Во тьме

— Да хрен их знает. Они все время ржали. Спенсер перся от любой глупости, в его глазах было что-то странное, но иногда, если вдруг он заводил речь на темы, которые ему были дороги, взгляд его становился черным, и мы понимали, что он больше не ломает комедию. Я слежу за газетами, и меня не удивило, что он начал по новой. Если бы вертухаи и судьи прислушивались к мнению зеков, сообщающих им о подозрительном поведении некоторых своих корешей, многих драм можно было бы избежать.
Бролен отметил, что последняя фраза в устах такого типа, как Шапиро, выглядит демагогией.
— А что вы думаете про этого Хупера?
— Козел. Сраный извращенец. Я тоже не святой, согласен, но я никогда не трогал девчонок, как эта падаль. Между нами, я бы снова засадил его, как только он откинется!
Глаза Лукаса Шапиро гневно засверкали, передник вздулся на груди, отчего на пол упало несколько розовых капель.
— Падаль, иначе и не скажешь, — закончил мясник свою речь.
Бролен подумал о Джеймсе Хупере. Тот все еще сидел. Несмотря ни на что, он мог поддерживать контакты с кем-то на воле с помощью переписки или еще проще — телефона: во многих исправительных учреждениях теперь достаточно обыкновенной кредитки, чтобы иметь доступ к аппарату в центральном коридоре.
Джеймс Хупер.
Однако это никак не вязалось с главным. Педофилы обычно люди застенчивые, живут уединенно и общаются только с себе подобными, а Спенсер Линч нападал на женщин, и найденные у него фотографии изображали преимущественно взрослых людей. Однако Хупером не следовало пренебрегать. Бролен посмотрел на Шапиро, лицо которого покраснело от бешенства.
— То есть вы думаете, что Спенсера могло тянуть к подросткам? — спросил детектив. — Он об этом говорил с Хупером?
Шапиро некоторое время размышлял, его правая рука вцепилась в край раковины.
— Нет, не думаю, правда, я почти не слышал, о чем там они шепчутся. Но если хотите знать мое мнение, Спенсер слишком хитер — он бы заметил, что мне это не нравится, и не стал бы говорить на такие темы при мне.
Позади мужчин раздался резкий звук циркулярной пилы, взвизгнувшей за мгновение до того, как вонзиться в мясо. Бролен задал еще несколько второстепенных вопросов, потом поблагодарил Шапиро, пожав ему руку. Ладонь мясника была словно стальная; он попытался изобразить улыбку, вновь обнажив сломанные зубы:
— Жаль, что приходится тащить груз прошлого, от этого я немного напрягаюсь. Ну… что ж, удачи вам с этой девчонкой.
Повисло неловкое молчание.
— Спасибо, — закончил разговор Бролен.
— Надеюсь, вы найдете ее. Дети — это святое.
Чувствовалось, что под испачканной кровью одеждой скрывается человек, сентиментально реагирующий на некоторые вещи. Бролен снова перехватил взгляд бывшего заключенного и «включил фотокамеру». Так он называл свой метод работы. Бролен вызывал человека на разговор, слушал, составлял первоначальное мнение о собеседнике, а потом ждал, пока в беседе не промелькнет что-то настоящее: взгляд, эмоция, — и надолго запечатлевал этот момент у себя в голове. Думая о собеседнике, он всегда мысленно возвращался к сделанному «снимку», в котором было максимум правды и минимум притворства.
На сей раз сложившийся у него в мозгу образ Шапиро был совершенно однозначным.
Поздравив себя с этим, он быстро покинул помещение фабрики смерти. Через десять минут Бролен спустился в метро на 7-й авеню и доехал до «Пенн Стейшн», где сел на автобус до Ньюарка. Время было нанести визиты Меган Фаулет, сестре Рейчел, и шерифу Мердоку.
Брать машину напрокат в Нью-Джерси выгодно по двум причинам: цены не такие высокие и нет проблем с пробками на выезде с Манхэттена. Бролен добрался до аэропорта «Ньюарк», где полно фирм, сдающих автомобили в аренду, и менее чем через час оказался в Филиппсбурге.
Меган Фаулет было двадцать пять, и, если бы не «винное» пятно на лбу, ее можно было бы назвать красивой. Она очень нервничала и после исчезновения сестры постоянно ходила к психологу. Рассказать Бролену что-либо существенное Меган не смогла. Рейчел прожила у нее менее трех недель, размышляя, оставить ли ребенка. Срок, слишком короткий для принятия серьезных решений. Меган возила ее к друзьям: они посетили всех, от врача до профессора философии, выслушали разные советы — сколь разнообразные, столь и взвешенные. Рейчел должна была сделать выбор в уик-энд, накануне которого исчезла.
 
Бролен захотел осмотреть лошадь, на которой девушка ездила в последний раз, но не заметил ничего необычного.
Визит к шерифу Мердоку тоже ничего не дал. Шериф, мужчина впечатлительный, некогда превосходный игрок в американский футбол (как он сказал Бролену), в свои сорок очень любил покушать, отчего набирал вес. Он признался в этом, похлопывая себя по начинавшему нависать над ремнем животу.
Да, конечно, он открыл дело, занимался им лично, но не нашел ни одного свидетеля. Девушка каталась верхом в лесу почти вечером, вот-вот должен был пойти снег, поэтому никто не решился в то воскресенье отправиться на прогулку. Сестра Рейчел заявила в полицию десять дней спустя. Шериф Мердок был крайне заинтересован в деле Фаулет — он дружил с Меган. Он старался как проклятый, ища малейший след, но безрезультатно. Мердок пообещал Бролену немедленно дать ему знать, если появится что-то новое, и, крепко пожав друг другу руки, они расстались.
Бролен спускался по ступенькам офиса шерифа, когда зазвонил его мобильник. Дрожащий голос произнес:
— Детектив Бролен… Это важно, я должен с вами поговорить…
Джошуа сразу узнал собеседника.
Отец Франклин-Льюитт.
  
22
 
Испещренная китайскими иероглифами лакированная ширма висела над головами двух бруклинских детективов. Брэтт Кахилл несколькими взмахами палочек отправил в рот невероятную порцию риса. Аннабель удивленно смотрела на него.
— Я могу съесть в азиатском ресторане все! — прокомментировал он, проглотив еду. — Со студенческих времен. Каждый день, ровно в двенадцать, я отправлялся к другу — его мать держала маленькую вьетнамскую закусочную, — обалдеть, как было вкусно!
Они все еще оставались в Ларчмонте и решили немного отдохнуть, устроившись в ресторане в центре города.
Дверь отворилась, и к ним подошел Джек Тэйер:
— Я только что общался с Эттвелом, они установили личности почти всех жертв с фотографий, это настоящий подвиг. Сейчас взялись за дела, заведенные полицией по каждому факту исчезновения.
Тэйер заказал того же цыпленка с ананасом, что и его коллеги. Они завтракали почти в полном молчании, «перезаряжая свои аккумуляторы» на случайно подвернувшемся островке экзотической тишины.
Когда Брэтт Кахилл пошел в туалет, Тэйер наклонился к напарнице:
— Кусок скотча отправили в лабораторию, там только что подтвердили: твой друг нашел под скамьей обрывок ленты, идентичной той, что была на конверте, обнаруженном в доме Спенсера Линча. Они действительно общались, используя для этого помещение церкви. Теперь тебе пора рассказать мне побольше о своем мистере Провидение. Я готов покрывать вас некоторое время, но давай подробнее о том, откуда он взялся.
— Я же тебе сказала, Джек, он частный детектив из Орегона. Раньше я его не знала, может, только его имя когда-то мелькало в прессе…
— Анна, ты доверяешь этому парню важнейшую информацию!
— Доверяю вполне, он знает, что делает, и делает хорошо, вот тебе доказательство: если бы не он, мы бы попали в эту церковь только спустя несколько дней, а кроме того…
Серые глаза Тэйера оглядели комнату и уставились на Аннабель. Две глубокие морщины, пролегшие сверху вниз по обеим щекам, усилили прозвучавший в его словах скепсис:
— Анна, я на твоей стороне, ты это знаешь, я с тобой. Однако, если этот тип нас сдаст, наши карьеры можно будет считать оконченными.
Аннабель мягко дотронулась ладонью до лица друга.
— Все под контролем, — уверила она. — А что ты думаешь насчет церкви?
— Завтра отправимся туда, иначе я не смогу объяснить появление у нас куска этого скотча…