Цикл "Викинг". Компиляция книг 1-10 (СИ)

— Три дня — и чтоб духу его здесь не было! — распорядился ярл.
И ушел по своим делам.
Я в сердцах отвесил Хавчику подзатыльник, велел: «Сгинь!» — и предался размышлениям: куда бы деть мою объявленную персоной нон грата собственность.
В этом задумчивом настроении меня и отловил Свартхёвди.
— Наш сосед Вальтев Кьервальвсон хочет продать свой грэнд [53], — сообщил мне Медвежонок.
  
— И что?
— А то, что матушка сказала: ты можешь его купить.
Матушка — это уже интереснее. Матушку Свартхёвди зовут Рунгерд. Она — вдова. То есть по местным законам — полноправная владелица наследственной недвижимости. Единственная, кстати, ситуация, когда женщина может владеть имуществом здесь, в Дании. Это потому, что Дания — прогрессивная страна с точки зрения эмансипации. В большинстве средневековых государств, насколько мне известно, мужу наследует не вдова, а ближайший родственник мужского пола. Такая вот несправедливость. И я рад, что в Дании — такие законы, потому что госпожа Рунгерд — настоящая леди. К тому же — ведьма. А еще она весьма красива. То есть очень, очень интересная женщина. И слов на ветер не бросает.
— Грэнд не очень велик, — продолжал тем временем Свартхёвди Медвежонок. — Но земля неплохая. Есть выход к морю. Правда, не защищенный от набега, но, пока Сёлундом правит Волосатый Зад (называли Рагнара и так, за глаза, разумеется), ни один чужак сюда не сунется. Удача Рагнара и его сыновей всем известна. С ними лучше быть в дружбе, как наш ярл. Покупай, Черноголовый! Соседом нашим станешь. От нашего одаля [54] до усадьбы Вальтева за полдня дойти можно. Если матушка станет твоим посредником, лишнего с тебя Вальтев не возьмет.
Это уж точно. Облапошить ведьму или ее клиента никто из местных не рискнет. Порча — дело серьезное. На своей шкуре прочувствовал.
Я заинтересовался. Свободный морской разбойник — это весело. Но жизнь полна сюрпризов. Мало ли как всё обернется. Да и местечко для складирования добычи иметь совсем неплохо. О! Я совсем забыл о Хавчике! Вот отличный способ убрать раба из расположения части.
— Пожалуй, мне это по нраву, — произнес я солидно, как и подобает будущему помещику. — Надеюсь, госпожа Рунгерд не откажется помочь.
— Не откажет, не откажет! — заверил меня Свартхёвди. — Покупай, добрая земля. Соседями будем. А там, глядишь, и породнимся.
Я ухмыльнулся. Чуть не ляпнул: «Будешь моим пасынком, да?»
Но сообразил, что Медвежонок имел в виду вовсе не матушку, а сестрицу Гудрун.
Я вздохнул мечтательно.
Рунгерд — очень привлекательная вдовушка. Но Гудрун — воистину — девушка моей мечты.
Нелегкий выбор, однако. Всё такое вкусное.
Если плоть и рассудок выступают в едином строю, противиться бессмысленно.
— Я готов.
— Вот и хорошо! — обрадовался Медвежонок. — Завтра я поеду домой и поговорю с матушкой. А ты подъезжай денька через два.
— Может, я сам поговорю?
Свартхёвди ухмыльнулся.
— Можешь и сам. Если хочешь заплатить за посредничество больше, чем за землю.
Через три дня мы с Хавчиком сели на лошадок и отправились. Мой воинский пояс оттягивал изрядный мешочек с нажитыми непосильным трудом ценностями. Я был уверен: если Рунгерд согласится посредничать, моих скромных средств хватит, чтобы сделать меня помещиком. На всякий случай я запасся и подарками: шелковым китайским платком для Гудрун и шикарными сережками для ее матушки. И кожаным мешочком с настоящим перцем (дорогущим!), чтоб не являться к чужому столу с пустыми руками.
Груз, который был приторочен к седлу Хавчика, был значительно увесистее. То были наши дорожные пайки. Хавчик — он Хавчик и есть.
Встречали нас как родных. Я был расцелован леди Рунгерд. Торжественно. А затем, пылко, — юной Гудрун.
— А что ты мне привез? — шепнула мне девушка моей мечты.
— Привез, привез! — успокоил я.
И элегантным движением выхватил из седельной сумы платок.
Пестрые китайские птицы заискрились на солнце. Гудрун взвизгнула, сцапала подарок и умчалась примерять.
Сережки тоже были приняты благосклонно. И перец, который стоил больше, чем оба подарка вместе взятые.
Пока вручались дары и говорились приветственные речи, Хавчик тихонько смылся.
Я не беспокоился. Мой раб точно не останется голодным. И не уснет в одиночестве.
В отличие от меня. То есть я запросто мог заполучить в койку любую из дворовых девок, но… Предпочел журавля в небе. Наверное, я еще не вполне викинг. Викинг взял бы и то и другое.
Рунгерд согласилась.
Не в смысле разделить со мной постель, а попосредничать в приобретении земли.
На следующий день оседлали коняшек и отправились в гости к продавцу.
Мы — это я с Хавчиком, а также Свартхёвди с матерью и звероватого вида мужик, слуга Рунгерд, которого звали Гнуп Три Пальца. Смысл прозвища от меня был скрыт, поскольку пальцев у Гнупа был — полный комплект. Позже выяснилось, что Гнуп всегда сопровождал Рунгерд в путешествиях, и это было правильно. За свою госпожу Гнуп медведя бы удавил голыми руками. Но с голыми руками в этой стране даже погадить не ходят, так что при Гнупе был полуметровый тесак и лук с запасом стрел.
Луком, впрочем, завладел Свартхёвди — и не зря. Парочка жирных осенних гусынь весьма украсила наш обед.
Вальтев, сын Кьервальвсона, оказался крепким, как боровик, лысым датчанином с заплетенной в косицы желтой бородой.
На Рунгерд он глядел с откровенным вожделением, что дочь Ормульфа Хальфдана ничуть не смущало.
Для начала мы еще раз (хотя с обеда прошло не больше двух часов) славно покушали. Потом сели на лошадок и отправились осматривать недвижимость. Место мне понравилось. Просторное поместье с приусадебным хозяйством, хлевом, овином, сеновалам и прочими постройками. Традиционный длинный дом. Рядом — еще один дом, поменьше. В нем жила семья арендаторов. В теплое время года. Зимой, как позже выяснилось, они переселялись под господскую крышу.
Полоски ухоженных полей, луга, даже немаленький лес, примыкавший к еще более обширному болоту, так и кишащему пернатой дичью.
Имелся и выход к морю. С каменным причалом и с корабельным сараем. Правда, корабля внутри не было. В сарае сушилась рыба, сети и пиломатериалы. Доски — немалая ценность по здешним меркам. Учитывая, что выпиливают их вручную, неудивительно.
В список прилагаемого к земле имущества входили также и рабы: невзрачный мелкий мужичонка с такой же непрезентабельной супругой.
Вальтев, однако, заверил, что трэли эти — работящие, послушные и дело знают.
Но то была всего лишь реклама. Продавец нахваливал товар.
Хавчик в очередной раз меня удивил, проявив земледельческую хватку и недюжинное знание предмета.
По его словам, четыре поля из пяти были расчищены кое-как и порядком истощены, а за свинками не было надлежащего ухода.
— Зимой небось на одной рыбе держал? — спросил мой раб уважаемого землевладельца.
Тот, вместо того чтобы послать наглого трэля, смутился и пробормотал что-то невразумительное.
Судя по тому, что говорил мой раб, владение Вальтева отнюдь не процветало.
Я, впрочем, и сам об этом догадывался. Корабельный сарай был большой и добротный. Надо полагать, он не всегда был местом для сушки рыбы.
Но я — догадывался, а Хавчик выявлял конкретику.
— Толковый у тебя человек, — вполголоса сказала мне Рунгерд. — Продай. Две марки серебром.
  
— Не могу, — так же тихо проговорил я. — У нас с ним договор.
Это, кстати, не было враньем. Как-никак Хавчик пошел в рабы добровольно. И — именно ко мне. Да и глупо продавать такого ловкача. Идеальный управляющий получится.
Познакомились мы и с арендатором Вальтева, обстоятельным семейным мужиком по имени Пэр. Полагаю, с ним мы договоримся.