасно. Мы тепло попрощались с ним и с командой, и сошли по трапу на берег.
— Брат Диего!
— Брат Альфонсо! Как твое путешествие, друг мой? — спросил монах обнимаясь с моим хозяином.
— Это было лучшее путешествие из всех! Океан был на удивление спокоен! Генерал шлет тебе привет! Как твое служение и послушание?
— Благодарю! Все с помощью Господа нашего! Твой слуга откуда?
— Это Яр! Он из Московии, где живут еретики! Но свет истинной веры Христовой уже проникает в его заблудшую душу. И пусть он не так хорошо владеет нашими языками, но зато он отлично владеет кулаками и саблей! — рассмеялся Альфонсо.
— В этих диких местах — населенных кровожадными язычниками — это не последнее умение. Альфонсо, будем говорить на итальянском. Местный сброд знает только испанский. Ну идем, при соборе у меня есть две комнаты, там и разместимся.
Мы направились по дороге из порта в город.
— Господин Диего, можно задать вопрос? — спросил я.
— Называй меня — святой отец, — поправил меня Диего, — это языческое капище идольское! Когда наши воины Христовы высадились на этом диком берегу — в тысяча пятьсот сорок третьем году от Рождества Христова — тут были только развалины каких-то древних строений. Большую часть их разобрали на строительство собора и зданий. А вот с этой пирамидой не справились.
— А почему это капище идольское, Святой Отец? — спросил я.
— Так я поднимался на ее вершину, там есть площадка обнесенная стеной и большой камень. А на стенах — изображения богомерзкие вырезаны. И на этих изображениях видно, чем эти язычники там занимались.
  
— И чем же?
— Человеческими жертвоприношениями! Ножами каменными вскрывали жертвам грудные клетки и вырывали им — еще живым — сердце! А потом бросали тела с пирамиды вниз, — с отвращением произнес Диего. — Поэтому Господь их всех покарал и они исчезли отсюда еще до нашего прихода. Наверное, он наслал на них чуму! Но ничего! Теперь их несчастным и заблудшим душам открылся путь к спасению и жизни вечной!