"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— А мы что, поедем в Рим? Уедем из Московского царства? — огорчился я.
— Конечно! — и иезуит включил свою змеиную логику. — Меня отзывают в Рим! Это вечный и прекрасный город! И чего тебе печалиться? Тебя тут, кроме мести, которую ты пока не в силах совершить, больше ничего не держит. А так ты посмотришь весь христианский, а может не только христианский мир! Что тебя бы ждало в твоем поместье? Возился бы со свиньями и коровами, как твой отец. Ну выезжал бы два раза в год на ярмарку в Старец. Ну сходил пару раз в военный поход на соседей! А так, перед тобой открываются все дороги! Хоть увидишь, как живут просвещённые народы в каменных городах, которым тысяча лет! А не в деревянных избах! Шутка сказать, у некоторых ваших князей дворцы из дерева! У нас даже будки собачьи из камня!
  
Обиделся я на него за такие слова, но ничего не сказал. Мы легли спать, ночь прошла спокойно.
Утром мы отправились на местный базар. Там Альфонсо не поскупился, купил мне добротную одежду, хорошие сапоги, саблю и коня. Пока мы приценивались, к нему подошел какой-то варнак и что-то прошептал на ухо. Идальго кивнул и дал ему серебрённую копейку.
Потом он подошел ко мне, прекратил торговаться, рассчитался за все, и мы, быстро вскочив в седла, погнали коней к городским воротам. Проскочив их, испанец пришпорил своего коня и мы помчались прочь от Старицы — по дороге на Москву. Когда крепостные ворота скрылись из виду, Альфонсо резко свернул в сторону и мы скрылись в лесу. Там он спешился и приказал мне увести коней подальше, вглубь чащи. А выполнил его просьбу, привязал их к дереву и вернулся к нему. Он сделал мне знак молчать.
Так мы простояли какое-то время. Вдруг, по дороге, мимо нас пронеслись вчерашние опричники, нахлестывая своих коней и о чем-то горланя.
— Меня предупредили, что эти Raubritter, — прошептал Альфонсо, — решили догнать нас, ограбить и убить, списав все на местных лихих людей. Сучье племя! Вот помяни мое слово, Яр, скоро им конец.
— Кому конец? — прошептал я.
— Опричникам этим конец.
— А кто же с ними покончит, когда сам царь Иван Васильевич им благоволит?
— Мал ты еще и не образован! Вот он с ними сам и покончит! — наставительно сказал Альфонсо, о чем я и сообщу Святому престолу.
— А почему он с ними покончит? — не отставал от него я.
— Как думаешь, Яр, зачем царь создал опричнину?
— Говорили из-за измен боярских да княжеских.
— Правильно, только знаешь, что это были за измены?
— Нет!
— С точки зрения самих князей и бояр, это не были измены. Знаешь ли ты, что идеальный князь в своей вотчине, может сам себе выбирать сюзерена?
— Кого?
— Царя по вашему. Хочет, сегодня он служит Ивану Васильевичу. А хочет завтра со всем княжеством и людишками перейдет служить королю польскому! И будет в своем праве! У нас тоже так было раньше.
— И что?
— Так у нас таким князьям, герцогам и другим головы давно потребляли. А у вас это только началось. Не может быть сильным государство, если в нем нет единой власти. Вот ваш царь опричнину и создал, чтобы покончить с княжеской и боярской вольницей.
— Так зачем он тогда опричников изведет? Если они ему так служат.
— Пойми, Яр, люди в любом государстве хотят покоя. Рожать детей, растить хлеб, торговать. А опричники только грабить и убивать могут, как псы бешеные. Они крови человеческой попробовали, и теперь без нее не могут. Не могут без насилия, убийств и грабежей. Да, пока князей нужно угомонить, они нужны. А как с ними покончат, то и опричников изведут. Они жизни спокойной мешать будут. Для строительства царства нужны те, кто созидать могут, а не только разрушать. Да и было это уже в истории.
— Расскажите!
— В Древнем Риме, в столицу которого мы едем, было время гражданских войн, когда все воевали со всеми. Еще до Цезаря. И противники нанимали отряды вооружённых дубинами рабов, которые убивали их политических противников. Но в определенный момент, они вышли из по контроля, и стали грабить и убивать всех без разбора. Тогда политические противники договорились, и, однажды ночью, собрались и напали на отряд этих бандитов. «Бардиариями» их, кажется, называли, и перебили всех до одного.
— А откуда Вы это все знаете? — спросил я его. — То, что было так давно.
— В библиотеке Папского престола хранятся такие древние книги и рукописи, о которых прочти никто не знает. Служи мне верно, усердно учи языки, и латынь, и возможно, когда-то я тебя туда отведу! — пообещал мне Альфонсо'.
— Какой хитрый этот Альфонсо! — снова восхитился Саша. — Как он искусно цепляет на крючки любопытства Ярослава. Интересно, что это за библиотека?
— Самое главное, что он прав на счет опричников, — задумчиво прервав чтение, сказал старый академик, — смотри, у них тысяча пятьсот шестьдесят девятый год! Правильно?
— Правильно! — согласился с ним Саша.
— А знаешь, когда Иван Грозный упразднил опричнину и запретил даже слово это произносить?
— Забыл, если честно, — повинился юноша.
— Официально, опричнина была отменена в тысяча пятьсот семьдесят втором году, то есть через три года! Хотя надо признать, что казни и ссылки продолжались практически до самой смерти Грозного, в марте тысяча пятьсот восемьдесят четвертого года, — сказал Сергей Порфирьевич. — Но с высоты прошедших лет, таких примеров очень много.
— Например? — спросил Саша.
— Ну смотри. Великая Французская Революция. Якобинцы, которые опьянели от человеческой крови. Практически всем им отрубили головы. Парижская Коммуна. Там тоже не обошлось без убийств своих противников — без суда и следствия. Тоже, чем закончилось, мы знаем. Штурмовики Рема в Германии. Когда они помогли Гитлеру силой и погромами захватить власть, и стали претендовать на руководство в Рейхе, им устроили ночь длинных ножей! Да и у нас, в нашей истории, — и старый академик понизил голос.
— Что у нас в истории? — спросил Саша.
— Старые большевики, которые умели только воевать со своим же народом и убивать, в мирное время, после революции, стали только мешать строить новую страну. Сначала, они устроили резню своих противников — в тридцать седьмом году, а потом Сталин зачистил их, — еще тише, оглядываясь машинально по сторонам, ответил дедушка Кати.
— Не будем о политике, — предложил юноша, прекрасно понимая въевшийся в костный мозг страх человека, который сам попал под репрессии.
  
Глава 11
 
Ищейка идет по следу
 
АКАДЕМГОРОДОК. КВАРТИРА КРЯКИНЫХ
Полковник милиции Крякин приехал домой в сильно раздражённом состоянии. Он отпустил водителя и поднялся к себе в квартиру. Навстречу выбежала любимая дочка Юлия, из-за которой у него и случились неприятности на работе.
— Папуля! — она обняла отца, которого очень любила.
— Юля, нам нужно серьезно поговорить, — сказал он, и, положив фуражку на вешалку, направился в комнату дочери. Встревоженная девушка проследовала за ним.
— Присаживайся, разговор будет долгий, — голос полковника строгий, но не громкий вынудил Юлю молча опуститься на кровать и с тревогой ожидать продолжения. Причем, судя по тону отца, не совсем приятного продолжения.
— Что случилось, папа? — голос девушки слегка дрогнул.
— Случилось, — вздохнул отец. — Юленька, зайка, скажи мне, пожалуйста, тебе очень нужен этот Иванов?
— Папа, он мне нравится, — она помолчала и добавила: — Очень нравится.
— Юля, ты уже взрослая и должна понимать, что не все что нам нравится в этой жизни, нам нужно и можно иметь.
— Папа, ты же говорил, что мне поможешь! Ты уже передумал? — обиделась девушка.
  
— Папа не только говорил, он уже начал действовать, — ответил ее отец с досадой в голосе.
— Так в чем тогда проблема?
— Проблема? Это не проблема, доча, это катастрофа, — опять вздохнул отец.
— Ну скажи, что такого случилось? — недоумевала Юля.
— Я организовал проверку ОБХСС, чтобы они проверили деятельность деда этой Кати Бессоновой. Послал лучшего специалиста.