Польский поход (СИ)

— Хватит на серьёзные закупки. Не на всё, но на первоочередные хватит.
— Главное.
Сергей встал. Подошёл к окну, руки за спиной. Ноябрьский двор Кремля: мокрый асфальт, часовой у Троицких ворот, низкое небо. От стекла тянуло холодом.
— Составим список. По порядку.
Вернулся к столу. Взял чистый лист, карандаш.
— Первое. Зуборезные станки. Кошкин пишет, что трансмиссия А-34 ломается из-за шестерён: обработка с точностью до десятых долей миллиметра, а нужны сотые. Наши станки не тянут. Немецкие «Пфаутеры» тянут, но поставка через полгода. Нужны ещё. Сколько «Пфаутеров» можно дозаказать?
  
Тевосян полистал папку.
— Пять-шесть штук по текущему кредиту. Больше нужен дополнительный заказ.
— Дозакажите. И узнайте у шведов, фирма «Хёглунд», Гётеборг. Делают зуборезные для судостроения, качество не хуже немецкого. Если продадут берём.
Записал. «Зуборезные. Пфаутер 5–6 шт. (Германия). Хёглунд запрос (Швеция).»
— Второе. Круглошлифовальные. Для обработки орудийных стволов и валов. То же самое: наши производят единицами, немецкие заказаны, но мало.
— Карл Юнг, Лейпциг. Заказано двадцать четыре. Готовы к отгрузке восемь. Остальные к марту.
— Швейцарцы?
— «Штудер», Стефисбург. Шлифовальные станки, мировой уровень. Работают с тысяча девятьсот двенадцатого года. Продадут, вопрос цены.
Карандаш снова по бумаге. «Шлифовальные. Штудер запрос через торгпредство в Берне.»
— Третье. Прецизионные токарные автоматы. Для чего конкретно?
— Мелкие детали военного назначения. Взрыватели, детонаторы, части механизмов наведения. Точность до сотых. Немцы сами закупают в Швейцарии, их заводы таких не выпускают.
— Фирмы?
— «Торнос», Мутье. «Шобэн», Бевиле. Работают с прошлого века, производство отлажено. Нам нужны автоматы продольного точения: они обрабатывают длинные тонкие детали с высокой точностью. Конструкция не новая, принципу восемьдесят лет, но исполнение ручное, каждый станок доводится мастером.
— Сколько нужно?
— Для начала: двадцать-тридцать штук. Закроем потребность двух заводов, Тульского и Ковровского.
Записал. «Токарные автоматы. Торнос, Шобэн. 20–30 шт. Валюта золото.»
— Четвёртое. Инструментальная сталь.
Микоян чуть наклонил голову. Его территория.
— Шведская фирма «Сандвик», Сандвикен. Лучшая инструментальная сталь в Европе. Резцы, свёрла, фрезы. Наши заводы работают на отечественных резцах: стойкость три-четыре часа. Шведские двенадцать-пятнадцать. Разница в производительности втрое.
— Продадут?
— Шведы нейтральные, торгуют со всеми. Вопрос объёма и оплаты. Предложу через торгпредство в Стокгольме.
Добавил в список. «Инструментальная сталь. Сандвик. Объём по заявкам наркоматов.»
— Пятое. Пьезокварц и резонаторы.
Тевосян потёр переносицу. Глаза слипались, движение медленное. Ночь в поезде, утро в Кремле, доклад без перерыва.
— Есть два пути. Первый закупать готовые резонаторы. Дорого, зависимость. Второй закупать сырьё и освоить производство. Дешевле, но нужны специалисты и оборудование для резки кристаллов.
— Оба. Готовые сейчас, пока наши учатся. Сырьё параллельно, на перспективу. Бразильский кварц через кого?
Микоян ответил:
— Через американских посредников. Бразилия продаёт кварц свободно, ограничений нет. Доставка морем через Нью-Йорк, оттуда Владивосток. Долго, но надёжнее, чем через Атлантику напрямую.
— Срок?
— Три-четыре месяца от заказа до Владивостока. Если заказать сейчас, к марту-апрелю будет.
Список рос. «Пьезокварц. Бразилия через Нью-Йорк. Резонаторы готовые Швейцария, США. Своё производство Шубников, дать людей и оборудование.»
Шубников. Сергей помнил это имя из документов: профессор, организовал кварцевую лабораторию при Академии наук ещё в двадцать пятом году. Единственный человек в стране, который умел резать пьезокварц. Лаборатория крохотная, двадцать человек. Нужно расширять.
— Шестое. Лицензия «Бофорс».
Микоян выпрямился. Эту тему он готовил отдельно.
— Связались с «Бофорсом» через торгпредство. Шведы готовы обсуждать лицензию на сорокамиллиметровый зенитный автомат. Предварительная цена: триста, триста пятьдесят тысяч долларов за лицензию, включая документацию, чертежи и право на серийное производство.
— Станки для ствольного производства?
— Отдельно. Двести, двести пятьдесят тысяч. Специальные: глубокого сверления, нарезные, доводочные. Без них лицензия бесполезна, чертежи будут, а делать не на чем.
— Итого полмиллиона с лишним.
— Примерно шестьсот тысяч долларов. Половина нашего годового золота.
Сергей помолчал. Шестьсот тысяч за одну зенитку. Дорого. Но каждый «Бофорс» на позиции это бомбардировщик, который не дошёл до переправы. Или до аэродрома. Или до колонны на марше. Сто двадцать снарядов в минуту, потолок три с половиной километра. Ничего лучше в мире не существовало.
— Берём. Лицензию и станки. Оплата золотом, через Стокгольм. Когда можно подписать?
— Если ускорить, к январю-февралю. Шведы не торопятся, у них очередь: англичане, финны, поляки, все хотят «Бофорс».
— Поляков вычеркните.
Сергей сказал это без улыбки. Микоян позволил себе полуусмешку, уголки губ дрогнули. Тевосян промолчал.
— Торопите. Пусть Коллонтай подключится.
Александра Коллонтай, полпред в Швеции. Старая большевичка, шестьдесят семь лет, но хватка железная. Шведов знает, язык знает, доверие имеет. Если кто и продавит «Бофорс», она.
Сергей посмотрел на список. Шесть пунктов. Всё существующее, всё производимое, всё покупаемое за деньги. Никаких чудес, никаких изобретений из будущего. Только грамотные закупки того, что мир уже умеет делать, а СССР пока нет.
— Седьмое. Оптическое стекло. Для прицелов, панорам, биноклей. Немецкий «Шотт» не продаст, военное производство. Швейцарские фирмы в Херизау делают хорошее стекло, но объёмы малые. Значит, нужна технология: купить рецептуру и оборудование для варки, отправить двух-трёх инженеров на стажировку.
Последним пунктом вывел: «Оптическое стекло. Технология варки. Стажировка инженеров. Швейцария.»
Семь позиций. Лист исписан наполовину, крупным, неровным почерком, с подчёркиваниями.
— Теперь по деньгам. Считайте.
Он повернулся к Микояну. Микоян уже считал. Его листки с цифрами были исписаны ещё до совещания, он только вставлял уточнения.
— Германский кредит двести миллионов марок. Из них размещено семьдесят три, остаток сто двадцать семь. Хватит на дозаказ станков, самолёты, «Лютцов», остальные образцы. Но только у немцев. Шведам и швейцарцам нужна свободная валюта.
— Сколько на шведов и швейцарцев?
— «Бофорс», шестьсот тысяч долларов. Сандвик, инструментальная сталь, сто пятьдесят тысяч. Штудер, шлифовальные, двести тысяч. Торнос, токарные автоматы, сто восемьдесят тысяч. Пьезокварц, пятьдесят тысяч. Оптика, около ста тысяч. Итого: миллион двести, миллион триста тысяч долларов.
Тонна золота. Почти ровно.
— Тонна будет к весне. Заказывайте сейчас, оплата по мере поступления. Начните с «Бофорса» и токарных автоматов, они нужнее всего.
— А если золота будет больше?
Микоян спросил это тихо, взгляд внимательный.
— Будет больше. К осени три-четыре тонны. Но пока считайте от тонны.
Микоян отметил в блокноте. Три-четыре тонны, четыре-пять миллионов долларов. Для СССР тридцать девятого года сумма серьёзная. Не колоссальная, но и не пустяк. Хватит, чтобы заткнуть самые болезненные дыры в станочном парке и начать собственное производство того, что раньше только импортировали.
— По срокам. Когда первые станки будут на заводах?
Тевосян ответил:
— Немецкие, уже заказанные, первые партии к февралю-марту. Основной объём лето сорокового. Шведские и швейцарские, если закажем сейчас, к апрелю-маю.
  
— К лету сорокового все станки должны стоять на заводах и работать. Не на складах, не в ящиках. На фундаментах, под током, с обученными рабочими. Год на освоение роскошь, которой нет.