"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— А почему нам не начать прямо с оригинала? — возразил юноша.
— Ни я, ни — тем более — ты, не владеем старославянским языком того времени так, чтобы свободно прочесть этот текст. Точнее, мы им вообще не владеем. Привлекать специалистов со стороны, совершенно не разумно. И не забудь, летоисчисление в этой рукописи идет от сотворения мира, а не от Рождества Христова, как после реформы Петра Первого, в одна тысяча семисотом году. Когда год семь тысяч двести восьмой от сотворения мира стал тысяча семисотым от Рождества Христова. Кроме этого, слова, которые тогда использовались, давно вышли из употребления. Это раз!
  
— А два? — спросил Саша.
— А два, это то, что бумага, на которой написан оригинал, очень старая. Листы свёрнуты. А что бывает от длительного лежания, в скрученном виде, в футляре? Правильно! Если мы начнем с ними активно работать, то они вообще могут рассыпаться. Да, и работать мы будем в матерчатых перчатках, чтобы не пачкать документы своими пото-жировыми выделениями пальцев. Держи! Надевай, — и дедушка Кати протянул Саше пару тонких белых матерчатых перчаток.
— Отлично, — одобрил все сказанное юноша, и покорно надел перчатки. — Сергей Порфирьевич, мне показалось или вы сказали, что нам предстоит расшифровать вторую рукопись? Так если она новая и написана современным русским языком, зачем её расшифровывать?
— Тебе не показалось. Именно так я и сказал. Дело в том, что она написана от руки и явно не выдающимся каллиграфом! Его каракули и нуждаются в расшифровке.
— Понял! — согласился с доводами руководителя академической группы Саша и лукаво улыбнулся.
— Ну что же. Давай приступим! — произнес старый академик, и, надев очки, взял в руки пачку листов, выглядевших более новыми.
'Девятнадцатое мая одна тысяча девятьсот тридцать третий год.
Сегодня я приступил к изучению рукописи, которую нашел много лет назад в тайге. Опишу обстоятельства и место этой удивительной находки. Еще до революции, когда свергли царя, мы, вместе с нашим шаманом, отправились в очередной поход за Цветком жизни. Воспользовавшись представившимся случаем, оставив шамана в долине возле дерева, я решил исследовать территорию, лежащую за горой, в стороне ведущей к океану. Туда мы никогда не ходили. Территория та никому не принадлежала, к тому же, пользовалась дурной славой. Но я никогда не боялся суеверий. Договорившись с шаманом о встрече через четыре дня, я отправился в путь'.
— Это писал Вождь от первого лица? — уточнил Саша.
— Думаю что он. Вероятно, по ходу текста, мы это выясним более точно, — произнес Сергей Порфирьевич. — Я продолжаю чтение.
'Я шел весь день, но ничего интересного и необычного, кроме того, что мне не попадались следы крупных животных и хищников, не было. Над головой кружило множество птиц, и, по их поведению, я понял, что они не видели никогда человека. Начинало темнеть и я стал искать место для ночлега. Несмотря на то, что причин для беспокойства не было, мне не хотелось ночевать на открытой местности, так как, помимо всего прочего, на небе стали собираться черные дождевые тучи. Я взялся искать пещеру, чтобы разбить там бивак.
После недолгих поисков, я заметил — высоко, на склоне очередной сопки — небольшой вход в пещеру, куда и направился, по пути собирая хворост для костра. Уже почти стемнело, когда я вошел в эту пещеру. Я зажег факел и внимательно ее осмотрел. Мне жутко не хотелось ночевать в компании с каким-нибудь хищником или змеями. Ведь они любят такие укромные места.
На первый взгляд, ничего подозрительного я не увидел. Пещера была небольшой и очень уютной. Сбросив свой мешок и взяв топор, я отправился за дровами. Срубив несколько сухостойных небольших деревьев, и обрубив на месте ветви и сучья, я потащил стволы к месту ночевки. Разжег костер и стал готовить себе ужин. Ночь прошла спокойно.
Рано утром, поднявшееся солнце, заглянув в пещеру, осветило её самые темные углы и я, вдруг, увидел то, чего не заметил вчера вечером'.
Сергей Порфирьевич остановился и налил себе стакан воды из графина.
— Очень интересно, что он там увидел, — с нетерпением сказал Саша.
— Сейчас, горло смочу и продолжим, — ответил дедушка Кати, выпил воду, и продолжил чтение.
'В самом дальнем углу, я увидел то, что потом оказалось подошвами сапог, подбитых гвоздями и металлической набойкой — на каблуках и носках. Сами сапоги торчали из-под каменной осыпи. Потянув один из них на себя, я вытащил его, из-под этих руин, вместе с костями ноги человека. Судя по всему, несчастного засыпало в этой пещере обвалом породы, когда он тоже решил тут заночевать. Такое часто случается в наших краях. Бедняге не повезло.
Я хотел двигаться дальше, но мое внимание привлек сам сапог. Выйдя с ним руках на солнечный свет, я увидел, что это не обычная, а очень старинная обувь. Больше всего она напоминала западно-европейские ботфорты, которые я видел на старинных картинах, когда учился в Санкт-Петербурге в горном институте. Они очень были похожи на те, что были на картинах испанских художников эпохи позднего Средневековья.
Откуда тут испанские сапоги и да еще еще такие старые? Удивился я, и решил откопать останки этого несчастного, чтобы постараться выяснить: кто он, как сюда попал и что тут искал. Взяв свою походную саперную лопатку я стал осторожно разгребать завал над скелетом. Это заняло достаточно много времени, но к обеду мне открылась следующая картина.
Под завалом я обнаружил четыре скелета. На них были обрывки старинной одежды, похожей на камзолы. В груди одного, между ребер, торчал нож. Это был толедский клинок из Испании. В истлевшей руке этого скелета покоился старинный кремниевый пистолет, со спущенным курком. Внимательно осмотрев другие скелеты, я обнаружил в лобной кости одного их них пулевое отверстие. Изучив остальные два скелета, я обнаружил на шейных позвонках у каждого из низ царапину идущую перпендикулярно телам позвонков. Мне стала понятна примерная картина произошедшего много лет назад.
Их было четверо. Они остановились на ночлег. Ночью один из них убил двоих товарищей перерезав им горло. Скорее всего, спящим. А вот четвертый, по видимому, проснулся и увидев, что тот сделал, схватил пистолет. Но тот успел пырнуть его ножом перед тем, как четвертый прострелил ему голову. От звука выстрела, скорее всего, обрушился свод пещеры. Эти пистолеты были сродни маленькой пушке, и звук должен был быть достаточно громким. Поэтому кости и не растащили животные.
Я продолжил исследовать место трагедии. Там я нашел четыре кожаных мешочка-кошелька с золотыми и серебряными монетами. Они оказались испанскими и английскими монетами шестнадцатого века, в хорошем и отличном состоянии. Потом я их очень выгодно продал нумизматам, в городе. Так же я нашел ржавые ружья, которые оказались аркебузами и мушкетами иностранного производства. У них сохранились даже приклады, так как в пещере было достаточно сухо. Их я потом тоже выгодно продал коллекционерам. Вместе с оружием, были найдены мешочки с круглыми свинцовыми пулями. Там же были сабли и кинжалы — очень хорошего качества. Их я раздал своим соплеменникам, а один клинок оставил себе.
В пещере я нашел карту. Она была выполнена на бумаге, сложена в несколько раз и находилась в кожаном футляре с глухой крышкой. Это оказалась самая интересная часть из всего найденного. В этом же кожаном футляре лежали, свернутыми, множество бумажных — исписанных чернилами — листов. Я решил разобраться с ними уже дома, в более подходящих условиях.
  
Собрав все найденные сокровища, я долго размышлял, что же мне делать с найденными костями. Копать могилу мне совсем не хотелось, почва возле пещеры была твердая и каменистая. Тогда мною было принято решение оставить их там же, где они приняли свою смерть, и где я их нашел. Я обратно засыпал их камнями, но уже так, чтобы ничего не торчало наружу. Вся работа по погребению останков продлилась до вечера, и я снова заночевал в этой пещере. Спать рядом с могилой было не очень приятно, но выхода не было.